Адское дело

Наши мальчики посещают церемонию награждения. Независимо от того, кто победит, все обещает стать жарким. @littlegreycells 🕵️‍♂️ · 15 дней назад МИСТЕР ФЕЛЛ НОМИНИРОВАН! МИСТЕР ФЕЛЛ НОМИНИРОВАН! МИСТЕР ФЕЛЛ НОМИНИРОВАН! МИСТЕР ФЕЛЛ НОМИНИРОВАН! 🔍😍 122 ❤️ @thenotsosecretadversary 😈 · 10 дней назад Вы заслужили это, мистер Фелл! Мы все гордимся вами и «Убежищем тайн» 🥰 99 ❤️ @ladyinblack 🖤 · 8 дней назад «В поисках улик» и «Раз – и готово!» соревнуются друг с другом? Как же вы справитесь, мистер Фелл? 😏 81 ❤️ 72 💬 @MrFell 📚 · 5 дней назад У меня есть свои способы снять стресс 😇😈 405 ❤️ @serpentofEden 🐍 · 5 дней назад Моя последняя функционирующая мозговая клетка улетела 🤯 469 ❤️ ОКТЯБРЬ 2026 (НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ) Британская подкаст-премия была не просто событием, а главным подкаст-событием года. В начале июня Haymarket на закрытой вечеринке объявила номинантов. Кроули и Азирафель, разумеется, были там, внимательно следя за тем, как каждая категория (и претенденты в ней) появлялась в виде слайдов на огромном экране. Азирафель прежде никогда не участвовал в подобных мероприятиях и считал себя вполне вправе находить такой способ подачи безличным и безвкусным. – Ты бы предпочел получить бумажное письмо? – догадался Кроули. Ответ был – да. Впервые подкаст «Убежище тайн» неожиданно попал в список номинантов в категории «Искусство и культура». Но особенно любопытно выглядел список в «True Crime»: среди претендентов были не только «Раз – и готово!» (вернувшийся после многолетнего перерыва), но и «В поисках улик». Криминальный подкаст Азирафеля тоже получил номинацию как «Лучший новый подкаст», и никто особенно не удивился тому, что и Кроули, и Азирафель соперничали друг с другом за звание «Подкаста года». После объявления Кроули посмотрел на Азирафеля с мягкой усмешкой, беззвучно шевельнув губами: «Молодец, мистер Фелл» (а позже у них был праздничный секс четыре раза – по одному за каждую номинацию). На сегодняшнюю церемонию Азирафель и Кроули приехали раздельно, почти час назад. Пока Кроули позировал фотографам вместе со знакомыми и другими номинантами, Азирафель держался в тени, наблюдая, как его партнер чувствует себя в привычной для него атмосфере лести и восторга. Он не мог винить людей за то, что они глазели на Кроули. Тот был одет в сшитый на заказ шелковый костюм, в цветах, переходящих от черного к красному. Однобортный пиджак с узким воротником-шалью и змеиным мотивом был надет поверх строгой черной рубашки. И на нем была красная бабочка. (Когда Азирафель увидел, как он выходит из их комнаты с этим галстуком на шее, там имело место… скажем так, краткое богослужение. Кроули делал вид, будто ему все равно, пока Азирафель буквально не сорвал бабочку зубами. Если приглядеться, все еще можно было заметить легкие заломы по краям – следы их предыдущего… взаимодействия.) Азирафель не мог винить Кроули и за то, что тот проходил по красной дорожке один. Всем, кто спрашивал, где мистер Фелл, Кроули отвечал вежливо, используя заранее согласованный набор отговорок. В данный момент, например, он объяснял молодой женщине-фотографу, что его партнер очень бережет свою личность и обычно не появляется на подобных событиях – что, вообще-то, удобно, потому что так у Кроули есть шанс забрать себе все лавры за расследование дела HELL. Затем он чуть наклонил голову, украдкой взглянув в сторону Азирафеля, ясно давая понять, что шутит. Смешной, очаровательный. Его демон. Оставался последний нерешенный вопрос. Азирафель Истгейт до сих пор не заявлял публично, что именно он создает свои подкасты. И хотя мистер Фелл и Кроули открыто говорили, что расследовали дело HELL вместе, никто не знал, кто такой мистер Фелл на самом деле. Но все меры безопасности, принятые много месяцев назад (не говоря уже о крайне суровых санкциях, крайне неохотно введенных Майкл Селестин), становились скорее обузой, чем защитой. Азирафелю нравилось быть анонимным кем-то, когда «Убежище тайн» только становилось популярным. Теперь же ситуация изменилась. Если он чему-то и научился с тех пор, как начал проводить время с Кроули, так это тому, что время всегда летит слишком быстро. Мгновение – и можно потерять все. Включая человека, к которому ты так привязался, что порой хочется орать об этом на весь зал. Азирафель хотел, чтобы они были «мы» всегда. Особенно в такие вечера, как этот. Мистер Фелл и Кроули после Тадфилда уже не пытались особенно скрывать характер своих отношений. Когда они выложили последние выпуски своих подкастов (запланированные для публикации одновременно, в полном соответствии с письменной договоренностью), их подписчики, по сути, сошли с ума. Или, как сказала Нина, «совсем ебнулись». Что было, в общем, приятно. Но ведущий «Убежища тайн» и «В поисках улик» был куда больше, чем просто мистером Феллом. Он был Азирафелем Истгейтом, букинистом, владельцем «самого уютного места во всем гребаном мире» (слова Кроули – тот действительно любил книжную лавку), другом Анафемы и Мэгги и партнером обаятельного автора детективов Энтони Кроули. Азирафель не мог винить людей, падающих к ногам Кроули, но мог вполне обоснованно винить себя за то, что ему не хватает смелости выйти и просто сказать: – Здравствуйте, я мистер Фелл. И знаете что? Хотите вы этого или нет, Кроули – мой, а я – его. Он обещал Кроули, что покончит с этим бесконечным самоуничижением. (Выходило, честно говоря, не слишком впечатляюще.) Каждый раз, когда разговор снова сворачивал в эту сторону, все заканчивалось тем, что Кроули его успокаивал и говорил: если бы все решал только он, он бы с удовольствием оставил все как есть – пока Азирафель доволен, Кроули еще довольнее. А что мог ответить на это взбудораженный букинист-подкастер? Только одно. Не будь тряпкой, идиот. *** – Ты же знаешь, что выиграешь? – Не говори ерунды, дорогой. Ни один подкаст о литературе никогда не побеждает в этой категории, это все про искусство, а не про литературу. Они стояли в фойе O2 Arena, ожидая начала церемонии. Азирафель всегда утверждал, что не гонится за наградами, и по-прежнему был в этом уверен. У Кроули на этот счет было свое мнение. – Я говорил про «В поисках улик», Азирафель – Только пообещай, что не расстроишься, если не выиграешь, дорогой. – Я буду очень расстроен, если ты не выиграешь, ангел. Я спалю это место к чертовой матери. – Я и не ожидал меньшего от так называемого демона. – Увидимся после… всего этого? – спросил Кроули, стараясь говорить непринужденно. Азирафель кивнул с сдержанной улыбкой: – Я сяду справа, вместе с Аной и Мэгги. Кроули посмотрел на него недоверчиво: – Разве ангел не должен сидеть слева? Азирафель усмехнулся: – Если смотреть глазами зрителя – возможно. Но демон как раз сидит на левом плече, Кроули. Кроули уставился на него, как на личную катастрофу: – Вот видишь? Поэтому я и хотел, чтобы ты вычитал рукопись. Великолепно. Теперь мне придется перечитать черновик с самого начала, я точно где-то накосячил. Пока Кроули доставал телефон, чтобы записать еще одну задачу (и попутно бормотал себе под нос как безумный), Азирафелю пришлось сдержать порыв поцеловать его прямо здесь, среди людей, и наконец закрыть эту тему. Ему отчаянно хотелось прикоснуться к Кроули, почувствовать под пальцами знакомую теплую линию между ребрами и поясом. Хотелось просто быть ближе – настолько, насколько позволяют приличия и отсутствие запирающихся дверей. (А еще все это куда лучше смотрелось бы в более интимной обстановке. Будь Азирафель смелее, он уже давно утащил бы Кроули в гардеробную и окончательно испортил бы репутацию этого заведения в глазах санитарной инспекции.) Но времени на фантазии не было – церемония должна была начаться с минуты на минуту. Азирафель прошел к своему месту, где его уже ждали друзья. Кроули занял кресло между Ниной и Ньютоном. Они обменялись последним, почти незаметным взглядом – и на сцену вышла ведущая с вступительной речью. Первая категория была «Искусство и культура», и, как и ожидалось, «Убежище тайн» не победило. Азирафель с холодным удовлетворением отметил, что улыбка Кроули была одной лишь вежливой оскаленной маской, без огонька, когда объявили победителя. «Мой милый демоненок», – подумал Азирафель. Через некоторое время объявили, наконец, категорию «True Crime». Азирафель затаил дыхание, пока ведущая перечисляла номинантов, а на экране за ее спиной появлялись обложки пяти подкастов. – Премию получает… – женщина вынула карточку из конверта и прочитала. Ее взгляд сменился на явное изумление: – «Раз – и готово!» и «В поисках улик»! Похоже, впервые у нас сразу два победителя! Зал взорвался аплодисментами. Азирафель почувствовал, как Анафема сжимает его руку, и только это удержало его на месте. Мысли уже унеслись в прошлое: пожар, Bentley, река, перила наклоненной платформы, пальцы, вцепившиеся в металл… Он и правда никогда не гнался за наградами. Но выиграть ее вместе с Кроули, за дело, которое они расследовали вместе от начала до конца, – это было неплохо. Кроули уже поднимался на сцену принимать награду за обоих. – Спасибо. Боже, это уже моя шестая победа, я должен быть экспертом в этом деле, а? Публика дружелюбно засмеялась над его не слишком смешной шуткой, но Азирафель видел: Кроули и правда нервничал. – Наши подкасты – это дань людям, которые отдали свою жизнь, пытаясь вывести негодяев на чистую воду. Надеюсь, мы сумели сохранить память о них достойным образом. Зал зааплодировал серьезно, без лишних выкриков. Азирафель оценил, что Кроули начал именно с этого. – Как вы знаете, мистер Фелл не может принять награду вместе со мной сегодня, потому что он немного стесняется. Клянусь Кому-то, если бы вы его увидели, вы бы спросили себя, какого хрена он скрывает свою офигенную задн… – улыбку! Кто-то в зале присвистнул, Кроули исправился, а щеки Азирафеля вспыхнули – не от стыда, а от того самого знакомого тепла. – Шутки в сторону, ребята, я правда благодарен. После выхода моей книги я думал, что с подкастами покончено… но потом я встретил… – он вздохнул, – моего ангела. Громкое «О-о-о!» в зале заставило Азирафеля чувствовать себя персонажем ситкома, где сценаристу заплатили за особенно «сиропную» реплику. Ну да, бывает. – Все это начиналось почти как шутка, соревнование, чтобы выяснить, у кого больше… – – Кроули! – выкрикнула Нина. – Мозгов! Я хотел сказать мозгов! – он закатил глаза. – Что напоминает мне: спасибо Нине и Ньюту за их невероятную помощь, эта награда принадлежит им не меньше, чем мне. – Он посмотрел на Нину. – Вот, я сказал. Довольна? Азирафель смеялся вместе с залом, наблюдая за Кроули – умным, язвительным, теперь вполне в своей тарелке. – И раз уж он не может сделать это лично, позвольте передать огромную благодарность ассистенткам мистера Фелла – ведьмочке и блондинке. Да, знаю, это звучит слегка по-Льюисовски, но… – он указал на себя. – Я же писатель, напоминаю. Зал снова рассмеялся, но по бокам от Азирафеля уже не смеялись – Мэгги явно боролась со слезами, Анафема просто держала его за руку так крепко, будто он собирался испариться. – Ну… когда мистер Фелл и я начали работать вместе, все вдруг стало проще. Мы подружились, доверились друг другу. А потом одно потянуло за собой другое, и он уже набрасывался на меня в гостиничном номере, но вам необязательно представлять себе это. Хотя можете, я не осуждаю. – Важно то, что мы прикрывали друг другу спину, спасли друг другу жизнь и в конце концов раскрыли дело. Ну, я раскрыл, – он криво улыбнулся. – Мистер Фелл был слишком очарован мной, чтобы думать ясно. Ты у меня за это ответишь. – И позвольте мне поблагодарить моего фиктивного мужа. Мистер Фелл, я бы спрыгнул с тысячи крыш, если бы вы стояли внизу, чтобы поймать меня. На этот раз «о-о-о!» смешались со смехом и аплодисментами. Речь Кроули подошла к концу, и он покинул сцену с двумя наградами в руках. Азирафель ощутил знакомое стеснение в груди. Ничего драматического, просто его обычная реакция на Кроули. (И нет, отвечать он за это не собирался.) После жанровых категорий перешли к форматам. Азирафель молча наблюдал, как объявляли победителей в форматах «Ежедневный», «Интервью» и «Сеть издателя». А затем снова настал момент для паники: представили категорию «Лучший новый подкаст». Где-то в районе желудка неприятно потянуло, когда он взглянул на Кроули через весь партер. Один слева, другой справа. Как и в начале всей этой истории: демон и ангел, только теперь вместе. Бабочки в животе явно переборщили с кофеином. Впервые в жизни Азирафель по-настоящему захотел выиграть. Просто потому, что победа означала, что пора выполнить одно давнее решение. – Победителем в категории «Лучший новый подкаст 2026 года» становится… «В поисках улик»! Азирафель наконец-то выдохнул и заметил, как Анафема и Мэгги тяжело сглатывают, каждая по-своему пытаясь держать лицо. Ведущая явно ожидала, что на сцену снова выйдет Кроули. Но Азирафель вскочил так резко, что Анафема и Мэгги ахнули. Он направился к сцене и встретился с Кроули ровно посередине. Тот был настолько ошарашен, что снял солнечные очки – будто хотел удостовериться, что у него не галлюцинация. Легкое прикосновение ладони Азирафеля к плечу быстро вернуло демону дыхание. Одного взгляда хватило, чтобы Кроули понял, к чему все идет. – Ты уверен, ангел? – тихо спросил он. – Абсолютно, дорогой. Кроули улыбнулся. Ямочки. Везде. (Небольшая тахикардия еще никого не убила.) Азирафель поднялся на сцену – руки сжаты в кулаки, опущены вдоль тела. Собравшись, он улыбнулся ведущей, встал за пюпитр и, прочистив горло, произнес тем самым голосом мистера Фелла: – Большое спасибо. Это займет всего пару минут. По залу пробежал изумленный шепот: Азирафель вскрыл свою тайну трюком, вполне достойным профессионального иллюзиониста. Возможно, он был не готов выйти на сцену в бирюзовом плаще, с наклеенными усами и игрушечной палочкой, чтобы вытащить кролика Гарри из цилиндра. Но в нужный момент с «магией» у него, как правило, все складывалось. Кроули был настолько ошарашен, что в какой-то момент просто перестал пытаться реагировать. Азирафель выбил почву у него из-под ног. (Любые прямые сравнения Азирафеля с магией Кроули принципиально не проводил. Из уважения к настоящим фокусникам.) – Я знаю, о чем вы думаете. Если уж я смог подняться за этой наградой, то мог бы подняться и за той, что получил Кроули. – Азирафель глубоко вдохнул, взгляд скользнул по залу. – Ну…его речь о том, как мы работали вместе, стала тем самым толчком, который был мне нужен, чтобы… выйти из тени. Это было действительно приятно – видеть, как весь зал смотрит на его ангела. Азирафель давно заслуживал того, чтобы его знали не только по голосу. И да, Кроули не возражал. Они много раз говорили об этом. Кроули никогда не давил, хотя и уверял, что люди полюбят Азирафеля Истгейта не меньше, чем мистера Фелла. А, может, и больше. (Хотя любить так, как любил сам Кроули , все равно никто не смог бы, и это уже был вопрос не романтики, а статистики.) – Меня зовут Азирафель Истгейт. Я долго скрывал свою личность в основном потому, что мне нравилось спокойно посещать любимую кофейню, не будучи узнанным. После ухода с профессорской должности «Убежище тайн» стало для меня способом выпустить пар и пристроить свою узкую специализацию к делу. – Ботаник! – выкрикнула Анафема. Кроули, возможно, был единственным, кто не рассмеялся. Ком в горле не располагал к звукам. – Спасибо, дорогая. Кстати, можно вас попросить поаплодировать моим невыносимым коллегам – Анафеме и Мэгги, которые на самом деле и стали мозговым центром моих подкастов? Ведьмочка и блондинка… – он поморщился. – Звучит как дуэт злодеек из очень плохого романа. Может, из твоего следующего, Кроули. Ангел, ты у меня за это еще заплатишь. Когда аплодисменты стихли, Азирафель продолжил: – Ну и, разумеется, есть еще один человек, которого я обязан поблагодарить. Вы, вероятно, уже его видели. Рыжий, с пристрастием к древностям. Например, к своей машине. И если бы вы видели меня в повседневной одежде, вы бы поняли, о чем я. Кроули рассмеялся и вытер глаза тыльной стороной руки. Азирафель был невозможен. В лучшем смысле этого слова. – В один прекрасный день Кроули появился в моей жизни, как демон, готовый вытащить меня из моей скорлупы. И знаете что? У него получилось. Он вытряхнул меня из нее, хотя, зная его любовь к бибопу, он бы скорее сказал, что… всколыхнул мой мир. – Азирафель закатил глаза. – Господи. Зал смеялся так, словно на сцене стоял не бывший профессор Оксфорда и букинист, а комик с сольным шоу. – В конце концов он сломал мои барьеры, одно потянуло за собой другое, и после одного весьма удачного поцелуя все стало… как бы ты сказал, дорогой? «Раз – и готово!» Это уже было нечестно. Все вокруг смеялись над его шутками – большей частью непреднамеренными, потому что Азирафель просто был собой, – а Кроули тем временем лихорадочно пытался разобраться, что в нем пылает сильнее: желание, паника или гордость. – Кроули, мой дорогой, – продолжил Азирафель. (Пауза, и зал ахнул громче, чем во время речи самого Кроули.) – Если бы твой подкаст не ушел на перерыв, пока ты пытался пробиться как посредственный писатель… – (Кроули уже всхлипывал от смеха и не только.) – Я бы не запустил «В поисках улик». И, как мы уже установили, мы бы не встретились. Ты мой рыцарь в сияющей Bentley, и я люблю тебя. Он, черт возьми, тоже плачет? Голос Азирафеля дрогнул, глаза стали такими синими и ясными, устремленными только на Кроули. Кроули безумно его любил: без ангельских хоров, но с очень четким желанием прямо сейчас выйти на сцену, встать рядом и поцеловать его так, чтобы вопросов ни у кого не осталось. Что он немедленно и сделал. Аплодисменты, свист, возгласы – все слилось в гул. Азирафель стоял на сцене, совершенно настоящий, и впервые мир видел его таким, каким видел его Кроули каждый день. Хотелось распрямиться во весь рост и крикнуть: «Эй, это мой…» Минутку. Кроули поднял руку, пытаясь утихомирить зал (вторая рука уже крепко переплелась с рукой Азирафеля). – Я знаю, что мы выходим за рамки времени, но потерпите, ладно? У вас, пресс-люди, будет о чем поговорить утром, если он скажет «да». Азирафель смотрел на него ровно, но дыхание сбивалось – будто он прекрасно понимал, что сейчас последует. – Выходи за меня? Нгххх… По-настоящему, я имею в виду. Еще раз? – выпалил Кроули. После Тадфилда им обоим не хотелось расставаться с их маленькой игрой, поэтому фальшивые кольца так и остались на пальцах. И сейчас Кроули неожиданно четко понял: он больше не хочет ни секунды этой условности. Ему нужны настоящие кольца и реальный штамп, как бы смешно это ни звучало в его собственной голове. – После такого обстоятельного предложения? – приподнял бровь Азирафель. – Да. Аплодисменты, свист, крики радости взлетели к потолку, но Кроули был слишком занят тем, как у него где-то в груди бухало сердце. Он не услышал, как Азирафель простился с публикой своим фирменным «Берегите себя», и как их мягко проводили за кулисы после еще одного поцелуя, о котором потом еще долго будут говорить. Не услышал и поздравлений друзей, когда они, взявшись за руки, вернулись к своим местам (Азирафель обнял Анафему и Мэгги и оставил награду под их присмотром). Но он совершенно отчетливо услышал три слова, которые Азирафель прошептал ему на ухо: – Пойдем отсюда. Сейчас. Он взял теплую руку любимого и потянул его в более уединенное место. Одного взгляда между ними хватило, чтобы понять – обоим нужно одно и то же. Быть ближе. – Гардеробная! – сказал Азирафель. – Комната с костюмами, – возразил Кроули. – Более интимно. Тихо. Только мы двое. – Он прикусил кожу на его шее Азирафеля, заставив его вздрогнуть. Руки Азирафеля скользили вверх и вниз по его спине, сжимали мягкий шелк пиджака. – Я не могу дождаться, когда мы будем дома и я смогу снять это с тебя, – прошептал он ему в губы. Кроули резко отстранился, и Азирафель тут же потянулся за поцелуем; слишком уж очевидно было, что они оба на пределе. – Чувство взаимное, – сказал Кроули, снова накрывая его рот. – Но сейчас моему рту нужно свидание с тем, что у тебя в штанах. – С моим носовым платком? Дьявольская ухмылка Кроули полностью отразила лукавую улыбку Азирафеля. Возникло очень конкретное желание сменить выражение на лице ангела на другое – с приоткрытым ртом и отсутствием связной речи. Они практически бегом добрались до костюмерной, не разжимая рук. То самое переплетение пальцев, которое с первого раза ударило их как током, никуда не делось. Комната оказалась небольшой, заставленной стойками с платьями, костюмами, аксессуарами с блестками и прочим театральным хламом. Кроули подтолкнул Азирафеля внутрь, но первым к двери прижался именно он – ангел подошел вплотную, так что их груди соприкоснулись. Жених (новое слово!) потянулся назад, щелкнул замком. – Мудрое решение, мой суженый. Азирафель тихо хохотнул. – Спасибо, дорогой. Это «дорогой» ему не надоест никогда, факт. Кроули тут же прижал Азирафеля к себе и уткнулся носом ему в шею, продвигаясь поцелуями к горлу. От приглушенных звуков, срывавшихся у Азирафеля, Кроули был готов кончить прямо сейчас. Соберись, Кроули. Собраться, впрочем, было сложно, когда его бедро уже оказалось между ног ангела и ощущало его возбуждение даже сквозь все слои одежды. Когда Азирафель начал тереться, Кроули зажмурился, прекрасно понимая, что рискует установить личный рекорд по скорости. Ангел, видимо, тоже знал, где у него предел, потому что резко замедлился и встретился с ним взглядом – глаза все еще влажные, но уже спокойно ясные. – Я так невероятно сильно тебя люблю, – выдохнул он. – И я не могу дождаться, когда мы станем мужьями. – Снова, – автоматически поправил Кроули. Азирафель хихикнул: – Хорошо, снова, исчадие ада ты мое. Внезапно что-то привлекло внимание Азирафеля – он снял с вешалки невероятно длинный белый шарф-боа и обвил им свою шею, а заодно и шею Кроули. – Вообще-то говорят «неразлучные», ангел, а не «связанные за шею». – Ты должен знать, ты у нас писатель, Кроули. – Разумеется, ангел. – Что ж… самое время задействовать твой чудовищно искусный язык по назначению. (Занимаясь любовью, Азирафель превращался в проблему… прежде всего для словаря). Кроули довольно быстро понял, что через пару минут рискует позорно кончить в штаны, как подросток, пока будет доводить ангела до оргазма. Ну а если уж позорно – то хотя бы стильно. Кроули опустился на колени и стянул молнию на брюках Азирафеля зубами. – Как благородно. – Изящество – мое второе имя. – Да, дорогой. Самый утонченный демон, который когда-либо отсасывал, – сказал Азирафель и запустил пальцы в его волосы. Ловкие пальцы Кроули скользнули под пояс, стянули брюки и белье. Он дразняще провел губами и дыханием по всей длине члена; язык был более чем готов выполнить свою часть сделки. Ангел провел пальцами по его по-прежнему зализанным и зафиксированным волосам, пока еще находящимся в идеальном порядке. (Долго этот порядок уж точно не сохранится). Увидев, как Азирафель подрагивает от ожидания, Кроули взял его член в рот. Каждый раз это ощущалось одинаково правильно: привычно и все равно по-новому. Возможно, дело было в том, что даже после месяцев вместе Кроули все еще не до конца верил своему счастью – что ему позволено вот так опускаться на колени перед ангелом, которого большинство людей знали только по голосу, и никогда не видели таким – открытым, возбужденным, красивым… Это было, честно говоря, много для одной нервной системы. И все же, если спросить Кроули, именно такие моменты были для него вершиной. Азирафель стоит над ним, а он, Кроули, на коленях, принимая его до самого горла. Чопорный, аккуратный букинист, который именно с ним превращался в человека без тормозов с очень понятными намерениями. Сжатие горла вокруг головки заставило Азирафеля содрогнуться, стоны стали громче; Кроули продолжал работать языком, не торопясь, но не останавливаясь. Каждый хриплый вдох изо рта ангела отдавался и в нем, и желание быстро становилось почти болезненным. Потом. Об этом можно подумать потом. Времени у нас теперь достаточно. (И впервые за долгое время эта мысль звучала не как надежда, а как факт). – Черт, Кроули, я хочу, чтобы ты… Кроули глухо проворчал, продолжая ласкать член Азирафеля. – О, блять… если ты будешь продолжать, я кончу меньше чем через десять секунд, ты слишком хорош в этом. Кроули оторвался на секунду: – Я думал, это и был план? – Иди сюда и поцелуй меня, глупыш. Кроули усмехнулся и послушно поднялся. (Стоило бы что-то сделать с этой привычкой выполнять любые просьбы Азирафеля. Но не сейчас.) Он затащил жениха в костюмерную с намерением выдать лучший минет в его жизни. (У мистера Фелла, на минуточку, была и для этого отдельная шкала, и Кроули все еще целился в десятку, хотя его рекорд держался на отметке «девять с плюсом».) Но у Азирафеля, похоже, был свой сценарий. (Черт, и после этого Кроули еще удивлялся, что любит его все сильнее.) Ангел возился с ремнем, пока мягкие пальцы не обхватили его член – горячий, твердый, готовый. В это время язык Кроули нашел себе новую работу и переплелся с языком Азирафеля в поцелуе, который теоретически можно было растянуть и на шесть тысяч лет. – Еще ближе, любовь моя, – прошептал Азирафель ему в губы, обхватив их обоих и задавая ритм. Кроули застонал, зрение слегка поплыло. – Блять, продолжай… Движения стали резче, отчаяннее. Руки Кроули легли на бедра ангела и вцепились в них. Это, по сути, и удерживало его на ногах – мозг был занят чем угодно, только не координацией. – Я выйду за тебя замуж, – выдохнул Азирафель. – Я люблю тебя. – Да, – откликнулся Кроули, едва соображая, на что именно отвечает. Он зарычал почти по-звериному, пальцы вжались в мягкую плоть, перед глазами вспыхнули желтые искры. Оргазм накрыл длинной, тянущейся волной, и рот Азирафеля поймал глухой стон Кроули, не выпуская наружу. Их поцелуй прервался только тогда, когда Азирафель, срываясь на глухие звуки, кончил тоже, прижимаясь к Кроули дрожащими бедрами. Постепенно он успокаивался, а Кроули просто гладил его по спине и целовал в волосы. Кроули еще не успел как следует прийти в себя, когда Азирафель вдруг сухо констатировал: – Я эякулировал. Пауза – и Кроули согнулся пополам от смеха. И никак не мог остановиться. Они смеялись оба. Азирафель, как ни в чем не бывало, достал из кармана платок (то есть платок действительно был), как какой-нибудь нелепый подкастер-любитель фокусов, а Кроули осыпал его нос, щеки и шею быстрыми поцелуями. – Повторяюсь, но я до сих пор не могу поверить, что именно ты заводишь меня до такого состояния, великолепный ты засранец. – Твой великолепный засранец. – Мой. Похоже, навсегда. *** В итоге ни Кроули, ни Азирафель не выиграли награду «Подкаст года». (Но было совершенно очевидно, что им – наплевать.)