7 минут в рэперском раю

      Бутылка из под опустошенного вина задержалась в руках Слава, все поддержали идею, но никто не вызывался начать первым, поэтому Карелин принял волевое решение взять на себя эту ношу, тем более ему хотелось быстрее начать представление и посмотреть, что из этого выйдет. Грани разумного ему тоже хотелось испытать. Слава плюхнулся на ковер в образовавшийся кружок и положил бутылку посередине. Окинув всех заговорческим взглядом и набрав побольше воздуха, он крутанул бутылку. Горлышко крутилось как в замедленной съемке. Каждый по очереди замирает, когда оно проезжает мимо него, пока окончательно не останавливается напротив Светло. Тот хмыкает с каким-то облегчением. Начали по лайту.  — Ну что, пупсик, начнем, — Ваня поиграл своими густыми бровями и поднялся с колен, — Господин Оксимиронович, где у вас тут свободный шкаф? — Слава в сторонке начал хихикать.  — Вы же это не серьезно? — Мирон и Иван уставились на них с легким недоверием. — А вы что думали, мы шутки шутим? — Карелин не стал отмалчиваться и поддержал серьезный настрой друга, чем ввел в ступор этих двоих, а на ментальном уровне довел до истерики Светло. Это будет весело.        Хозяин квартиры молча указал на свою комнату, где сбоку от входа стоял большой раздвижной шкаф, в котором, если постараться, можно поместиться вчетвером, еще и нижний брейк исполнить получится. Ваня и Слава заговорчески улыбнулись и, схватившись за руки, пошагали в его сторону, напевая древнюю песенку «ослик, суслик, паукан». Иван и Мирон все еще не верили в происходящее и до последнего надеялись, что они в какой-то момент развернутся и на диком ржаче будут орать о том, как их развели. Однако этого не произошло: когда парочка скрылась в дверном проеме, было слышно, как открывается и закрывается шкаф, а затем тишина. — Кажется, мне реально придется поставить таймер на семь минут, — все еще в ахуе произнес Федоров. Они продолжили пить вино, пока напряженный вайб не растворился на дне стакана.        Тем временем два закадычных заговорщика обосновывались в темноте в шкафу. На самом деле утверждение про нижний брейк было преувеличено — тут как раз спокойно помещалось два человека, и все. Оба виновника происходящего продолжали осваиваться в пространстве, неловко мялись, пытаясь прощупать грани разумного и в целом с чего тут можно начать. Легкая нервозность обоих участников спектакля острее прочего ощущалась в закрытом пространстве — это вам не перед другими поясничать, тут они знают и чувствуют друг друга как облупленные, успели выучить каждый жест и вздох друг друга. Первый сдался Светло: он положил ладони на предплечье Славы, привлекая его внимание и унимая легкую дрожь. Легким поглаживанием он добрался пальцами до шеи, обвивая ее. Карелин вмиг пришел в себя и уставился Светло в глаза, ища там призыв к действию.        Ваня знает, что в отношении него он никогда не сделает первый шаг, потому что боится все испортить, и поэтому действует сам. Он надавливает пальцами на шею Славы, заставляя того согнуться, и целует его сначала мягко в губы, а затем вовлекает его в глубокий поцелуй. Карелин выходит из транса моментом позже, после того как ощущает язык Светло на своем небе. Он хватает Ваню за плечи и аккуратно отстраняет от себя, заглядывая тому в глаза, — ему нужен ответ, он должен знать, что делать. Ваня замечает смятение на его лице: он обещал себе никогда не давить, но сейчас терпения и времени у него нет, у них нет. Ваня склоняет голову набок и, освободившись из цепких пальцев, подносит ладонь к лицу Карелина, начинает мягко поглаживать щеки. Он может сказать сотню слов, но ему хочется, чтобы Слава все понял без них. Он уверен, что в любое другое время Слава все поймет, а сейчас он лишь произносит:  — Двигайся по наитию. — Это действует проще любого пароля и моментально развязывает Карелину руки.        Слава сжимает в кулаки рукава худака Вани, будто бы собираясь с силами, а затем хватает того за лицо по обе стороны и вмазывается своим лицом в его. Поцелуй получается неряшливый и чересчур с напором, от такого зубы звенят бутылкой Йегеря после литра пива, но Слава доволен, как и тогда на вписке у них дома, когда этот самый йегерь позволил им перейти черту. Карелин быстро восстанавливается в позициях и, во второй раз, целует уже глубоко и аккуратно, но с тем же напором. Каждое новое движение губ — это новый толчок навстречу. Они вжимаются друг в друга, будто этот шкаф сжимается вместе с ними. Свои свободные руки Светло пускает в ход, ощущая бока и спину Славы, а затем плавно перетекает на задницу: то сжимая, то разжимая их. Карелин хихикает в поцелуй, сбиваясь со своей сосредоточенности. Не отрываясь от рта Светло, он одними губами течет к его ушам, беря мочку в рот, прикусывая и посасывая, а затем обводит языком ребро уха. Ваня выдыхает ему куда-то в плечо, разжимая хватку на заднице. Правда, руки его не долго были без дела: в следующий момент Карелин ощутил на своем члене пальцы и шумно выдохнул от неожиданности прямо Светло за ухо, где была сверхчувствительная кожа. Ваня задрожал в руках Славы, сильнее сжимая пальцы на ширинке.        Пока Карелин не лишился члена от неожиданности, он убирает ладонь Светло со своего члена и сам расстегивает штаны. Ваня решает не отставать: отойдя от волны наслаждения, он расстегивает собственные штаны и немного приспускает их, высвобождая член из тесноты трусов. Сегодня удачный день, ведь он их вообще надел. Слава, тем временем, сам уже стоял без трусов и смотрел только на Ваню.  — Карелин, если ты продолжишь так тупить, я пну тебя в бочину. Делай как помнишь, — у Светло заканчивалось терпение.        «Делай как помнишь» — сказанное так легко и просто, звучит так будто они делали это не меньше сотни раз, хотя до дрочки у них доходило где-то в районе по пальцам пересчитать. Слава прикрывает глаза, а затем тяжело выдыхает. Чужой член ложится в руку слишком правильно, будто был создан исключительно для его пальцев. Он уже разгорячен, и на кончике скопилась смазка. Карелин дожидается, когда Светло обхватывает его ствол, чтобы заглянуть ему в глаза еще раз. Ваня щурится довольно своими чернющими глазами, которые затягивают как бездна в этот разврат, и невесомо кивает.        Они прикрывают глаза и сталкиваются в поцелуе. Первые движения ощущаются как спасательный круг, поэтому они оба выдыхают в губы, и все это сплетается в тихий стон на двоих. Про «как помнишь» невозможно спиздеть, потому что они помнят, и начинаются двигаться в том темпе, в каком каждому удобно. Это как танго, но только никто не ведет. Слава двигается быстро, водя рукой туда-сюда, задевая головку большим пальцем и потирая ее, — специально. Ваня от этого шипит и подрагивает в его руках. Светло двигается с оттягом, медленно и ненапряжно, растягивая удовольствие Славы до предела, играя на его нервах. Карелина это заводит до такой степени, что рту Светло потребуется искусственное дыхание. Карелин не дает ему продышаться и целует так долго, что у того начинают закатываться глаза. Рука на члене превращает кожу в оголенный провод, чувствительность изводит Светло.        Ваня, когда не отключается, прихватывает яйца Карелина, заставляя того выть в поцелуй. Дрочить у самой головки немыслимо, но не нереально для Светло, и он это делает ради Славы, которому нравится эта странная экзекуция. Карелин молчаливо благодарит его и зацеловывает щеки до красных пятен. Он глубоко дышит и хочет уже сказать то самое заветное, но Ваня все понимает и без слов. Он мягко чмокает его в губы и кивает. Они оба переходят на сверхзвуковую, доводя друг друга до экстаза — хочется надеяться, что никто не слышал, как простонал Слава, или это было только в его голове, кто знает. Они кончают друг другу в кулаки, мешая воздух между собой, прислонившись лбами. Волосы на лбу скомкались и слиплись, впрочем как и их руки. Они смеются в унисон, а затем вытирают пальцы о ближайшие шмотки.        Кое-как натянув штаны, они вываляются из шкафа абсолютно довольные происходящим и плетутся к остальным, чтобы разыграть следующий круг.