7 минут в рэперском раю

      К тому моменту как Слава и Ваня вышли из комнаты, Мирон и Рудбой начинали напрягаться, потому что семь минут реально прошли, а из шкафа не донеслось ни одного звука. Они хотели уже было встать и пойти проверить, как из-за угла показались два довольных заговорческих ебальника. Светло и Карелин выходили также, как и заходили туда — за ручки и вприпрыжку. Рудбой закатил глаза, а Мирон сверлил их испепеляющим взглядом. — Ну что было весело, голубки? — Федоров все не унимался. — Дядь, а ты сыграй партию и проверь. — Светло никогда за словом никуда не лез — он их вываливал, даже если не просили — и сейчас не собирался.       Ваня плюхнулся на пол, попутно вырывая у Евстигнеева свеженачатую банку пива, на что получил заслуженное «Эй» и тычок в бедро. Слава почему-то сохранял молчание и лишь хитро улыбался. Когда все оказались в кругу. Славик облокотился на диван, закинув голову, и упоенно дышал, не скрывая шальную улыбку. Рудбой то и дело поглядывал, то на него, то на Ваню. То, с каким усердием Ваня подначивал Мирона, не прошло без следа, как только все опустили свои пятые точки в круг и сосредоточились на игре, Федоров схватил бутылку и со всей мочи крутанул. Процесс вращения был похож на тиканье таймера перед взрывом бомбы, когда один чокнутый держит ее, а у всех остальных дальтонизм, и никто не знает, где этот красный провод, который надо перерезать.        Пока бутылка медленно останавливалась, напряжение в комнате возрасло в два раза, но вместо того, чтобы придавить их к полу, каждый неосознанно приподнялся, ожидая вердикта судьбы. В какой-то момент, когда бутылка делала финальные обороты, а Мирон почти нагнулся к центру, его старческие коленки не выдержали и издали оглушительный хруст на всю комнату. Именно в этот момент она и остановилась.       Федоров медленно поднял глаза от горлышка на человека, на которого она указывала. Светло вальяжно рассевшись, издевательски уставился на него. На его лбу все равно что светилась бегущая строка с фразу «ну что, дядь, доигрался». Лицо с субтитрами Мирона выражало крайнюю озадаченность, а скрип зубов крайнее недовольство сложившимися обстоятельствами. Не выдержав этой переглядки с ходячим исчадием ада в его представлении, он закатил глаза.        Первым со своего места встал Свето, и совершенно не смотря на Федорова, направился в комнату. Комментировать это никто не стал, только Слава издал смешки, которые отдавали нервозностью. Евстигнеев же неодупленно пялился, то на одного, то на другого. Как только Ваня скрылся в проеме Мирон понял, что тянуть у него уже больше не получится, и придется исполнять задуманное, он поднялся с места всем своим видом выражая нехотение и поплелся к шкафу.        В проходе он лицезрел Светло, который стоял облокотившись на дверцу шкафа и заговорчески улыбался. Он протянул руку к дверце, нарочито медленно ее растворил и шагнул в знакомую темноту. Федоров во второй раз за пять минут закатил глаза в свой лысый череп и зашагал к шкафу. В темноте его ожидал расслабленный Ваня, для которого бесить его было делом всей жизнь, и который упивался сложившейся возможностью.  — Ого, нас посетил своим присутствием сам король русского рэпа — «ориджинал рашен хейтер». — Ваня показывает пальцами кавычки почти что под носом у Федорова, который на автомате хлопает по ним и отбрасывает в сторону.        Этим не сильно можно отбить желание у Светло продолжать доебывать его, особенно при том, что на целых семь минут они один на один в весьма интимной обстановке. Ваня в ту же секунду тянет руки к животу Мирона, пытаясь его огладить и провести пальцами выше, но тот лишь снова их отпихивает со скрипов в зубах. Ваню это ужасно веселит, поэтому в третий раз он уже сам облокачивается на Федорова и лезет тому в лицо. Он пытается попасть ему в губы, пока Мирон вертит своей башкой, пытаясь избежать контакта, из-за чего у Вани получается только обслюнявить тому рот. Он хихикает и делает еще одну попытку. Хилое терпение Федорова дает трещину.       На новой попытке Светло залезть ему в душу через рот Мирон звереет и отпихивает того к стене так, что тот бьется спиной о дерево, затем сам же хватает Ваню за шкирки и принятигает к себе, впиваясь агрессивным поцелуем тому в губы. Естественно это было больше похоже на то, как хищники в передачах Дискавери нападают на свою добычу. Светло не успевает среагировать и открыть рот, за что был наказан в ту же секунду — Мирон вгрызается ему в нижнюю губу, заставляя распахнуть рот, а затем начинает агрессивно целовать, вырывая из Светло остатки воздуха, который еще не весь успел выйти из него от ахуя.        Мирон старается вложить в это звериное нападение все свое раздражение от сложившейся ситуации. Он сминает губы Ваня в мясо, смешивая его кровь и свою слюну в безумный коктейль. В нем сидит надежда, что это собьет спесь со Светло, но происходит все с точностью наоборот. Просчитался, но где. Он начинает кусаться в ответ, с большим энтузиазмом, чем до этого. Мирон пальцами сжимает челюсть Светло, сильнее оставляя следы на подбородке, чтобы этот еблан прекратил валять дурака и не оставлял на нем следы, но Ваня лишь с большим остервенением впивается в губу. Мирон не выдерживает и хлопает Светло ладонью по щеке. Их мерзкий кровавый союз разрывается, разводя по противоположным сторонам шкафа.        Федоров ощупывает пострадавшую губу в надежде, что последствия будут не сильно заметны, но его губа успела распухнуть, и место укуса страшного пульсировало даже от легкого касания языка. Мирон окидывает взглядом Светло, который слегка содрагается согнувшись. Его подмывает спросить, хули он придуривается и разводит тут трагедию, как вдруг из под опущенной головы раздается мерзкое хихиканье. Федорову хочется спросить, что за хуйня происходит, как Светло поднимает голову, и в его глазах пляшут черти, в них отражается свет безумия которому неоткуда взяться в этой темноте. Ваня облизывает пострадавшую губу, а у Мирона падает забрало.       Он преодолевает крошечное расстояние между ними за долю секунды, сграбастывает лицо Светло и впивается в него с новым поцелуем, не церемонясь, сразу просовывает язык до гланд, заставляя проглотить его все свои хиханьки хаханьки. Эти самые хиханьки хаханьки вибрацией попадают в тело Мирона через поцелуй, вызывая мурашки. Он углубляется, исследуя то место, откуда обычно вырывается лишь сарказм, маты и дядьканье. Мирон погружается в процесс основательно и не сразу замечает, как на его штанах материализуются чужие пальцы, которые настойчиво стремятся попасть в его трусы. Пальцы Вани почти касаются основания члена, когда Мирон отрывается от него и перехватывает его руку за запястье, вырывая ее из штанов. Федоров вдавливает его в стену шкафа всем телом, чтобы остановить поползновения и оказаться в районе его шеи. Он концентрирует все свое возбужденное раздражение и шепчет тому прямо в ухо: — Куда лезешь своими ручонками, случайная половая связь? — рука Мирона опускается на уже довольно очевидную выпуклость в штанах Светло, которую он и не старался скрывать. Как можно скрыть что у тебя стоит, когда тебя чуть ли не жрет император русского рэпа у себя в шкафу. — Еще раз так сделаешь, останешься без яиц. — на этих словах он сжимает пальцы с особой жестокостью, как будто хочет показать мастерство приготовление омлета. Не давая возможности ответить, вгрызается в него с новой силой.       Если бы Федоров знал Светло чуть дольше, то понимал бы, что такие угрозы и манипуляции никогда не остановят его больную голову от генерирования плохих решений и кринжи. От такого настойчивого давления стояк в штанах Вани стал только крепче, это немного дурманит голову, и в голове рождаются до безобразия ужасные просьбы. Еще немного и он бы попросил придушить его, но вместо этого он агрессивно закусывает, именно закусывает, как будто это его праздничный деликатес, губу Федорова, прокусывая ее до крови. Мирон чуть ли не кричит ему в рот, рот который уже начал наполняться чужой кровью. Кое как ему удается отдернуть лицо и сохранить остатки его растерзанных губ. Тело напротив содрогалось от смеха. Он никогда еще не встречал настолько ебнутого человека, ему захотелось поскорее закончить тут и больше никогда не иметь подобных дел с подобного рода людьми  — Ты больной. — Выплюнул в его сторону Мирон. Однако, это утверждение не имело никакого урона, особенно, когда на тебя смотрят глаза человека, который никогда не знал нормальности, в которых читалась фраза «от кого я это слышу?». Сознание Федорова заволок туман психоза.       Мирон не раздумывая вгрызается в плечо Светло, вырывая у того сдавленный стон, который и не смог бы утонуть в сжатых зубах. Так обычно помечают добычу, но Мирону такая добыча нахуй не нужна, он просто хочет доставить ему как можно больше боли. Боли в перемешку с удовольствием, чего тут лукавить. Он не удосуживается того даже банальным сбросом штанов, и хватает его член вместе с тканью, начиная остервенело дрочить, кладя хуй на такт, на ритм и на то, что Светло будет неудобно и, уж что подумать, больно. Мирон совершенно точно уверен, что тот добивался именно этого, поэтому собирает все силы в рабочую руку и дрочит как в последний раз, пока не слышит над ухом умоляющий скулеж. Светло много не нужно, и в скором времени он позорно кончает в трусы. Плечо горит, в уголках глаз скопилась влага, а в трусах липко и влажно — вот и весь результат.        Федорову плевать и на прелюдия и на послелюдия, и поэтому он отходит от Светло, окидывает довольным взглядом вперемешку с отвращением и выходит из шкафа, ничего не сказав, подальше от этого безобразия, о котором он бы предпочел никогда не вспоминать больше. Светло не может сдержать сатанинского хихиканья, но тоже собирается и выходит следом. Игра еще не закончилась.