Это не серьезно

Шум навалился на Кейна, как волна — грохот музыки, голоса, пьяный смех, звон бокалов. После напряженной тишины кухни все казалось неестественно ярким и громким, словно кто-то резко выкрутил контрастность и громкость на максимум. Кейн пробрался через толпу, стараясь выглядеть так, будто ничего особенного не произошло. Занял привычное место у мраморной колонны, взял новый бокал виски с ближайшего подноса. Смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, но внутри все дрожало — не снаружи, где кто-то мог заметить, а глубоко в груди, там, где сердце лупило так, будто ему не хватало воздуха. — ЧТО?! — Нико материализовался рядом, словно телепортировался, глаза горели от нескрываемого любопытства. — Ты вообще в курсе, кто это был?! Ты только что стоял на кухне с НИМ?! — С кем именно? — Кейн жадно глотнул виски, надеясь, что алкоголь поможет успокоить разбушевавшиеся нервы. — Кейн. Кей. Сосредоточься немедленно, — Нико вцепился в его плечо так, что Кейн поморщился — синяк обеспечен. — Это был Реми Фальк. Ты что, последние пять лет провел в подземном бункере без интернета?! Кейн моргнул, совершенно не понимая, почему друг так истерит. — Ну и что с того? — РЕМИ ФАЛЬК! — Нико произносил это имя таким тоном, словно речь шла о Леонардо ДиКаприо или Илоне Маске. — Художник, наследник, ходячий скандал и икона стиля! Он был на обложке British GQ буквально на прошлой неделе! Его покойная мать — актриса Элизабет Фальк, отец — владелец инвестиционной империи Inves Capital Britain. А сам он — живое искусство, катастрофа и эпатаж — все в одной идеально расчесанной башке! И ты стоишь тут с таким невинным видом, типа «понятия не имею, кто он такой»?! Кейн прикрыл глаза и провел рукой по затылку, чувствуя, как напряжение ползет вверх по позвоночнику, сжимая основание черепа. Каждое новое слово било по вискам, как мигрень. — Он просто сказал, что его зовут Реми, — пробормотал он растерянно. — ДА ТЫ НАСТОЯЩИЙ ГЕНИЙ! — Нико чуть не подпрыгнул от возмущения. — Только не говори мне, что ты его отшил?! Скажи, что не совершил этой космической глупости! — Он был весь в крови, Нико, — Кейн пожал плечами, словно это объясняло все. — Он ВСЕГДА в крови! Или в вине. Или в ком-то. Или во всем одновременно. Это же Реми, блядь, Фальк! — Нико покачал головой с видом человека, объясняющего элементарные вещи. — Боже мой, да его фотографии обсуждают в каждом втором Instagram-аккаунте Лондона! Даже у моей тети в Фейсбуке были мемы с ним, Кейн! — Мне на все это плевать, — буркнул Кейн, но даже самому себе его голос показался неубедительным. — Нет, тебе не плевать, — Нико прищурился, внимательно изучая лицо друга. — Я прекрасно знаю, как ты выглядишь, когда тебе действительно наплевать на происходящее. А сейчас у тебя совсем не такое выражение лица. Кейн промолчал и поднес бокал к губам. И тут заметил на своих пальцах темные засохшие пятна — чужая кровь. От разбитой губы Реми. Он неспешно вытер руку о внутреннюю сторону футболки, но липкость осталась — будто въелась в кожу. Внутри все кипело и клокотало, как в перегретом котле.

***

Кейн стоял у колонны, в полутени, с бокалом в руке. Но теперь сердце гремело громче, чем басы в мощных динамиках. И, конечно, именно тогда Реми вернулся. Он вышел с боковой террасы, двигаясь легко и непринужденно, словно только что не устраивал кровавую драку и не провоцировал Кейна на кухне. Шел слегка покачиваясь — то ли от выпитого, то ли просто от переизбытка собственной уверенности. Волосы у висков были влажными — видимо, ополоснул лицо холодной водой, чтобы смыть кровь. На нижней губе все еще краснела тонкая царапина, но на лице играла та же самая наглая, провокационная ухмылка. Их взгляды встретились через весь переполненный зал. На одну секунду. Может быть, на две. Время замерло. Реми ухмыльнулся еще шире — в этой ухмылке было почти предупреждение, почти угроза. Почти как: «Гляди в оба, капитан. Я выхожу на сцену — только для тебя». И направился прямиком в самую гущу танцующих. Музыка в тот же момент сменилась на что-то более медленное и вязкое, с тяжелым битом, который ощущался не ушами, а всей кожей. И Реми начал двигаться под эти звуки. Он не просто танцевал — он будто разжигал воздух вокруг себя. Движения были плавными, точными, лениво-вызывающими до неприличия. Руки скользили по собственным волосам, спина выгибалась под музыку с кошачьей грацией, бедра двигались в такт, словно он знал каждую ноту этой композиции наизусть. Один из его приятелей что-то весело крикнул ему, но Реми только рассмеялся и покачал головой, ни на секунду не отвлекаясь от своего гипнотического представления. Кейн понял с внезапной ясностью — белобрысый парень танцевал исключительно для одного зрителя. Он стоял как завороженный, не в силах отвести взгляд. Не хотел смотреть, знал, что не должен, но тело будто вросло в пол. Реми сделал плавный поворот, и черная рубашка распахнулась еще на пару пуговиц — влажная от танца кожа сияла в свете разноцветных прожекторов, обнажая изящные ключицы и четкий контур мышц на груди. Он даже не думал застегнуться обратно, как будто точно знал: Пусть смотрит и сходит с ума. Он медленно, чувственно провел рукой по бедру, откинулся назад, запрокинув голову и обнажив длинную шею. Потом резко подался вперед, будто шепнул что-то неприлично интимное на ухо тому, кого хотел бы прижать к себе. И весь этот сладкий ад творился с той же самой наглой ухмылкой на губах. Как будто Реми прекрасно знал, что за ним пристально следят. Что именно этот конкретный взгляд — самое важное и ценное в переполненном зале. Кейн с трудом сглотнул пересохшую слюну. Горло будто обложили ватой, он залпом осушил остатки виски, чувствуя, как алкоголь обжигающе течет по пищеводу. — Блядь, — тихо и восхищенно выдохнул Нико, подойдя сбоку. — Кажется, он делает это специально для тебя. Кейн молчал, сжимая бокал. Ему отчаянно хотелось уйти — прямо сейчас, очень сильно, до физической боли в груди. Но ноги словно приросли к мраморному полу. Музыка усиливалась, свет бил в полумраке зала яркими разноцветными всполохами. Реми двигался легко и почти небрежно, будто совершенно ничего не значили ни соблазнительные движения бедер, ни прогиб спины, ни тонкие пальцы, скользящие, чтобы расстегнуть очередную пуговицу на груди. Он играл свою роль, делая вид, что просто живет моментом и наслаждается музыкой. Для всех остальных присутствующих он был просто раскрепощенным красивым мальчишкой с разбитой губой и потрясающей пластикой тела. Для Кейна же — он был самой настоящей пыткой. И тут Реми сделал свой решающий ход. Скользнул взглядом по залу, на миг поймал глаза Кейна — и тут же отвернулся, будто случайно. Развернулся к нему спиной, качнулся влево и медленно провел рукой по собственной шее, как будто пальцы кого-то другого оставили на ней след. Тонкие пальцы скользнули от основания волос до ключицы и чуть заглянули под воротник рубашки. Он глубоко, театрально вдохнул — так, чтобы показать, как медленно поднимается и опускается грудная клетка. У Кейна мгновенно участился пульс, будто это он сам коснулся этой гладкой кожи. В животе что-то болезненно сжалось и отпустило. Реми не оборачивался, но провел ладонью по шее еще раз, теперь слегка взъерошив платиновые волосы, словно внутри все зудело от жары, или он был слишком разгорячен алкоголем и интенсивным танцем. Затем резко обернулся, будто искал кого-то конкретного в толпе. Взгляд скользнул мимо, не задерживаясь прямо на нем, а лишь задевая. Секунду, две. И Реми медленно улыбнулся — кому-то определенному или просто в пространство? Сейчас он не смотрел в сторону Кейна. Просто танцевал для себя. Но весь его вид кричал одно: «Смотри внимательно. Дальше твоя очередь делать ход». Кейн выругался себе под нос и не заметил, как стиснул хрустальный бокал. Очень сильно. Слишком сильно. Стекло предательски треснуло под пальцами. — Слушай, ты сейчас либо уйдешь отсюда к чертям, либо трахнешь его в ванной, — тихо, почти шепотом сказал Нико, боясь спугнуть накалившийся момент. — Третьего варианта развития событий просто не существует. Музыка снова сменилась — теперь в ней стало больше плоти и страсти, больше глухого бита, который отдавался где-то в ребрах и ниже. Реми все еще находился в центре танцпола, потел, тяжело дышал открытым ртом. Казалось, от него шел жар, от которого щиплет кожу. И тут к нему подошел кто-то другой. Симпатичный парень лет двадцати пяти — ухоженный, красивый, в дорогой белой рубашке и с золотой цепочкой на шее. Он подошел сзади и уверенно положил руки на талию Реми, и тот не отстранился, не оттолкнул незнакомца. Кейн наблюдал за каждой секундой происходящего с мучительной, болезненной отчетливостью. Реми засмеялся чему-то, что тот прошептал ему на ухо. Он развернулся и с театральным жестом положил руки на плечи незнакомца. А потом ладонь легла на чужую шею — точно так же, как Кейн только что себе представлял. Тонкие пальцы скользили по коже незнакомца — легко, медленно, почти лениво. Зацепились за золотую цепочку. Реми наклонился ниже и почти поцеловал обнаженное плечо своего временного партнера. И посмотрел прямо на Кейна. Без всяких недомолвок. Открыто. Долго. Вызывающе. Улыбки не было. Только вызов. Ну и что ты теперь сделаешь, Кейн? Будешь просто стоять и смотреть? Завидовать? Ревновать? Реми не моргал. Только продолжал медленно проводить рукой по боку чужого тела. Еще раз. И еще. Но при этом все время не отводил пылающих глаз от Кейна. Тот не двигался с места. Внутри все горело адским пламенем. Виски в желудке превратилось в чистый керосин, пальцы вцепились в бокал, мышцы напряглись, как стальные тросы перед обрывом. Кейн хотел ударить кого-нибудь. Хотел немедленно уйти отсюда. Хотел подойти к танцполу и сорвать с Реми рубашку прямо здесь, при всех этих людях. Нет, я не могу, боже мой, он же… Но хотел все сразу — и от этого осознания становилось только хуже. — Ооооо, тебе конкретно капец, — едва слышно прошептал Нико. Реми легко поцеловал незнакомца в щеку — просто, дружески, без намека на страсть — и мягко отпустил его. Развернулся спиной к танцполу, направился к выходу. Но в самый последний момент обернулся через плечо и снова поймал взгляд Кейна. Всего на секунду. И медленно, многозначительно подмигнул.

***

Танцпол все еще бурлил жизнью — тела двигались в ритм музыки, кто-то смеялся, кто-то целовался в углах, — но Реми больше нигде не было. Словно его вырезали из кадра. Как будто он был только миражом — слишком ярким, слишком дерзким, слишком живым, чтобы существовать в реальности дольше нескольких минут. Кейн методично обвел взглядом весь зал, проверяя каждый угол. Дважды прошелся по периметру, заглянул к барной стойке, где толпились подвыпившие гости. Проверил все выходы на террасу, направления коридоров, ведущих к туалетам и служебным помещениям. Ничего. Полная пустота там, где еще минуту назад была буря эмоций и провокаций. Может быть, Реми просто вышел покурить на свежий воздух? Или отправился в туалет? А может, вообще уехал домой, решив, что вечер удался? Или — и эта мысль была хуже всего — он вовсе не собирался уходить. Просто играл с Кейном, как опытный дрессировщик с неопытной собакой: «сидеть, наблюдать, беситься от бессилия». И исчез именно тогда, когда понял — цель достигнута, он уже прочно засел в чужой голове, как тлеющая спичка в черепе. Кейн сжал кулаки, в суставах заныло от напряжения. Он почти развернулся к выходу, готовый уйти прямо сейчас — вызвать такси, забить на всю эту безумную ситуацию, попытаться отпустить то, что происходило последние полчаса. — Эй, эй, только не смей! — Нико мгновенно схватил его за плечо железной хваткой. — Ты только начал разогреваться, а уже хочешь сбежать? Кейн медленно повернул голову и бросил на друга взгляд, полный ледяного, почти военного спокойствия. — Я уже перегрелся. — Ну и что с того? — Здесь больше нечего делать. — Да прекрати ты гнать чушь, Тейлор, — Нико покачал головой с видом человека, который не собирается сдаваться. — Пойдем лучше на веранду. Хочу познакомить тебя с одним человеком. Абсолютно нормальный парень. Не раздевается публично в такт музыке. Без признаков психоза в глазах. Настоящий, понимаешь? Как раз в твоем вкусе. Кейн промолчал, но в голове все еще крутились навязчивые образы: изящные ключицы, взъерошенные платиновые волосы, этот безумно вызывающий взгляд поверх чужого плеча во время танца с незнакомцем. — Забудь о Фальке раз и навсегда, — Нико говорил серьезно, без своей обычной ироничной ухмылки. — Он не для тебя. Такие, как он, ломают людей вроде тебя за пять минут и даже не замечают этого. Ему постоянно нужны аплодисменты, публика, драма, скандалы — он физически не умеет жить «просто». А ты слишком нормальный и честный для его игр на публику. Слова звучали как искренняя забота о друге, но каждое из них болезненно обжигало что-то глубоко в груди у Кейна. Он не для тебя. Ломает таких, как ты. Что-то внутри мучительно сжалось, как от внезапной острой боли. Кейн медленно выдохнул и молча кивнул Нико.

***

На веранде стояла блаженная тишина — хрупкая, как будто после грозы. Темное августовское небо раскинулось над ухоженным садом, где в траве и на ветвях мерцали теплые желтые фонарики, создавая романтическую атмосферу. Здесь не пахло потом и алкоголем — воздух был свежий и прохладный, с едва уловимыми нотками жасмина и мяты, доносящимися с аккуратных клумб внизу. Нико уверенно повел его к небольшой группе у резных мраморных перил. Там стоял молодой человек — определенно красивый, но красота эта была совершенно иного порядка. Тонкие, аристократичные запястья, бокал шампанского в изящных длинных пальцах, мягкие каштановые волосы, уложенные с небрежной элегантностью, открытая и располагающая к себе улыбка. Именно такого человека можно было представить на фотографии в красивой рамке на рабочем столе. С таким можно было спокойно поужинать в тихом ресторане, обсуждая книги и путешествия. С таким, в принципе, можно было просто жить размеренной, понятной жизнью. — Кейн, познакомься — это Алекс, — представил Нико с довольным видом. — Алекс, это мой мрачный друг-военный, который на самом деле умеет быть очень смешным, когда не пытается построить по стойке смирно всех вокруг. Алекс улыбнулся — легко, открыто, без малейшего намека на какие-то скрытые мотивы или игры. — Привет, — сказал он приятным, чуть хрипловатым голосом. — Нико уже рассказывал, что ты недавно вернулся со службы. Ты военный? Служил где-то за границей, на передовой? Кейн кивнул, будто выныривая из собственных мыслей, и заставил себя сосредоточиться. Он искренне хотел улыбнуться в ответ — правда хотел, понимал, что так будет правильно и вежливо. Но все, что ему удалось выдавить, — это короткое: — Был там. — Надеюсь, сейчас хоть немного отдыхаешь? — в голосе Алекса слышалась неподдельная заинтересованность и сочувствие. — Стараюсь. Алекс засмеялся — звонко, естественно, без натянутости. — А что пьешь? — он окинул Кейна оценивающим, но дружелюбным взглядом. — Хотя дай-ка я попробую угадать. Такие серьезные ребята, как ты, обычно не размениваются на легкое пиво, слишком суровы для сладких коктейлей, а шампанское в лучшем случае называют «газировкой». Бурбон, да? — Виски, — едва заметная улыбка тронула уголки губ Кейна, но он тут же снова стал серьезным. Алекс неторопливо потягивал шампанское, а Кейн налил себе из стоящей рядом бутылки виски — значительно больше, чем было бы разумно. Голос у Алекса был теплый, ровный, без фальши. Он рассказывал интересные истории — как полгода волонтерил в благотворительном фонде помощи детям в Африке, как искренне любит собак и походы в горы, как увлекается современной литературой и джазом. Говорил легко и естественно, совершенно не пытаясь произвести впечатление или показаться лучше, чем есть на самом деле. Все было правильно. До тошноты правильно. Идеально безопасно. Кейн сделал большой глоток виски, но в голове по-прежнему гремела музыка с танцпола. Картинки не желали стираться: провокационный танец, капля алой крови на пухлой губе, шея в свете прожекторов, то наглое, многозначительное подмигивание. Все это будто врезалось в сетчатку и категорически не собиралось исчезать. — «Капитан ледяной жопы», — неожиданно вспомнил он фразу Реми и сам не заметил, как тихо рассмеялся. Голос звучал в памяти настолько отчетливо, будто Реми стоял где-то рядом и шептал на ухо. — Что-то не так? — Алекс с мягким удивлением посмотрел на него. — Ты вдруг улыбнулся. — Нет, все нормально, извини, — Кейн покачал головой. — Просто вспомнил одну глупость. — Что-то забавное? — Алекс рассмеялся понимающе и очень легко, совершенно ненавязчиво коснулся его руки. — Хорошо, когда есть приятные воспоминания. Кейн невольно вздрогнул — не от самого прикосновения, а от внезапного и болезненного осознания того, что жаждал совсем других рук. Диких, опасных, безрассудных. Он отвел взгляд и посмотрел в сад, утопающий в мягком золотистом свете декоративных фонарей. Искал белые волосы, знакомый силуэт, наглую ухмылку. Реми не было нигде. Алекс между тем продолжал что-то увлеченно рассказывать — о любимых книгах, о планах поехать зимой кататься на лыжах в Альпы, о том, что подумывает сменить работу. Кейн честно пытался слушать, кивал в подходящих местах, даже задавал дежурные вопросы. Но все, что он на самом деле чувствовал, — это мучительную пустоту где-то под ребрами. Потому что все было не то. Совершенно не тот взгляд. Не та жара, разливающаяся по венам. Не та сладкая дрожь в животе от одного только голоса. Кейн, твою мать, немедленно прекрати, — отчаянно металось в голове. — Ты не можешь и не имеешь права западать на малолетку. Это неправильно, это глупо, это опасно. Но предательские мысли, как назло, категорически отказывались слушаться разумных приказов.

***

Алекс что-то увлеченно рассказывал про биеннале в Венеции, его голос звучал ровно и приятно, но Кейн смотрел то в свой бокал, то в темное небо, усеянное редкими звездами, и не слышал ни слова. Мысли все еще были там, на кухне, где пахло льдом и опасностью. И тут микрофон заскрежетал, разрывая тишину. Из колонок ударил грубый, орущий звук, а следом донесся голос — знакомый, язвительный, уверенный до наглости: — ПРИВЕТ, ИДИОТЫ! ЭТО ИСКУССТВО! ЭТО ПЕРФОРМАНС! ЭТО БОЛЬ! ЭТО Я! И ЕСЛИ ВЫ НЕ ПОНЯЛИ — ИДИТЕ В ЖОПУ! Эхо раскатилось по саду, заставив всех гостей на веранде резко поднять головы. Луч мощного прожектора ударил по балкону второго этажа — ослепительно белый в густой темноте августовской ночи. И там, словно актер на сцене, стоял Реми Фальк. Рубашка распахнута, босые ноги, растрепанные волосы сияли в свете прожектора. Он размахивал руками, как рок‑звезда перед стадионом, и в этот момент Кейну стало ясно с холодной определенностью — парень собирается прыгать. Прямо сейчас. Кейн вскочил. Хрустальный бокал выпал из рук и разбился о каменные плиты множеством сверкающих осколков. Виски растеклось по джинсам, но он этого даже не заметил. Тело среагировало быстрее сознания — словно внутренний сержант приказал: действовать. — Господи, он что, совсем ебнулся?! — Нико материализовался рядом, лицо перекошено от паники. Алекс замер с бокалом у губ, глаза широко распахнуты, а из толпы внизу уже неслись разнородные крики: — Реми, прыгай, если ты бог! — Он же убьется! — Псих чертов! А Реми только ухмылялся шире, наслаждаясь всеобщим вниманием. Он окинул взглядом всех собравшихся под балконом — и остановил его на Кейне. Снова, как в замедленной съемке, их глаза встретились через пространство, толпу и безумие момента. Ну и что ты сделаешь, Кейн? Спасешь меня? Закричишь? Или будешь просто стоять и смотреть, как я падаю? И он прыгнул. Прямо в бассейн под балконом второго этажа. Время замерло — одинокий силуэт в воздухе, белые волосы, развевающаяся ткань рубашки и эта безумная ухмылка. Потом оглушительный всплеск — БАМ. Вода взметнулась гейзером, брызги разлетелись во все стороны, достигая даже террасы. Толпа взорвалась криками — одни в ужасе, другие в восторге. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже доставал телефоны, охрана побежала к бассейну. Кейн застыл на несколько секунд, а потом резко развернулся и быстрым шагом направился к воде, расталкивая зевак локтями. Брызги еще не осели полностью, по мраморным ступеням стекали мутноватые потоки. Толпа гудела от восторга и шока: — Он это сделал! А в центре бассейна, среди расходящихся кругов, лежал Реми. Вода облепила тело, черная рубашка прилипла к коже, джинсы потемнели. Волосы прилипли ко лбу, кожа блестела от капель, на губе снова выступила яркая кровь. Он лежал на спине, раскинув руки, дышал тяжело и глубоко, словно заново учился это делать. И вдруг открыл глаза — медленно, почти театрально, как будто точно знал, что Кейн будет стоять именно здесь, на самом краю. Кейн молчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Между ними была только вода в бассейне, поднимающийся от нее пар и толпа возбужденных зевак. И еще то самое напряжение, готовое взорваться в любую секунду. Реми смотрел на него прямо, не моргая, слишком долго для случайности. И медленно улыбнулся — ленивая, разрушительная ухмылка, от которой у Кейна что-то болезненно сжалось в животе. — Ну? — голос звучал хрипло от воды, но все так же вызывающе. — Понравилось, капитан? Или снова хочешь сказать «не дождешься»? Кейн не произнес ни слова. Только смотрел на эту сирену в хлорированной воде, чувствуя, как что-то внутри начинает медленно гореть. Толпа ревела, кто-то снимал видео, но Кейн словно оглох. Стоял как вкопанный, сверлил взглядом тело, раскинувшееся в искрящейся под прожекторами воде. Реми неторопливо поднялся, изящно выплыл к краю и встал на ноги в неглубокой части бассейна. Вода стекала по обнаженной груди, по животу, по поясу джинсов. Он подошел к самому краю, где стоял Кейн, почти в упор. — Ну чего ты, капитан, боишься воды? — ухмылка стала еще шире. — Она не кусается. В отличие от меня. И все произошло с головокружительной быстротой. Реми потянулся вверх, схватил Кейна за край футболки тонкими, но удивительно сильными пальцами — и дернул на себя. Кейн упал в воду со всплеском, словно мир взорвался вокруг. Прохладная вода мгновенно окутала тело, одежда стала тяжелой. Он вынырнул, отфыркиваясь, темные волосы прилипли ко лбу, а в глазах полыхала ярость. А прямо перед ним смеялся Реми — искренне, громко, ослепительно. Голубые глаза сверкали, как вспышки света на воде, на щеках проступили ямочки, веснушки стали ярче от влаги. Блядь, Кейн, отвернись немедленно, — отчаянно стучало в голове. — Вот теперь ты тоже часть перформанса, — сказал Реми, не переставая смеяться. — Как тебе роль зрителя, превратившегося в актера? Вода плескалась вокруг них, капли скатывались по вискам, ткань прилипла к телам. Глаза горели — у обоих, как два костра в ночи. — Это не игра, — выдохнул он. — А кто сказал, что я играю? — усмехнулся Реми. Толпа гудела, кто-то снимал видео, кто-то орал в камеру: «Фальк совершенно ебанутый, но мы его боготворим!» Кейн стоял напротив, чувствуя каждую деталь момента с болезненной четкостью. Реми развернулся к нему в пол‑оборота, грудь тяжело поднималась и опускалась. Наглая улыбка почти исчезла, но на губе все еще алела капля крови — яркая, как пятно на холсте. Кейн не мог отвести взгляда от этого рта. Не двигался. Смотрел в упор, обжигал глазами. Не знал, что сильнее — первобытная жажда или ярость, желание ударить или прижать к себе и целовать до одури. Пальцы сжались в кулаки под водой. Он был как натянутая до предела струна — еще чуть‑чуть, и сорвется. — ЧТО ЗА ЧЕРТ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — раздался грубый окрик. Мгновенно все разрушилось. Двое охранников в черных костюмах без церемоний схватили их за шкирки, как двух провинившихся школьников. — Ты опять, Фальк?! — рычал первый, массивный, с бритой головой. — Да что с тобой, блядь, не так?! — ВЫБРОСИТЬ ЕГО ОТСЮДА! — кричал второй. — И ЭТОГО ТОЖЕ! — Эй! Руки прочь! — Кейн попытался вырваться, но было поздно. Их вытащили из воды — грубо, решительно, как двух хулиганов, попавшихся на горячем. На краю бассейна они стояли рядом, с них стекала вода, кроссовки Кейна неприятно чавкали, волосы у обоих были растрепаны. Реми медленно повернул голову и посмотрел на Кейна — ухмылка все еще играла, но стала тише, интимнее. Взгляд искрился опасно, а разбитая губа продолжала кровоточить. — Ну, капитан, — сказал он негромко, но так, что Кейн услышал каждое слово. — Теперь ты мокрый. Доволен наконец? Реми замолк, потому что Кейн не отвечал. Только смотрел на него с таким выражением, словно сейчас медленно и методично разорвет пополам. А может — схватит за мокрую рубашку и сделает какую-нибудь глупость, наплевав на толпу. Охранники отпустили их и отошли, бормоча что-то в рацию. К Реми тут же подбежали друзья с полотенцами, кто-то снимал видео для TikTok, вся тусовка была в восторге: — Он псих, но какой божественный! — Лучший прыжок в бассейн за последние годы! — Кто-нибудь, снимите с него мокрую рубашку, это преступление против эстетики! Реми обернулся и бросил последний долгий взгляд через плечо на Кейна — мол, «спасибо за участие в шоу, красавчик-незнакомец». — Реми! Это было охуенно! Пойдем, все ждут! — кто-то подскочил к нему с бокалом шампанского. Он засмеялся, принял напиток, небрежно отбросил мокрые волосы с лица — и позволил толпе себя подхватить. Он растворялся в ней, неуловимый, как ртуть. Кейн остался стоять у края бассейна. Мокрый, одинокий, с бешено колотящимся сердцем и прилипшей к спине рубашкой. В глазах была смесь злости, растерянности и желания, которое уже невозможно было скрыть даже от самого себя. Он медленно выдохнул и посмотрел в ту сторону, где исчез белобрысый сумасшедший с разбитой губой и ангельской улыбкой. Фальк. Тот самый человек, который за один вечер сумел взорвать его размеренный мир и остался чертовски доволен результатом.

***

На Кейне была вода — холодная, стекающая по коже. А внутри — целый океан эмоций, грозящий снести все плотины здравого смысла. — Ну ты и псих... — пробормотал он себе под нос, глядя на расходящиеся круги на воде. — Держи, герой, — Нико уже был рядом и швырнул ему в грудь мягкое банное полотенце — Мокрым котам положено утешение. Кейн молча принял полотенце и начал вытирать лицо — медленно, методично, по-военному четко, словно надеялся стереть с кожи все следы этого безумного вечера. — Реми на тебя конкретно запал, кстати, — заметил Нико, не удержавшись от ухмылки. — О чем ты? — Кейн поднял на него тяжелый взгляд. — А, кстати, твой новый поклонник Алекс слинял, — Нико махнул рукой в сторону пустых перил. — Видимо, понял, что здесь не его вечер. Кейн обернулся — действительно, симпатичного парня нигде не было видно. Когда он успел уйти? — Так вот, — продолжил Нико с довольной ухмылкой, — этот Реми смотрел на тебя, как голодный волк на последнюю овцу в округе. А потом утопил тебя и был от этого в полном восторге. Это, брат, называется любовь с первого взгляда. Твоя первая романтическая история в Лондоне! Кейн ничего не ответил, только продолжал смотреть в пустоту над водой. Не улыбался, не смеялся, не отмахивался от слов друга. Просто сжимал полотенце в руках и мысленно прокручивал это проклятое имя: Реми. Реми Фальк. Слишком звонкое, слишком легкое на языке и слишком опасное для его спокойствия. Кейн молчал, но где-то в глубине души уже понимал с пугающей ясностью: это еще далеко не конец. Это даже не середина истории. Это только завязка — первый акт драмы, которая обещала быть долгой и разрушительной. Тем временем Реми, окруженный восхищенной толпой, тихо ускользнул от внимания и поднялся на третий этаж особняка. Он нашел пустой кабинет, заперся и снял мокрую рубашку, которая неприятно липла к коже. Подошел к старинному зеркалу в золоченой раме и долго смотрел на свое отражение — на разбитую губу, на влажную шею, на собственные глаза, все еще горящие от адреналина. — Кто ты, блядь, такой? — тихо спросил он у зеркала, имея в виду совсем не себя. Сильные руки, холодный стальной взгляд. Не отвел глаз, не испугался, не начал ржать или лапать. Просто смотрел, как будто видел его насквозь, за всеми масками и играми. Как будто понимал, что за этим наглым фасадом скрывается что-то настоящее. Реми взял телефон дрожащими от адреналина пальцами и открыл Instagram. Уведомления сыпались бесконечным потоком — тысячи упоминаний, видео и фотографий с его прыжком уже заполонили всю ленту. Он пролистывал сторис друзей и совершенно незнакомых людей, на каждом кадре видя себя — то в полете с балкона, то в воде, то смеющегося в центре толпы. И вдруг остановился. На одном из фото, снятого кем-то с верхней террасы, на заднем плане четко виднелся тот самый незнакомец. Мокрый, с полотенцем в руках, хмурый и притягательный даже на размытом снимке. Его взгляд буквально прожигал экран телефона. — Капитан-секси, да кто же ты такой, черт возьми? — пробормотал Реми, увеличивая изображение двумя пальцами. Он долго рассматривал пиксели, словно пытался разгадать тайну этого человека по одной только фотографии, а затем нажал «сохранить». Снимок лег в галерею — и занял свое место. Особое. Прошло больше часа. Где-то в другой части ночного Лондона Кейн брел по пустынной улице прочь от особняка, мокрая футболка неприятно липла к остывающему телу, а в голове навязчивым рефреном крутились все те же образы — расстегнутая рубашка, капля алой крови на губе, тонкие пальцы, дернувшие его за одежду прямо в бассейн. Тем временем Реми, уже переодевшийся в сухую одежду, неторопливо прогуливался по затихающей вечеринке в поисках нужного человека. Он нашел Нико у бара — тот заказывал себе что-то крепкое после пережитого стресса. Реми подошел с той самой ленивой ухмылкой, которую включал и выключал по собственному желанию. — Слушай, — начал он таким тоном, словно вопрос только что пришел ему в голову, — а кто был тот мрачный красавчик, с которым я сегодня устроил импровизированный водный балет? Ну этот... с лицом сурового викинга, которому забыли дать поесть? Нико усмехнулся и отставил стакан с виски: — Это сержант Кейн Тейлор. Мой друг еще с детского сада, можно сказать. Военный, сейчас в краткосрочном отпуске. У него всегда такое выражение лица, будто он тебе сейчас аккуратно в челюсть заедет. Но абсолютно нормальный парень — надежный как скала, молчаливый, немного странный, но в хорошем смысле этого слова. — Понятно, — Реми кивнул с нарочитым равнодушием, хотя внутри что-то приятно и тепло екнуло. — Интересный типаж. Сильный такой... должен признать, промокшим он выглядел весьма эффектно. — Ты его чуть не утопил к чертям, придурок, — рассмеялся Нико, качая головой. — Я его не топил, — возразил Реми, пожав плечами с деланной небрежностью. — Я погрузил его в мир искусства. Кстати говоря, а у тебя есть Instagram? Не помню, чтобы был на тебя подписан. — Конечно. @nikckthetrick. — быстро ответил Нико, совершенно не подозревая истинных намерений Фалька. Реми тут же достал телефон и быстро нашел аккаунт приятеля Кейна. Зашел в список его подписчиков и начал методично их просматривать, ища знакомое лицо. Прокрутил пару десятков — и вот он. @kanetaylor00. Даже на крошечном изображении угадывалось то самое суровое выражение лица. — Вот ты где, мой загадочный сержант, — тихо выдохнул Реми. Теперь у него было все необходимое — ник, фотография и план действий. Он не стал ничего писать Кейну и даже не подписался на него — пока что. Но теперь точно знал, как найти этого человека, когда придет подходящий момент. А такой момент обязательно настанет. В этом Реми не сомневался ни секунды.