Черная кровь и янтарные глаза

Прошло ещё два года. Леса снова замело снегом, а снежинки украшали ледяными узорами окна замка. Всё это время между Тэхёном и Чонгуком стояла невидимая стена — толстая, непроницаемая, как будто выкованная из самого крепкого льда. Тэхён уже привык к тишине. К тому, что служанки лишь коротко поздравляют его в день рождения, гладя по макушке, словно он всё ещё тот маленький оборотень, которого когда-то спасли от зимней стужи. Но теперь ему исполнялось девятнадцать — совершеннолетие для пантеры. Особого праздника он не ждал. Чего уж ждать поздравлений от Чонгука, который даже из своего кабинета не выходил, но каким-то образом всё равно контролировал Тэхёна, не позволяя ему покидать замок. «Ненавидит оборотней, но держит меня здесь. Почему?» Тэхён встал и подошёл к окну. Замок стоял на вершине утёса, окружённый бескрайними снегами. Внизу виднелся лес — его лес. Там он когда-то бегал в облике пантеры, свободный и счастливый. — Если бы я мог хотя бы на минуту… — прошептал он. Вдруг Тэхён почувствовал дуновение ветра на затылке и обернулся, но сзади никого не было. Он был уверен: это был Чонгук. Его холод Тэхëн узнавал из тысячи. Тэхён уже хотел снова отвернуться к окну, как заметил небольшую коробочку на тумбочке. Парень взял её, осматривая, и, оглянувшись, открыл. Внутри лежал кулон в виде животного… пантеры? Тэхён удивился, тщательно рассматривая подарок. Кулон был тонкой работы, изящный и красивый. Он медленно надел его на шею и не сдержал улыбки. Но она была не такой светлой и тёплой, как раньше, а скорее опечаленной. Почему ты даришь мне это, если даже не смотришь в мою сторону?

***

Ночь опустилась на замок, и Тэхён решился. Он не мог больше терпеть эту ледяную пустоту между ними. Он знал, что Чонгук почувствует его отсутствие, но всё равно осторожно спустился по винтовой лестнице, миновал спящих слуг и выбрался через потайную дверь в сад. Снег хрустел под ногами, а холодный воздух обжигал лёгкие. Тэхён бежал, не оглядываясь, сердце бешено стучало в груди. Но не успел он пересечь границу леса, как перед ним возникла тень. — Ты думал, я тебя не найду? Голос Чонгука был низким, полным ярости. Тэхён замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Граф шагнул вперёд, его глаза горели в темноте. — Ты осмелился бежать? После всего, что я для тебя сделал? Тэхён попятился, но Чонгук схватил его за руку, сжимая так, что кости затрещали. — Я не хочу быть твоим пленником! — вырвалось у Тэхёна. Чонгук замер, его взгляд стал ещё холоднее. — Ты… И вдруг — Губы Чонгука прижались к его губам. Жестоко, страстно, почти болезненно. Тэхён не успел понять, что происходит. Его тело вспыхнуло, сердце бешено заколотилось. Чонгук оторвался, его глаза пылали. — Ты… ты… — он сам, казалось, не понимал, что только что сделал. Тэхён прикоснулся к своим губам, чувствуя, как они горят. — Почему… — Заткнись! — Чонгук резко отстранился, его голос дрожал от ярости. – Возвращайся в замок. Сейчас же. Лесной воздух был пронизан холодом, а снег хрустел под сапогами Чонгука, пока он крепко держал запястье Тэхёна, почти волоча его за собой. Тот не сопротивлялся — побег не удался, силы покинули его, а сердце бешено колотилось не столько от бега, сколько от того поцелуя… того самого, который перевернул все с ног на голову. — Идиот! — рычал Чонгук, распахивая дверь в гостиную. — Ты вообще думал, что будешь делать в лесу ночью? Замёрзнешь, и никто тебя не найдет! Тэхён молчал, лишь сжав пальцы в кулаки. Чонгук резко толкнул его в кресло у камина и принялся разжигать огонь, яростно швыряя дрова. Пламя вспыхнуло, осветив его напряженное лицо — брови сведены, губы поджаты, но в глазах… в глазах было что-то неуловимое. — Ты мог погибнуть, — прошипел он, но голос дрогнул. Тэхён сидел, закутанный в плед, который ему набросил слуга. Его нос и щеки все еще пылали румянцем, а мокрые от снега волосы прилипли ко лбу. Он выглядел хрупким, почти беззащитным, и это бесило Чонгука еще больше. — Почему ты убежал? — спросил граф, наконец поворачиваясь к нему. Тэхён поднял глаза — темные, глубокие, словно бездонные озера. — Ты сам знаешь почему. Чонгук сжал зубы. Да, знал. Потому что он ненавидел оборотней. Потому что Тэхён был одним из них. Потому что этот поцелуй… этот проклятый поцелуй… — Я не просил тебя целовать меня, — пробормотал Тэхён, отводя взгляд. — А я не просил тебя врываться в мою жизнь! — Чонгук резко шагнул к нему, но вдруг замер. Тэхён сжался, ожидая удара, но его лицо в свете огня казалось таким… прекрасным. Черты мягкие, но с внутренней силой, губы, все еще покрасневшие от его же поцелуя. Чонгук почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Ненависть? Нет. Что-то другое. — Ты… — он с трудом подбирал слова. — Ты не должен был так пугать меня. Тэхён удивленно поднял брови. — Я… напугал тебя? Чонгук отвернулся, стиснув кулаки. — Да. Потому что если бы с тобой что-то случилось… — он не договорил. Тишина. Только треск камина и их дыхание. Тэхён медленно потянулся к нему, осторожно коснувшись его руки. Чонгук вздрогнул, но не выдернул ладонь. Граф медленно подошёл, навис над ним, и Тэхён почувствовал, как дыхание перехватывает. — Ты не понимаешь, как ты выглядишь сейчас? Рука графа коснулась его щеки, скользнула к губам — тем самым, что он целовал в лесу. — Ты сводишь меня с ума. И прежде чем Тэхён успел что-то сказать, Чонгук снова наклонился. На этот раз не было злости, не было ярости. Губы графа прижались к его губам мягко, почти нежно, но в этом было столько жара, что Тэхён забыл, как дышать. — Мм… Чонгук прикусил его нижнюю губу, заставив Тэхёна вздрогнуть, а потом снова смягчил поцелуй, словно извиняясь за свою резкость. — Ты… — Тэхён попытался отстраниться, но Чонгук не отпускал. — Молчи. Их дыхание смешалось. Тэхён чувствовал, как пальцы графа впиваются в его бёдра, прижимая его глубже к креслу. Но… Чонгук резко отстранился. И прежде чем Тэхён успел что-то сказать, граф развернулся и вышел, хлопнув дверью. Тэхён остался сидеть, губы всё ещё горели, а в груди бешено стучало сердце. — Что… что это было? Он не знал. Но одно было ясно — Чонгук ненавидел оборотней. Но почему тогда его поцелуи чувствовались так… правильно?