Играя на цитре перед быком

За ночь Цзю Син так и не сомкнул глаз. Ночью он вышел, чтобы подышать свежим воздухом, надеясь, что тот поможет ему уснуть, но чуда не произошло. По пути обратно он заметил, что в кабинете главы клана горит свет и осторожно приоткрыл дверь. Мэй Ин сидела за столом, ставя подписи на какие-то бумаги. Она сразу заметил, что кто-то заглянул в комнату, и спросила: — Кто это? Цзю Син зашел к ней в кабинет. — Прошу прощения за беспокойство. Мэй Ин устало обвела его взглядом. — Что такое? — Я понимаю, что лучше было бы обсудить это днем, но я хочу спросить про темную и светлую ци… — он сел напротив Мэй Ин, — Скажите, что в сущности из себя представляют энергии? Почему светлая может стать темной? Можно ли сделать этот наоборот? Мэй Ин нахмурилась и помассировала переносицу. Ей точно было не до таких вопросов, когда она до сих пор занималась своей работой несмотря на позднее время. — Я же вам уже рассказывала… Ци – это некая субстанция, которая в малом количестве находится в природе, во всем живом и в разном количестве в людях. Представь себе чистый ручей, в который начинают вливать помои. Он останется чистым? Нет. Вот это темная ци. Она воспроизводится из-за каких-то переживаний, проклятий, негативных эмоций. Исключить это невозможно. Но и сделать из темной ци светлую тоже едва ли у кого-то получится. К примеру, существует скверна. Скверна – тоже грязь. Но от скверны есть и пилюли, и печати ее уничтожения, но и это не всегда срабатывает. Эти пилюли и печати работают по принципу очищения от инородного, потому никогда не смогут очистить темную ци, так как та становится единым с организмом. Никто еще не придумал, как можно из темной ци создать светлую. Я все понимаю. Ты – лекарь, и лечишь не всегда обычными способами. И, к сожалению, я ничем тебе не могу помочь. К чему ты это спросил снова? Цзю Син помедлил. Если бы он изначально знал, чем обернется это обещание Лу Вэн, то никогда бы его не дал. Но его заинтересовали слова Мэй Ин. Что значит «снова»? В дневниках Ю Тяньлян не описывает, как спрашивал про ци. И почему ему нужна помощь, которой глава не может предоставить? Что не так?.. — Это неважно, — он поднялся, — благодарю за ответ. Еще раз извините за беспокойство. Он вернулся в комнату и пролежал всю ночь, глядя в потолок. Молодой человек думал обо всем: и о раскрытии своей личности, и о Фэн Вутянь, и он том, как из темной ци сделать светлую, и о том «снова». Слишком много он взял на себя. Все это ему не по плечу. Он обычный человек из города, у которого, казалось бы, было все: и работа, и девушка, и квартира. Он ни о чем не заботился, плыл по течению. И куда это течение его занесло? Точно не туда, куда он хотел бы. Здесь он, безусловно, мог создать себе те же условия, но с первого дня промахнулся. Да, теперь он жалел, что не ушел один в первый день своего перерождения, но сильно корил себя за это. Он повторял себе: «это неправильно, это неправильно, неправильно». Почему он жалеет?! Он же буквально спас ребенка! Эгоист! Мэй Юйлун… Мэй Юйлун… С ним он хотел подружиться? Да этот человек скоро сдаст его с потрохами! Боже мой! Что ты наделал, Цзю Син? И до самого утра он находился в бреду, его мысли абсолютно бесконтрольно шли и шли… И пришла одна очень странная: «А что если убить себя? Может, тогда я вернусь обратно». Цзю Син быстро хлопнул себя по лбу. Что за чушь! Утром он едва пришел в себя. Он снова, как и ночью, вышел на крыльцо, наблюдая, как юные заклинатели идут на свои занятия. Он просидел так битый час, не чувствуя хода времени. Цзю Син даже не заметил, когда Мэй Юйлун оказался рядом с ним. — Ю Тяньлян, Мэй Ин попросила тебе передать, — шаман протянул Цзю Сину прямоугольную коробочку. Последний удивленно посмотрел на Мэй Юйлуна, не веря глазам, а потом на коробочку. Он специально, забирая ее, коснулся пальцев шамана, чтобы понять, что тот настоящий. Мэй Юйлун посмотрел на него с немым вопросом, но ничего не сказал. Цзю Син открыл коробочку. Сначала он снова решил, что ему мерещится, но потом удостоверился, что там действительно лежат очки. Он поднял их на уровень глаз, чтобы оценить. Выглядели он почти так же, как его собственные: тонкая золотистая оправа доходила до полукруга, там и заканчивалась линза. Раньше он носил прямоугольные очки с такой же тонкой оправой. Молодой человек надел их и в самом деле смог различить птиц в небе. — Ничего себе… — Я не знал, что у тебя проблемы со зрением. Цзю Син уже по старой привычке поправил очки и заулыбался не в силах себя сдержать. — Да, вдали вижу плохо. Если увижу Мэй Ин буду ей в ноги кланяться. Я не ожидал такого… Мэй Юйлун усмехнулся. — Ты будто ребенок, которому купили игрушку, которую он давно хотел. Цзю Син не мог нарадоваться очкам, потому слова шамана его ничуть не задели. Хоть что-то из прошлой жизни он забрал с собой: плохое зрение и очки! Как же приятно было их снова ощущать на переносице. Конечно, они не были идеальны, ведь совсем далекие предметы все еще расплывались в пятна, но это совершенно было не важно! — Ага, могу поверить, что со стороны так выгляжу… Именно их мне и не хватало. Мэй Юйлун нахмурился. — Что-то ты сегодня какой-то чересчур спокойный. — Я не выспался, а сейчас радуюсь подарку, чего ты пристал, уважаемый второй наследник Байху? Шаман посмеялся и поднялся на ноги. — Лдано, понял. — Почему, кстати, главой стала твоя сестра? Мэй Юйлун хотел уже ходить, но остановился и сел обратно. — Мэй Ин старше меня и легче по характеру. Я притом не совсем хотел быть заклинателем. Помнишь, я шаман. Хотя от шамана у меня только броские одежды… — Ясно. Если тебе нравится заниматься тем, что не поддерживают другие, не прекращай. Пожалеешь. Мэй Юйлун пихнул локтем Цзю Сина в бок. — Очки надел и сразу умным сделался? Я и так знаю, что пожалею, если подстроюсь под требования других. Теперь Мэй Юйлун ушел безвозвратно. Цзю Сину тоже с самого детства строили будущее военного, но он решил стать врачом и не пожалел, пусть ему и пришлось пожертвовать отношениями с отцом. Цзю Син отметил, что утро началось не так плохо, как могло бы. Он внезапно вспомнил, как впервые получил очки. В воспоминаниях это был сентябрьский день. Еще было тепло. Ему едва исполнилось восемь, когда родители повели его к окулисту, так как их ребенок едва различал, что у него перед носом. Его встретила женщина в белом халате, она светила в глаза, спрашивала круги, а потом прописала рецепт: нужны очки. Цзю Сину это очень не понравилось, он боролся с очками, как мог. Он отказывался их носить, в подростковом возрасте требовал линзы и, только выпустившись из школы, начал привыкать к ним. В конце концов очки срослись с ним. Наконец, Цзю Син тоже решил вернуться во внутрь. Он уже по горло надышался этим свежим воздухом. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он встретил по пути Вэй Цзымо. Они пожелали друг другу доброго утра, а потом подручный генерала произнес: — Кстати, генерал Нин просил передать, что сегодня вы возвращаетесь. — А вы? — Я и Мэй Юйлун останемся в клане. Цзю Син задумчиво кивнул. Уже в обед экипаж был собран. Цзю Син боялся, что Фэн Вутянь поднимет вчерашнюю тему снова, но девочка молчала. Она выглядела печальной, и молодой человек знал почему. Уже в ночь они добрались до имения генерала. Всю поездку Цзю Син снова проспал. Но, приехав домой (да, за это время он стал считать имение Нин своим домом), он завалился на кровать и тут же забылся. В обед он встретился с Нин Фанли, которая на месте заобнимала его. Конечно, Цзю Сину было очень приятно, но он боялся лишних глаз… Он боялся мнения Нин Вэйхуа насчет их отношений. Нин Фанли заметила на нем очки, начала расспрашивать, сказала, что ему очень даже идет и не нужно их стесняться, хотя Цзю Син не давал ей повода думать, что ему некомфортно в очках. Вдвоем они пошли расхаживать по саду. — Недавно, к слову, пришло известие, что в скором времени приедет наследник семьи Гуан и с ним сын прошлого градоначальника Янгуала, Ли Шуйшунь. Наконец-то гости! Цзю Син припомнил Янгуан и зацепился за фамилию Гуан. — Что за семья Гуан? Нин Фанли посмотрела на него, как на умалишенного. — Ты чего? Все же знают, что существует две семьи генералов, которые уже долгое время соревнуются. При прошлом императоре господствовала семья Гуан, а теперь - Нин. Ну то и понятно. У Гуан изначальным наследником должен был стать Гуан Цзюньюй, но тот скончался от болезни, поэтому его место занял его племянник, Гуан Цяоян. Вот он к нам и приедет. Цзю Син окончательно запутался. Если на самом деле Ю Тяньлян и есть Гуан Цзюньюй, то выходит, что он был будущим генералом, но, видимо, сбежал. Но тогда его племянник знает, куда на самом деле ушел его дядя. Боже мой! Да за что?! Главное, выяснить, когда приезжают гости и весь день (а если придется, то и неделю) сидеть в своей комнате, не высовываясь. Нет, ему не нужно скандалов. — Но я вот Гуан Цяояна видеть совсем не хочу все же. Гости гостями, а он ко мне сватался в прошлом году, и я ему отказала. Совсем не жалею, — вдруг продолжила Нин Фанли. — Разве не было удобно закрепить союз между семьями, чтобы прекратить соперничество? Нин Фанли фыркнула: — Нет, если бы я вышла за него, то лично для себя стала бы предателем рода Нин. И вообще… Ю Тяньлян, я уже сделала свой выбор. Цзю Син улыбнулся. — Да, спасибо, что не отшила меня. — Что не сделала? Молодой человек поперхнулся. Конечно, это слово еще не употребляют в этом мире! — Не отвергла. На самом деле ни он, ни она не признавались друг другу. Их отношения завязались как-то сразу, без этого, но притом никто из них до сих пор не произнес тех важных слов. Цзю Син был уверен, что Нин Вэйхуа не будет в восторге, если по его имению поползет слух, что его сестра выбрала себе в женихи лекаря, а не знатного чиновника. Наверно, ему стоило бы рассказать о своих переживаниях непосредственно Нин Фанли, но он тянул… — Только прибыв обратно, Нин Вэйхуа первым делом зашел в кабинет. На столе он заметил письмо. В нем говорилось следующее: «Уважаемый генерал Нин, заручившись поддержкой семьи Гуан, я понял, что они не готовы войти в мое положение и предоставить помощь ввиду и того, что не обладают поддержкой Его Величества, потому обращаюсь к вам. Прошу принять меня, сына градоначальника Янгуана, Ли Шуйшуня, и наследника семьи Гуан, Гуан Цяояна. Буду премного благодарен, если вы окажете нам честь через четыре дня в имении Нин.» Генарал, прочитав, разорвал письмо. Он не думал, что кто-то когда-то обратится к нему за помощью, но каким дураком надо быть, чтобы притом приехать с его собственным врагом? Нин Вэйхуа понимал, чего хотел Ли Шуйшунь, кроме того, чтобы разозлить его. Он хотел вернуть себе свое место градоначальника в Янгуане. Удивительно, что его не убил Хай Син, когда сам примерил эту роль. Но все же это было не самое страшное письмо, которое могло прийти. Конечно, страшнее было бы увидеть слова: «Дрогой генерал Нин, мы готовы к боевым действиям, собирайте войска». Эти слова Нин Вэйхуа не хотел бы видеть никогда. А ведь рядом даже не было Вэй Цзымо, чтобы с кем-то поделиться своим несчастьем, хотя тот, скорее всего, снова начал бы нравоучать, попросил бы действительно помочь Ли Шуйшуню, несмотря на то, что он приведет с собой Гуан Цяояна. Да и Гуан Цяояна тот, верно, тоже наказал бы принять подобающе, ибо теперь между семьями нет особой борьбы, так как семья Нин уже заручилась поддержкой императора, и это неизменно. Нин Вэйхуа простоял на месте около двух фэней, смотря в одну точку, после чего отправился в спальню, чтобы наконец опробовать пилюли. Он слабо верил, что ему что-то поможет, но надежда все еще таилась где-то глубоко внутри. В мрачной комнате ему показалось, что жемчужинки сияют. У генерала даже возникли сомнения, точно ли они съедобны. Но все равно он взял одну пилюлю, покрутил перед глазами и положил на язык. Какая же это была горькая дрянь… Он быстро проглотил ее и думал спуститься за водой, но решил, что для генерала будет глупо запивать горькие пилюли. Для генерала, который повидал все ужасы войны, воды не нужно даже при сквозной ране в животе (потому что он уже мертв). Когда-то император предлагал Нин Вэйхуа жениться. Интересно, если бы он тогда пошел бы на это, не пожалел бы сейчас? Все же он уже достаточно долго любит, восхищается одним существом. Проглотить свои чувства и смириться с тем, что рядом до конца дней будет кто-то другой тяжело. Но у нее уже есть муж. Он ей ни к чему. А если бы он когда-то признался ей, то как бы она отреагировала? Наверно, разозлилась бы или понимающе улыбнулась. Как он вообще может думать об отношениях с Лу Вэн… И все же Нин Вэйхуа стало так тошно одному в закрытом помещении, что он взял табак и вышел за огорождение имения, чтобы раскурить трубку. Если бы он сделал это в доме или в саду, на него, как обычно, рассердилась бы Нин Фанли или главная служанка. А он сейчас совсем не хотел ссор. Хотя у него могла бы возникнуть встречная претензия к сестре по поводу ее странных отношений с новым лекарем, ведь эти отношения ему весьма не нравятся… Неужели генеральская дочь отвергла стольких знатных молодых людей, чтобы полюбить какого-то оборванца?