Обмен

      Как только он очутился в Подземном Дворце, покачнувшись от столь резкой смены обстановки, в его голове раздался неприятный зуд. Он раздраженно потер лоб, но мерзкое чувство только усилилось, словно его череп чесался изнутри. И что это было?! Его прокляли? Он схватился за голову, когда в ней что-то будто шевельнулось, приказывая и причиняя боль. Перед его глазами промелькнуло что-то красное, заслоняя зрение, и Цинхуа понял:       «Кровяные паразиты Ло Бинхэ! Так вот как этот ублюдок контролирует Мобэй-цзюня! Ну, погоди, невоспитанный гаденыш, сейчас этот папочка так надерет тебе задницу, что ты неделю сидеть не сможешь!»       Когтями разорвав воздух, он нырнул сквозь тень в Павильон Волшебных цветов, теряя свою материальную форму в попытке избавиться от пытки, разрывающей ему мозг! Черным дымом он хлынул сквозь помещение, хватаясь за темные одеяния Императора и сдергивая его с постели — с самыми твердыми намерениями высказать все, что он о нем думает…       Под Ло Бинхэ лежал практически голый Шэнь Цинцю в одних разорванных нижних одеяниях, которые скорее подчеркивали его наготу, чем скрывали. Его губы и шея были окровавлены, а его доверху заполненные слезами глаза смотрели с ужасом и надеждой. Его штаны тоже были разодраны пополам, обнажая блеск крови среди ягодиц…       — Ебать! Мои глаза, за что?! — в отвращении заорал Шан Цинхуа, оскверняя рот своего господина самыми грязными словами, отпрыгивая на три чжана назад и врезаясь в стену. — Вы серьезно завалились в постель, стоило вам воссоединиться?! Да вы не теряете времени! Как теперь бедному несчастного мне теперь развидеть этот ******?!       Он только что прервал главного героя от па-па-па со своей женой! И что, что это явно было изнасилованием, а его женой являлся его бывший Учитель?! Ло Бинхэ — мастер секса, а Шэнь Цинцю — бессмертный мастер, он как-нибудь пережил бы это! А вот кто точно не переживет, так это Цинхуа, который вмешался в важнейший сюжетный поворот! Не зная, удрать ему или рухнуть на землю и умолять о пощаде, Цинхуа трясся от ужаса, все еще держа за шкирку безмолвного Ло Бинхэ. Черт, похоже, его сын в таком шоке от бесстыжей наглости этого Цинхуа, что даже не мог подобрать слов — не говоря уже о том, какую пытку выбрать, чтобы тот мучился как можно дольше перед своей жалкой кончиной.       — Учитель… — прозвучал в итоге дрожащий голос Бинхэ. — Учитель! Простите меня! Я не отдавал контроль себе, своему телу и своим действиям. Это он! Это все меч, он будто захватил мой разум, заставил мою кровь кипеть! — он вырвался и бросился вперед, рухнул на колени и, вцепившись в простыни, принялся пресмыкаться и скулить настолько недостойным образом, что даже король бесстыдников Шан Цинхуа покраснел от стыда при виде такого зрелища. — Учитель, у вас кровь! Позвольте этому недостойному, никчемному Бинхэ…       Шэнь Цинцю издал оскорбленный хриплый визг, отдернув свои ноги к груди и сжавшись в клубок, отчего лицо Ло Бинхэ перекосилось от боли и ненависти. Поняв, что если он не вмешается, его сын вновь сотворит то, чего он на самом деле не хочет, Цинхуа вновь схватил Императора за шкирку, стиснув зубы от ответной демонической ци, что начала жечь его кожу и плавить ногти на пальцах.              Терпеливо подождав, когда Бинхэ все же посмотрит на него, он едва заметно помотал головой из стороны в сторону, другой рукой скидывая плащ.       Ло Бинхэ насупился, вырываясь, помяв ткань в руке, стыдливо разглядывая оскверненное тело своего Учителя. Нахмурив брови, он протянул руку, чтобы накрыть Цинцю плащом…       — Спасибо, Бинхэ, — Шэнь Цинцю положил дрожащую ладонь на кудрявую макушку. — Я не виню тебя за произошедшее, однако… Если это возможно, этот мастер хотел бы побыть один.       Его глаза все еще были вытаращены в абсолютном испуге, поэтому Шан Цинхуа утащил полудемона в тень, вынырнув с другой стороны двери павильона.       — Почему?! — расстроенно начал Ло Бинхэ, едва его выпустили. — Почему Учитель меня не любит?! Едва я его вернул из мертвых — он тут же попытался сбежать!       «И неудивительно! Ты же буквально очко ему порвал! Любой бы бежал от такой «любви» настолько далеко, насколько это возможно!»       — Эм, — низким голосом Мобэй-цзюня произнес Цинхуа, не зная, как и утешить его. — Шисюн Шэнь только вернулся к нам, ты не думал, что он в принципе напуган и растерян? Не думаю, что он тебя не любит — он так горевал, когда ему пришлось… распрощаться с тобой на Собрании Бессмертных, что, казалось, его душа уже тогда покинула его тело. Да и сейчас он незамедлительно простил тебя за причинение боли…       — Учитель мне никогда не говорит, что скучает! Если ему было так плохо, зачем он швырнул меня в Бездну?!       Шан Цинхуа неловко кашлянул в кулак. Вспомнив, что ледяные демоны, которым он сейчас являлся, не болеют простудой, он старательно принялся придумывать Огурцу оправдание.       — А что ему оставалось делать? На том Собрании Бессмертных заклинатели вырезали все демоническое подчистую, думаешь, они бы стали слушать твои оправдания, если бы увидели метку на твоем лбу? Думаешь, им бы было дело до того, что ты не хотел быть демоном или не знал об этом? Вокруг был купол — куда еще Шэнь Цинцю тебя мог спрятать?       Ло Бинхэ глупо открыл рот в шоке.       — Почему Учитель мне ничего не сказал? — в итоге прохрипел он.       Шан Цинхуа сложил руки на груди, уже чувствуя себя уставшим. Мало того, что он не выспался, так ему еще и приходилось разгребать чужие отношения! Создавалось острое ощущение, что он не беседовал с могущественным Императором, а успокаивал от бессмысленного плача пятилетнего ребенка.       — Если шичжи не заметил, у Шэнь Цинцю в принципе большие проблемы с выражением своих мыслей и эмоций словами через рот.       — С Лю Цингэ и прочими Учитель разговаривает вполне свободно…       — Полагаю, это лишь означает, что ему и дела нет, что они подумают о нем! Почему бы тебе не проявить немного терпения и не поухаживать за своим Учителем? Дай ему немного личного пространства, пусть он понемногу привыкнет к тебе! Говори с ним о чем-нибудь повседневном и отстранённом от ваших чувств. Например, расскажи ему как сейчас состоит обстановка в мире. Подари ему новую одежду, но не свою и не откровенную, а нормальную — ту, которую он всегда носит. Приготовь ему еды — Шэнь Цинцю очень любит твою готовку. Признаться, было тяжело прокормить его, когда ты был в Бездне.       Если бы этот Шан Цинхуа на самом деле знал, как покорить недоступное сердце, он бы уже давно завел себе свой собственный гарем! Ну, или хотя бы одного очень сурового ледяного мужа. А так, у него нет ни единой любовной интрижки, так какого хрена он должен тут учить своего сына, когда тот уже обязан быть мастером соблазнения на генетическом уровне? Он это прописал в своем романе! Где его Ло Бин-гэ? Кто этот сопляк перед ним? Продул ему в схватке, а теперь выпрашивает советы, словно нищий попрошайка! Постыдись своего отца, ты должен быть круче всего этого!       — Я подумаю над твоими словами… — Ло Бинхэ приложил палец ко рту, и Шан Цинхуа понял, что все его слова пролетели насквозь через эту хорошенькую кудрявую голову.       — Вообще-то я твой шишу, а еще я сейчас твой Император, так что слушайся старших и, пока не наладишь отношения с Шэнь-шисюном, не трогай лишний раз Синьмо. Лучше позови меня, если понадобится телепорт или боевая помощь, — он вспомнил, почему он изначально пришел и потревожил счастливую пару. — И да, вынь своих паразитов из моей головы, иначе я лично сделаю с твоей задницей то же самое, что ты сотворил с Шэнь-шисюном, посмотрим, как ты после такого будешь чувствовать себя! — злой и уставший Шан Цинхуа показал кулак главному герою, угрожая былой победой.       — Кхм, как Шан-шишу видит, мое сердце уже занято, поэтому, этот может лишь поблагодарить вас за искренние чувства и предложить кого-нибудь другого в качестве партнера… — Ло Бинхэ внезапно смутился, даже вспомнив про уважительный тон, на его щеках вспыхнул румянец.       — Я не делал тебе комплименты и не пытался ухаживать за тобой! Это была угроза! В моей деревне так люди угрожают друг другу физической расправой!       — То есть, когда Учитель твердил под нос, что изнасилует Лю Цингэ, он не имел в виду, что собирается действительно заняться с ним парным совершенствованием? — с надеждой в чистых, сверкающих невинностью черных глазах искренне спросил Бинхэ.       — Нет?! О, боги, что не так с этим миром, я такого не прописывал! — Шан Цинхуа схватился за голову, теперь понимая, почему все эти демоны так странно смотрели на него, когда он предлагал им пососать свой член. И почему потом Мобэй бил его до кровавых соплей из носа. Он уже наверняка считался главным пошляком всего демонического царства!       — Не совсем понимаю, что шишу имеет в виду, но теперь мне спокойнее, благодарю вас и рассчитываю, что в будущем вы расскажете мне еще о привычках и традициях Учителя…       Шан Цинхуа пошел прочь, шатаясь. Как же он устал. Он просто хотел обсудить свое новое видение мира со своим единственным товарищем-переселенцем, а вместо этого ему пришлось разбираться со вспышкой голубизны у своего сына. Как хороший отец, он примет любое увлечение Ло Бинхэ, кроме увлечения самим Шан Цинхуа, но теперь Огурцу-бро категорически нельзя рассказывать про свою ориентацию. Это вызовет такую истерику у ныне продырявленного шисюна, что тот снова помрет от искажения ци. Не говоря уже о том, что он обвинит во влюбленности Ло Бинхэ Шан Цинхуа. Хотя виноват лишь Огурец — нечего было так сильно сюсюкаться с главным героем и нежить его. Сам довел!       Однако, едва ли он сделал два шага в сторону, великий и ужасный главный герой цапнул его за руку, едва не ломая пальцы своим захватом, умоляя пойти с ним на кухню и помочь с готовкой для Учителя. Научить его готовить блюдо из их родной деревни, дабы ублажить жестокое к своему ученику сердце Шэнь Цинцю.              Шан Цинхуа ни в коем случае не собирался применять благородные руки Мобэй-цзюня в чем-то настолько недостойном, как возня на кухне, но Ло Бинхэ чуть ли не разрыдался, вцепившись в его рукав. Смотрите, сын пытается обмануть своего отца! Шан Цинхуа в жизни не поведется на это абсолютно фальшивое хныкание! Делать ему нечего, кроме как возиться с полудемоном, словно с маленьким ребенком! Особенно, когда тот даже не почесался помочь Мобэй-цзюню, застрявшему в человеческом куске пушечного мяса.       Однако, несмотря на то, что весь мир был убеждён в полном отсутствии стыда и совести у этого Цинхуа, его все еще жгла вина, что он буквально продал очко своего товарища. Он ведь мог и не возвращать статуэтку, а соврать, что она разбилась, потерялась или растворилась. С тем, как он навалял главному герою, даже не вспотев, он бы вполне мог просто послать его куда подальше.              К тому же грустные, слезливые глаза Бинхэ были так полны тоски, что это печальное зрелище разбило бы сердце даже самому бесчувственному существу на свете. А что говорить про мягкого, эмпатичного Цинхуа?       Едва он согласился помочь, все слезы Бинхэ в одно мгновение всосались в пустоту его души, будто они были лишь иллюзией, а самого Шан Цинхуа чрезмерно энергично втолкали на кухню. К счастью, Ло Бинхэ был слишком ревнив, чтобы позволить кому-либо постороннему даже притрагиваться к еде Учителя, так что от Цинхуа требовалось лишь объяснять тонкости современной кухни, иногда тыкая пальцем в некоторые ингредиенты. Сам же он, будучи ледяным демоном, лишь приготовил мороженное, жалея, что он не в своем теле. Было бы чрезвычайно хорошо, как съесть столь приятный и сладкий холодный десерт, так и принести его Огурцу-бро, милостиво предложив засунуть десерт ему в задницу, дабы охладить продырявленное небесным столпом очко. А так, из-за того что мороженное не таяло от холодного языка Мобэй-цзюня, Цинхуа приходилось жевать сладость, чувствуя, как ледяная кашица неприятно царапает горло. Совсем не те ощущения.       Хорошо, что его хотя бы избавили от паразитов — правда, пришлось долго объяснять Ло Бинхэ, как управлять собственной кровью. Плохо было то, что удивительно проницательный Шэнь Цинцю почти мгновенно раскусил, что с правой рукой главного героя было что-то не так. И потребовал у Ло Бинхэ дать им уединение. Неизвестно, каким мастерством ведения переговоров Огурец-бро убедил своего жеребца оставить его в комнате наедине с другим мужчиной. Наверное, пригрозил суицидом. Или тем, что больше никогда не подпустит его к своей нежной дырочке. В любом случае, неблагодарный подонок Бинхэ сдал своего шишу с потрохами ради пары лишних очков отношений со своим Учителем, благодаря чему Шан Цинхуа вручили очередной поднос с едой и заперли в новой спальне Шэнь Цинцю наедине с ее разъяренным хозяином.       Заклинателя уже приодели в светло-зеленые одеяния и даже выдали ему новый веер, которым он в приступе неконтролируемой истерики размахивал так близко к лицу своего товарища, что Шан Цинхуа мог чувствовать, как бамбуковые планки затрагивают его длинные ресницы.       — Урод! Предатель! Поганый автор! Твой главный герой пытался… Ты сам все видел, что он пытался сделать, и ты еще имеешь наглость бесстыже заявлять, что ты здесь не при чем?! — бешено орал Цинцю, плюясь слюной и задыхаясь в собственном гневе. — Ты виновен во всем! Почему Бинхэ ко мне пристает?! Где его гребанный гарем, почему эти безмозглые вазы гуляют по миру, пока главный герой пытается залезть в штаны своему Учителю?! Нормальному мужику пытается присунуть нормальный мужик, что за хрень вообще происходит?! Ты не в состоянии контролировать даже свой отстойный сюжет романа! И какого хрена ты вообще сейчас Мобэй-цзюнь?! Ты что, грохнул своего демона, чтобы тот не грохнул тебя? Твоя новая невозмутимая рожа меня бесит еще сильнее!       Похоже, объяснения Шан Цинхуа его нисколько не интересовали, поскольку он лишь сплюнул на идеально отполированную плитку пола, а затем вздрогнул, резко выпрямившись.       — Точно! Самолет, вытащи меня отсюда! — он умоляюще схватился за его рукав. — Используй свои тени или портал, мне все равно, только забери меня! Мы же с тобой братья по несчастью. Не смотри на меня фирменным презрительным взглядом Мобэй-цзюня!       Ого, посмотрите только на этого презренного хейтера. Две жизни он поливал этого автора говном и грязью, а теперь, когда его собственное очко оказалось под угрозой, так сразу называет братом! И после этого смеет заявлять, что это у Шан Цинхуа нет ни стыда, ни совести!       — Боюсь, ничем не могу помочь, братан. Демоническая энергия сильно отличается от заклинательской, и я никак не могу привыкнуть к ее использованию…       — Врешь! Нагло врешь! Я видел, как ты телепортировал Ло Бинхэ!       — О, ну знаешь, во время эпичных моментов, герой часто способен на невообразимое под влиянием некоего порыва. Если честно, я понятия не имею, как это вообще получилось.       — Так давай, поддайся порыву сейчас и вытащи меня из этого кошмара!       — Знаешь, Огурец, ты сейчас живешь жизнью мечты почти каждой девушки этого мира, зачем тебе это?       — Я мужик, твою мать! Нормальный мужчина! Нахер мне не сдалась такая жизнь!       — Ой да ладно тебе. Ты все эти годы лил горькие слезы над могилой главного героя, словно безутешная вдова, все мечтал вернуть себе своего маленького лотоса…       — Ублюдок, это совсем другое! Меня хотят изнасиловать! Меня уже почти изнасиловали! И он нихрена не маленький! А знаешь, в каком месте он особенно большой? В том, которым он сегодня пытался продолбиться через меня насквозь!       — Если это твоя единственная проблема, может, просто надавить своим авторитетом Учителя и заставить Бинхэ прогнуться под тебя? Думаю, он травмирован не меньше тебя — по крайней мере душевно, — оттого с радостью согласиться встать ради тебя на четвереньки и стать твоим маленьким хорошим мальчиком…       Только сверхразвитыми демоническими чувствами он успел увернуться от разящего удара веером, которым ему, судя по всему, пытались отрубить голову. Шэнь Цинцю, шипя, словно обиженная змея, попытался еще трижды его безуспешно атаковать, на четвертый, не совладав со своими трясущимися ногами и рухнув на колени.       — Слушай, если ты действительно хочешь довести Бинхэ до слез, избегая его страстной любви, то есть один способ, — он протянул ему клинок из нетающего льда. — Спрячь пока под подушку. Каждый день в Подземный Дворец вваливается Лю Цингэ, чтобы бросить вызов Императору за твое тело. Он, конечно, всегда проигрывает, но переполох устраивает знатный, круша все, пока Ло Бинхэ лично не выйдет и не наваляет ему. Странно, что он сегодня задерживается, но рано или поздно он точно заявится. Твои покои охраняют два придурка, думаю, ты без труда сможешь уложить их на лопатки отдохнуть. Прыгай из ближайшего окна следующего коридора, и, если тебе повезет, ты упадешь прямо в объятия своего любимого шиди. Если что, я тебе ничего не говорил.       — Даже в теле второго по силе персонажа, ты остаешься все таким же бесхребетным трусом, — Шэнь Цинцю забрал меч, убрав под простыни. — Нормальной помощи от тебя не дождешься. Но спасибо и на этом. А теперь проваливай.       — Не так быстро, братан! — Шан Цинхуа взмахнул руками и демонстративно указал на себя большими пальцами. — Помощь за помощь! Как мне вернуться в свое тело? Ты помнишь что-нибудь про артефакт, который называется Капкан Душ?       Шэнь Цинцю осторожно взял из тарелки пельмень и долго разглядывал, прежде чем аккуратно откусить крошечный кусочек теста.       — Да, это было уже ближе к концу романа, когда ты окончательно забросил любые попытки в приличный сюжет и тупо клепал порнуху за порнухой. При помощи этой штуковины Принцесса клана Северного Сияния обменялась телами с женой Ло Бин-гэ и трахалась с ним на протяжении, наверное, десяти глав.       — Ладно, а как само лечение происходило?       — Я… не помню? — Шэнь Цинцю отхлебнул чай с тапиокой, удивленно подняв бровь и уставившись на своего товарища.       — Ты не помнишь?!       — Слушай! Я только недавно воскрес из мертвых, мне сейчас не до твоих дерьмовых сюжетных поворотов!       — Правда?! Тебя раньше не волновало, что я не помню какие-то мелочи, хотя вообще-то я тоже не первую жизнь живу!       — Урод! Это твоя книга! Твое поганое творение! Ты должен помнить, что ты понаписал, а не люди, которые буквально сдохли, читая твой мусор! — Цинцю схватился за поясницу, словно ее прострелило болью. — Почему я должен тебе помогать, когда ты мне совсем не помогаешь?! Где Лю Цингэ?!       Шан Цинхуа было открыл рот, чтобы высказать все, что он думает об этом поганом хейтере, когда снизу раздался взрыв такой сильной мощи, что пол под ними затрясся, а люстра опасно закачалась, грозясь свалиться на голову.       — Легок на помине, — усмехнулся Цинхуа, растворяясь в тень.              — Эй, так ты все же можешь управлять своими силами?! Предатель! — визжали ему в спину, но он лишь усмехнулся, появляясь позади павильона.              И открыл рот в шоке, увидев среди дружных рядов Владык Пика, которые пришли на штурм всей школой, свое собственное тело, что осматривалось по сторонам, держа перед собой руки, закованные в вервия бессмертных.