Шалости мамы Стейси

      — Кажется, мой отец с кем-то встречается, — заявляет Мина, как только они садятся за свободный столик в «Старбаксе».       Хёнджин замирает на месте, чуть не подавившись глотком американо.       — Что... кхм... с чего ты это взяла? — спрашивает он, кашляя и опускаясь в кресло.       — Не знаю, он в последнее время какой-то странный. — Она откусывает от своего маффина и тянется за салфеткой. — Он очень весёлый и иногда задерживается допоздна. И он такой, сияющий. И мне кажется, я на днях видела у него на шее след от поцелуя. Я рада за него, но фу, понимаешь? Мне не нужно это видеть.       Хёнджин прячется за кружкой и делает вид, что ему совершенно неинтересно.       — Да, конечно. Ну, думаю, ему это идёт.       — Я просто надеюсь, что она милая, — размышляет Мина.       Хёнджин чуть не фыркает, потому что — да, конечно, она.       — У него не было серьёзных отношений с тех пор, как мама ушла от нас.       — О, что случилось? Если ты не против, я конечно, спрошу.       Хёнджин всегда задавался вопросом, почему её больше нет рядом, но не хотел спрашивать об этом Чана, чтобы не задеть его чувства.       — Ну, она... она была наркоманкой, — отвечает Мина без каких-либо эмоций, чем немного шокирует Хёнджина. — Ушла с каким-то торчком, когда мне было лет семь. Папа, конечно, был в отчаянии. Мы тогда тоже были немного бедны — не знаю, в курсе ли ты, но они оба были из довольно неблагополучного района.       Гетто — наверное, это лучшее слово для описания. Так что наркотики и алкоголь были, по сути, частью их повседневной жизни, а потом появилась я... они пытались наладить свою жизнь, понимаешь? Завязать. Но мама была в отчаянии. А потом однажды она решила, что мы ей больше не нужны, и... да. С тех пор я её не видела.       Хёнджин тянется через стол, чтобы взять её за руку.       — Ого, это... Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Должно быть, это было ужасно.       Мина одаривает его грустной улыбкой.       — Да, это было ужасно. Я много лет страдала. И до сих пор немного страдаю. Но папа так усердно трудился, чтобы добиться успеха и обеспечить меня, и он отлично справлялся. Мне больше никто не нужен, он для меня всё, чем может быть родитель.       Хёнджин кивает, не отвечая. Если честно, он немного ошеломлён. Он бы никогда не подумал, что такие люди, как Бан, добились всего сами. Что Чан не родился в богатой семье, но построил для них эту жизнь с нуля.       — Кроме того, — Мина снова оживляется. — Пожалуйста, не думай, что для меня это не было травмой, только потому, что я так легко об этом говорю. Просто я так справляюсь.       — Конечно, нет. Я прекрасно тебя понимаю. Это несомненно, было травмирующим событием для тебя, особенно в столь юном возрасте... спасибо, что доверилась мне.       — Без проблем, — Мина откидывается на спинку стула и кладёт в рот ещё один кусочек маффина. — А у тебя? Есть какая-нибудь трагическая история, которой можно поделиться?       — Не совсем — я почти уверен, что я гей, но это не трагедия, так что... — отвечает он, стараясь сохранять невозмутимость, несмотря на то, что его сердце бьётся всё быстрее каждый раз, когда ему приходится перед кем-то открываться. Не то чтобы у него были на то причины — Мина просто благодарит его за то, что он ей рассказал, и переводит разговор на другую тему, как будто ничего и не было. Это освежает, как ничто другое, и Хёнджин благодарен за то, что она его подруга, и за то, что он сблизился с ней, даже если это означает, что всё станет ещё запутаннее, если она когда-нибудь узнает, с кем встречается Чан. Однако это проблема будущего Хёнджина. Настоящий Хёнджин откидывается на спинку кресла и потягивает свой дорогой кофе, наслаждаясь мелочами жизни.

💥💥💥

      Хёнджин начинает собирать вещи за неделю до переезда в новую квартиру: книги, канцелярские принадлежности, одежда, которую он не носит каждый день, кое-что для кухни (она полностью оборудована, но он не может расстаться со своей любимой кружкой в форме лягушки). Он собирает не так много вещей, всего пару коробок и чемодан, потому что он не уедет так далеко и всегда сможет вернуться, если что-то забудет.       Если автобусы не опаздывают, он может добраться из квартиры до дома примерно за 40 минут на общественном транспорте, и это идеальный вариант, потому что в противном случае его мама, скорее всего, выйдет из себя. Только за последние два дня она трижды плакала при мысли о том, что Хёнджин съезжает.       — Мой маленький мальчик совсем вырос, — она шмыгнула носом в салфетку, глаза наполнились слезами гордости. — Ты звонишь мне каждый второй день, Хван Хёнджин. И я приду посмотреть квартиру. И если ты проголодаешься, ты же знаешь, что всегда можешь...       — Да, я знаю, мам, — усмехнулся Хёнджин и обнял её.         Он напевает мелодию, которую недавно услышал по радио, и набирает номер Феликса, бросая в чемодан свернутые в рулон носки.       — Хёнджин-а, — отвечает Феликс после четвёртого или пятого гудка. — Что случилось?       — Привет, Ёнбок, — приветствует он своего друга. — Могу я попросить тебя помочь мне с переездом в следующее воскресенье? Потом я угощу тебя ужином.       — То есть ты закажешь KFC? — хрипит Феликс в трубку.       — Эй! Это всё ещё еда, и я всё ещё заплачу. — Хёнджин смеётся. — Где ты? Ты странно говоришь.       — В спортзале, — слегка запыхавшись, отвечает Феликс. — Я на беговой дорожке. Ты прервал мою тренировку, так что тебе придётся купить мне курицу в хрустящей панировке.       — Я не вижу связи между этими двумя вещами, но ладно, — усмехается старший. — Договорились. Тогда увидимся в воскресенье? У меня дома, около девяти?       — Круто, — отвечает Феликс. — Мне пора, увидимся скоро!       — Пока, Ёнбок-а! — Хёнджин поёт и кладёт трубку.        На другом конце города Феликс тоже вешает трубку, отключает звук на телефоне и бросает его на кровать.       — Прости, на чём мы остановились? — мурлычет он и снова насаживается на член Чанбина.

💥💥💥

      На следующий день Хёнджин снова развалился в кресле Чана в его кабинете и начал жаловаться, пока тот пытался сосредоточиться на мониторе.       — Он не оставит меня в покое из-за того, что я сплю с тобой, — фыркает блондин, снова рассказывая Чану о его злоключениях с Сонхо. — Он как будто уверен, что мы трахаемся.       Чан поднимает брови.       — Так и есть.       — Я знаю! Вот почему это так бесит!       Хёнджин ноет и драматично размахивает руками.       — Почему он так ополчился именно на меня?       Прежде чем Чан успевает что-то сказать в ответ, он продолжает: — Например, почему он не может ненавидеть кого-то другого? Фу.       — Если он доставляет тебе неприятности, я могу поговорить с...       — Нет, — перебивает он, и Чан вздыхает. — Это только подстегнёт его. Я разберусь с ним... прости, что жалуюсь.       Чан усмехается.       — Эй, всё в порядке. Главное, чтобы он не причинял тебе вреда и не приставал к тебе. Ты должен сказать мне, если что-то случится, хорошо?       — Конечно, да. Я бы этого так не оставил.       — Хорошо, — соглашается Чан и встаёт, чтобы размяться. — О, я забыл сказать: на следующей неделе меня не будет пару дней. Семейная поездка – это традиция, так что я не могу отказаться.       — О, сколько дней прошло? Чан смущённо подходит к Хёнджину и чешет за ухом (Хёнджин считает эту его привычку слишком милой).       — Э-э, десять.       — ДЕСЯТЬ ДНЕЙ? — кричит младший, заставляя Чана рассмеяться. — А-а-а, что бы я без тебя делал...       Он встаёт, чтобы мужчина мог обнять его, и они раскачиваются из стороны в сторону, обнявшись.       — Всё в порядке, я позвоню и привезу тебе что-нибудь вкусненькое...       — Мне не нужно...       — ...подарок, да, да, я знаю.       Чан говорит игриво-насмешливым тоном, и действительно, неужели Хёнджин настолько предсказуем, что старший может заканчивать за него предложения? Чёрт. Ему нужно придумать что-то новое.       — Ладно. Когда ты уезжаешь?       — Не терпится, когда я уеду? — дразнит Чан. — Уезжаю в среду. Вернусь с Миной в следующую субботу.       Хёнджин ахает.       — Тебя здесь не будет, когда я в воскресенье перееду в эту квартиру!       — Это на этой неделе? Ах, чёрт. Я забыл, — ворчит Чан, недовольный собой, но почти сразу же оживляется. — Я первым делом навещу тебя, когда вернусь, что скажешь? Окрестим квартиру.       Хёнджин фыркает.       — Там не будет ничего святого, могу тебе сказать — ах! Стой!       О семейной поездке можно забыть. Хёнджин визжит и смеётся, пытаясь увернуться от щекотки Чана и падая на пол, как мешок с картошкой. Чан смеётся в ответ, и этого достаточно, чтобы на мгновение развеять все тревоги Хёнджина.

 💥💥💥 

      В среду у Хёнджина, как и всегда, тренировка — они объединились с другой группой и разучивают хореографию для предстоящего камбэка. Они неплохо справляются, поэтому около двух часов дня у них получасовой перерыв. Хёнджин садится на пол, съедает две конфеты Capri Sun и проверяет телефон, чтобы найти сообщение от Чана. Это фотография огромного коттеджа, в котором будет жить семья. Насколько Хёнджин может судить, в доме два этажа и есть джакузи — боже, чего бы он только не отдал, чтобы искупаться в нём с Чаном...        — Кто это? Твоя девушка? — раздается насмешливый голос над его ухом. Он оборачивается и видит, что Сонхо стоит позади него и бесстыдно заглядывает ему через плечо, проверяя сообщения. Он инстинктивно блокирует телефон и сердито смотрит на парня.       — Тебе больше нечем заняться, кроме как читать мои личные сообщения? — спрашивает он с явным презрением в голосе. — Это очень грубо, если ты не в курсе.       — Да мне плевать, — усмехается Сонхо. — Готов поспорить, это твой папик. Как у него дела, кстати? Скажи ему, чтобы повысил мне зарплату, ладно?       Хёнджин выходит из себя.       — Послушай ты, мелкий засранец. Я не собираюсь приходить на работу только для того, чтобы иметь дело с придурком, который так и не вырос из своих школьных выходок. Держись от меня подальше и не лезь ко мне, иначе, клянусь...       — Или что? — смеётся придурок. — Побежишь к папочке и настучишь на меня? Да ладно тебе, я просто шучу. Почувствуй юмор.       — Шутка должна быть смешной. Всё, что ты говоришь, просто глупо. Оставь меня в покое.       Хёнджин отходит в другой конец комнаты, чтобы ответить Чану.  

Хёнджин: Выглядит очень круто, вау-вау-вау!!! веселись на здоровье!!! <3

Чанни <3: Обязательно. Я уже скучаю по тебе.

Хёнджин: Я тоже, но мы будем созваниваться и всё такое! А теперь иди к своей семье, мне нужно скоро вернуться к тренировкам

Чанни <3: Я позвоню тебе вечером. Береги себя 😷.

        Он не может удержаться от смеха, глядя на то, какой эмодзи выбрал Чан. Несмотря на юный вид, этот человек принадлежит к поколению, которое не всегда понимает, какой эмодзи использовать в том или ином контексте. Это мило.       К счастью, Сонхо не появляется до конца дня, хотя Хёнджин пару раз ловит на себе его взгляды. От высокомерного выражения его лица блондину хочется дать ему подзатыльник, но он не доставит ему такого удовольствия и лишь брезгливо хмурится, когда их взгляды встречаются.

💥💥💥

       В пятницу они все собираются на вечер кино в доме Сынмина — у Кимов есть кондиционер, а день выдался невыносимо жарким, так что он автоматически становится хозяином вечера. Они выбирают довольно новый фильм ужасов, который никто из них раньше не видел, и устраиваются поудобнее с пакетами чипсов и попкорна. Хёнджин свернулся калачиком на одном конце углового дивана, а Сынмин болтает с ним рядом. С другой стороны, Джисон и Минхо, как обычно, препираются, а Феликс и Джин устраиваются поудобнее на полу у их ног. Хёнджин оглядывает свою маленькую компанию друзей и благодарит судьбу за то, что у него такие замечательные друзья.       Фильм отстойный, но с другой стороны, Хёнджин не любитель скримеров. Через полчаса он сдаётся и открывает Candy Crush, чтобы скоротать время. Насколько он может судить, Чонин и Феликс полностью погружены в происходящее на экране, Сынмин, кажется, заснул, а Джисон прижался к Минхо и выглядывает из-за его рук широко раскрытыми от ужаса глазами. Сердце Хёнджина тает — они такие милые, даже несмотря на то, что Минхо постоянно подшучивает над Джисоном и называет его трусишкой.  

Хёнджин: Смотрим фильм. Так скучно, пожалуйста, развлеки меня.

  Ответ приходит примерно через пять минут.  

Чанни <3: Привет, детка. Я только что закончил ужинать. Как прошёл твой день?

Хёнджин: Неплохо! в основном спокойно.

Минхо и Джисон ведут себя как пара. Фу, я скучаю по тебе

Чанни <3: Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. Я позвоню тебе в воскресенье, хорошо?

Ай. Один из дядей слишком много выпил, мне пора — спокойной ночи, да?

Хёнджин: Поговорим в воскресенье!! ❤️

        Поскольку фильм ему всё ещё неинтересен, Хёнджин решает понаблюдать за тем, что происходит на другом конце дивана. Гораздо веселее смотреть, как Джисон прижимается лицом к плечу Минхо и обнимает старшего парня за руку при каждом пугающем моменте, в то время как сам парень краснеет как рак и выглядит так, будто у него вот-вот случится аневризма от того, что его возлюбленный находится так близко.       Хёнджин одновременно умиляется и злится на них. Он рад, что они, кажется, стали ближе, чем когда-либо, но иногда ему хочется схватить их обоих за затылки, столкнуть друг с другом и крикнуть: «А теперь целуйтесь!»       Когда фильм заканчивается (что неудивительно, ведь изгнание демона снова сплотило распавшуюся семью), Хёнджин и Чонин собирают вещи, чтобы отправиться домой, а остальные устраиваются поудобнее, чтобы остаться на ночь. Обычно Хёнджин тоже хотел бы остаться, но из-за субботних танцевальных занятий ему почти невозможно оставаться на ночь у друзей. Он прощается с друзьями и идёт на автобусную остановку, но перед этим многозначительно смотрит на Джисона и кивает в сторону Минхо. Его очень забавляет то, как Джисон краснеет.

💥💥💥

      Феликс намного сильнее, чем кажется, поэтому в воскресенье им удаётся в рекордные сроки занести все коробки Хёнджина в маленькую квартиру. Как и было обещано, Хёнджин угощает веснушчатого мальчика фастфудом из KFC, и они устраиваются на кухне, чтобы поесть и передохнуть. Квартира крошечная, но довольно современная. В комнатах преобладают серые и белые тона с небольшими яркими акцентами. Стены приятного светло-серого оттенка, как и диван и пушистый ковёр. Однако шторы и декоративные подушки для дивана тёмно-фиолетовые, что придаёт пространству немного цвета. Хёнджин считает, что здесь очень уютная атмосфера. Спальня небольшая, ровно такой ширины, как кровать размера «кинг-сайз», которая тянется от стены до стены. Первое, что делает Хёнджин, — достаёт свои любимые простыни и пододеяльник, чтобы застелить кровать, а затем вываливает на неё свои плюшевые игрушки. На стене также висит небольшой телевизор, что странно само по себе, ведь в гостиной тоже есть телевизор.       Рядом с входом есть ещё две двери: одна ведёт в ванную, а другая — в небольшой шкаф-купе, который можно использовать как кладовую. Хёнджин был в восторге, когда узнал, что у него будет ванна. Она занимает половину ванной комнаты, оставляя совсем немного места для унитаза и раковины, но, честно говоря, ему больше ничего и не нужно. В целом он очень доволен своим новым жильём. Он включает музыку и начинает распаковывать вещи, радостно переходя от одной коробки к другой.       — Есть какие-нибудь подвижки на фронте в Чанбине? — спрашивает он Феликса, и тот тут же оживляется, сидя на диване.       — Да, — сияет он. — Мы переспали. Дважды. Хёнджин роняет рубашку, которую держал в руках, и с потрясённым выражением лица поворачивается к Феликсу.       — Ты сделал это?! Боже мой!       Феликс визжит от восторга, когда его друг с воодушевлением набрасывается на него.       — Да! Ой, больно, пожалуйста, не пихай меня в живот. Но да! Я его соблазнил, хе-хе-хе.       — Шлюха.       — Чтобы узнать одного, нужно знать всех.       Хёнджин хихикает, протискиваясь между Феликсом и диванными подушками.       — Посмотри на нас. Всего два парня с горячими бойфрендами.       — Я имею в виду, — вмешивается Феликс. — Я бы не назвал его своим... подожди, ты называешь его своим парнем? Это так серьёзно?       Хёнджин краснеет и не может сдержать тихий возглас.       — Он первым это сказал! Я так удивился! Но да, мы пара.       Веснушчатый мальчик сияет улыбкой, такой широкой, что она могла бы соперничать с самим Солнцем.       — Чувак, это так круто.       — Я знаю, — вздыхает Хёнджин с мечтательным выражением лица. — Я без ума от него. Но сейчас не об этом — расскажи мне всё!       Феликс начинает рассказывать о латексном белье и фаллических продуктах питания, о распакованных коробках, которые пока что забыты, а Хёнджин хихикает на протяжении всей истории.

 💥💥💥 

      Позже, после того как Феликс попрощался и Хёнджин распаковал большую часть вещей, он сбегал в ближайший магазин за недостающими вещами, такими как гель для душа и продукты. Как только он вернулся, зазвонил его телефон, и на экране появилось имя Чана.       — Алло? — отвечает он, включая громкую связь, чтобы разложить продукты по местам.       — Привет, малыш, — приветствует его Чан своим тёплым и успокаивающим голосом. — Уже переехал?       — Всё уже переехал, — отвечает он с улыбкой. — О чёрт, в этом холодильнике есть диспенсер для льда!       Чан смеётся на другом конце провода.       — Только самое лучшее для моего Хёнджинни.       Серьёзно, он вот-вот растает.       — Мне нравится это место, здесь есть всё, что мне нужно! Ещё раз спасибо. Как проходит поездка?       — Ну ты понимаешь. Семья. Люди постоянно ссорятся, а потом напиваются, пока не перестают злиться друг на друга. Сегодня ходили в поход, было здорово — как-нибудь тебя с собой возьму.       — О, я бы с удовольствием! Я люблю пешие прогулки. Как поживает Мина?       — На удивление хорошо ладит с детьми. Сейчас она присматривает за всеми своими двоюродными братьями и сёстрами.       — Милые.       — Ты нашёл мой подарок? — спрашивает Чан, и Хёнджин замирает на месте.       — Чан...       — Ничего особенного! Ну, ладно. Сейчас увидишь. Это под твоей кроватью. Вообще-то, их два.       — Боже мой, — вздыхает Хёнджин, направляясь в спальню. — Я проверю.       Он встаёт на колени, чтобы достать из-под кровати две коробки. Одна из них в подарочной упаковке, а на другой написано, что внутри.       — Робот-пылесос? — восклицает он, поняв, что это такое. — Чан, эти штуки стоят целое состояние!       — Нет, не так. В квартире не было пылесоса, поэтому я купил тебе пылесос. Думаю, тебе нужно скачать для него приложение или что-то в этом роде, я не уверен, но ты разберёшься.       — Я... спасибо тебе. Тебе правда не стоило этого делать. — Хёнджин плюхается на кровать. С каждым днём ему всё легче принимать такие вещи, но иногда это всё ещё даётся ему с трудом. Но он действительно благодарен — Чан всегда был с ним невероятно добр. Самое меньшее, что он может сделать, — это принять его проявления любви.       — Открой другую, — настаивает Чан, словно ребёнок в кондитерской.       — Подожди секунду, — Хёнджин откладывает телефон и идёт разворачивать другую коробку. Он старается не уронить её и замирает, когда наконец открывает. Внутри лежит устройство, гладкое и чёрное, с двумя выступами. На первый взгляд кажется, что поверхность сделана из силикона. Это секс-игрушка. Это очевидно, но Хёнджин не совсем понимает, как это должно использоваться. Если только...       — Чан, это массажер для простаты?       Смех на другом конце провода — достаточный ответ.       — Что...       — И не только это, но и то, что это массажер для простаты с дистанционным управлением, — объясняет Чан. — Угадайте, кто им управляет.       Хёнджин от этого немного умирает.       — Боже мой, — восклицает он, в ту же секунду забывая о своём неприятии подарков. — Пожалуйста, скажи, что это ты. Это ведь ты, верно?       — Конечно, это я, — смеётся Чан, а затем, в своей классической манере, меняет жизнерадостный тон на страстный и тягучий. — Хочешь попробовать?       — Ч-что, прямо сейчас? Разве твоя семья не дома?       — У меня есть своя комната. И ты один.       Этого достаточно, чтобы Хёнджин вскочил с кровати со скоростью пули и одним движением сорвал с себя рубашку и шорты.       — Подожди секунду, — говорит он в трубку и быстро достаёт из ванной полупустой флакон со смазкой. Вернувшись, он бросается на кровать, чуть не сбив с ног робота-пылесоса. Он осторожно ставит его на пол — несмотря на то, что говорит Чан, эти штуки чертовски дорогие, и он не хочет сломать робота ещё до того, как тот выйдет из коробки.       — Я здесь, — сообщает он, слегка запыхавшись. — Как ты... как мне это сделать?       Чан усмехается.       — Жаждущий... пока оставь это, давай просто немного поговорим.       — О чём? — спрашивает Хёнджин. Это был наивный вопрос с его стороны.       — О том, как сильно я по тебе скучаю, — ворчит Чан. — О том, как много я о тебе думал и что я с тобой сделаю, когда вернусь.       — О, — вздыхает Хёнджин, и от знакомого тона Чана по его телу пробегает дрожь. — Я тоже очень скучаю по тебе. Не могу перестать думать о тебе...       — Боже, я тоже. Как же приятно будет снова тебя поцеловать, снова обнять, ммм.       Характерный звук шуршащей ткани выдаёт то, что может делать Чан, и это заводит Хёнджина с рекордной скоростью.       — Ты что, дрочишь? — бесцеремонно спрашивает он, и Чан заливисто смеётся.       — Я скоро буду в порядке.       — Что на тебе надето?                   Хёнджину нужно знать. Из... научных соображений.       — Ну и ну, — фыркает старший мужчина в трубку. — Ничего. Я только что принял душ.       — Чёрт, — вздыхает Хёнджин, опуская руку и поглаживая свой набухший член. Он уже на полпути к полной эрекции, но до этого осталось совсем немного. — Я так сильно хочу тебя увидеть, я так сильно люблю твоё тело.       Просто представьте себе Чана, прекрасного, сексуального Чана, полностью обнажённого и только что вышедшего из душа, который разговаривает по телефону с Хёнджином и при этом ласкает себя — боже. Он сходит с ума от этого.       — Потрогай себя для меня, ладно? — тихо просит Чан, скорее всего, чтобы его никто не услышал.       — У тебя хватает наглости заниматься сексом по телефону, когда вокруг вся твоя большая семья, — дразнит его Хёнджин. — Грязный.       Чан стонет — тихо, сдавленно, но всё же стонет. Хёнджин спускает боксеры ровно настолько, чтобы взять себя в руки и лениво погладить... и, боже, даже мастурбация становится в сто раз приятнее, когда в уравнении появляется Чан.       — Боже, как же я по тебе скучаю, — вздыхает Чан, и его голос трещит в трубке. — Не могу дождаться, когда снова окажусь внутри тебя.       Хёнджин сдерживает стон при мысли об этом и начинает поглаживать себя в комфортном для себя темпе, теперь, когда он полностью возбуждён. Ему хорошо, как и всегда, но ему нужно больше.       — Можно я вставлю его? Я правда возбудился, — просит он, едва расслышав, как Чан дрочит на другом конце провода.       — Давай, милый, — говорит Чан. — Скажи мне, когда будет готово.       Хёнджин быстро смазывает игрушку, включает её кнопкой питания и вводит внутрь. Она довольно тонкая, поэтому входит плавно и без особого дискомфорта. — О чёрт, — вздыхает он. Она ещё даже не включена, но тот, кто её разработал, действительно хорошо справился со своей задачей: тупой кончик игрушки находится под правильным углом и на нужной глубине, так что он чувствует лёгкое давление на простату. — О, как приятно.       — Правда? — спрашивает Чан, хотя, скорее всего, он знает, насколько это чертовски приятно, и просто хочет, чтобы Хёнджин продолжал говорить. Не то чтобы блондин жаловался.       — Да, уже приятно. Интересно, каково будет, когда ты... АЙ!       Чан, придурок, включает её, не успев договорить, и игрушка вибрирует на самой низкой частоте. Она довольно мощная или он просто очень чувствительный? В любом случае, она заставляет его кончить в рекордно короткие сроки.       — Может, сделать погромче? — Чан хихикает, довольный собой.       — Немного, да. — Раз, два, три — и спина Хёнджина непроизвольно отрывается от кровати. — Чёрт, чёрт... слишком много, верни обратно...       Мужчина тут же убавляет громкость, и Хёнджин ощущает вибрацию, которая просто идеальна. От неё у него уже поджимаются пальцы на ногах, а ведь они только начали.       — Не думаю, что продержусь долго, — выдавливает он между стонами. — Эта штука просто сумасшедшая.       Чан вздыхает, и его голос звучит напряжённо. Он явно сдерживает стоны и эта мысль сводит Хёнджина с ума. Образ мужчины перед его мысленным взором затуманивает разум, пока внутри нарастает гудящее удовольствие.       — Ты потрясающе выглядишь, — говорит ему Чан. — Ты всегда так выглядишь, но не видеть тебя всю неделю...       — Поговори со мной ещё, — умоляет Хёнджин, его бёдра двигаются сами по себе, он трётся о пустоту, лишь бы потереться об игрушку. — Твой голос такой... мне он так нравится.       Чан шипит, голос опускается почти до шепота, который течет по линии и прямо в вены Хенджина.       — Когда я вернусь домой”, - стонет он. — Тебе лучше почистить свой календарь, детка, потому что я не собираюсь выпускать тебя из постели. Я собираюсь боготворить тебя. Все. Проклятый день.       Каждое слово сопровождается вздохом, а в трубке едва слышно раздаются звуки того, как Чан удовлетворяет себя, и это ещё больше заводит младшего.       — Сделай погромче, пожалуйста, — хнычет он, переворачиваясь с живота на спину. От трения члена о простыни и усиливающейся вибрации у него закатываются глаза. — О, ах... Чан, я не могу больше...       Мужчина, похоже, не возражает, если судить по его попыткам сдержать собственные стоны.       — Ты такая красивая, детка, можешь кончить для меня? Я так хочу тебя слышать, можешь сделать это для меня, любимый?       — Да, чёрт возьми, да, да, — Хёнджин откидывается на кровать, едва справляясь с нахлынувшими ощущениями. — Я прямо здесь, да-а-а...       Всё его тело напрягается, когда он изливается на простыни, сжимая подушку в кулаках так сильно, что костяшки его пальцев белеют. Он стонет снова и снова, но через несколько секунд его стоны превращаются в жалкие всхлипывания — безжалостная вибрация слишком сильно воздействует на его простату.       — Выключи это, выключи это пожалуйста, — стонет он, размахивая руками и ногами, пытаясь вытащить эту штуку из своей дырочки. Ему удаётся вытащить её как раз в тот момент, когда Чан выключает игрушку, и он падает обратно на кровать. Он проклинает себя за то, что не взял полотенце, и с гримасой отползает от лужицы спермы на кровати.       — Кажется, тебе понравилось, — голос Чана прорывается сквозь туман в его сознании.       — Всё моё тело дрожит, — задыхается Хёнджин, протягивая руку за телефоном. — Это было потрясающе. Боже.       — Спорим, — стонет Чан. — Ты так громко кончаешь, что мне никогда не насытиться этим.       — Тебе хорошо от того, что я делаю? Спорим, тебе не так хорошо, как мне, — лениво протягивает Хёнджин. Теперь, когда оргазм забрал всю его накопившуюся энергию, ему гораздо комфортнее просто лежать на кровати и помогать своему парню кончить.       — Это даже близко не похоже на правду. — Старший уже запыхался, и теперь, когда ему не нужно кончать, Хёнджин может в полной мере насладиться звуками, которые издаёт Чан. — Но твой голос помогает.       — Обе твои руки свободны или ты держишь телефон?       — Обе свободны. У меня в ушах AirPods, — отвечает Чан, уловив двусмысленный тон Хёнджина. — А что, ты хочешь, чтобы я что-то сделал другими?       — М-м-м, — мычит Хёнджин, делая вид, что задумался, — просто для эффекта, как будто он не совсем понимает, чего хочет от Чана. — Тебе стоит поиграть со своими сосками.       Хёнджин не мог выбросить это из головы с тех пор, как узнал, насколько они чувствительны, но у него никогда не было возможности изучить эту сторону Чана — до сегодняшнего дня.       — Что?       — Просто сделай это, Чан, — говорит он и ждёт. Не проходит и пяти секунд, как он слышит жалобный стон — удивительно, каким хриплым и тонким вдруг становится голос Чана, как он и помнил. — Вот так. Каково это?       — Я... я смущён, — выдавливает Чан между двумя стонами. — Обычно я так не делаю, так что это что-то новенькое... очень чувствительно. Приятно.       — Ты чертовски сексуально звучишь, — шепчет Хёнджин. — Твой голос становится таким высоким, это так сексуально.       Чан тихо скулит.       — Это неловко! Но мне слишком хорошо, чтобы останавливаться.       — Нечего стесняться... хотя я был бы не против увидеть, как ты смущаешься в следующий раз, когда я буду с ними играть.       — Ты, — выдавливает из себя старший. — Ты хочешь... поиграть с ними?       — Боже, да, — усмехается Хёнджин. — Щипаю, облизываю и кусаю... может, в следующий раз я оседлаю тебя, а? Тебе бы это понравилось?       — Чёрт, кажется, да. — мяукает Чан. Это так чертовски мило. Хёнджин хочет заставить его плакать.       — Может, я привяжу тебя к кровати, — продолжает блондин, опьяненный властью, которую он внезапно ощутил. — Чтобы ты не мог пошевелиться. Тебе придется смириться со всем, что я с тобой сделаю. Я буду трахать тебя медленно и нежно, как ты и любишь, верно? А пока я буду играть с твоими сиськами — я давно этого хотел. Между ними есть милая родинка, которую я так и хочу все время целовать. И твои соски тоже — они такие чувствительные, что готов поспорить, тебе не понадобится много усилий, чтобы кончить...       — Блядь, — вскрикивает Чан, заставая Хёнджина врасплох. Он прислушивается к тяжелому, прерывистому дыханию и звукам, доносящимся из телефона, и тут его осеняет: Чан только что кончил. Боже. Чану понадобилось меньше пяти минут, чтобы кончить от одной мысли о стимуляции сосков. Боже правый, этот человек сводит Хёнджина с ума. Если бы он не был так измотан, его член уже стоял бы колом от одних этих звуков.       — Боже мой, — икает Чан, всё ещё тяжело дыша. — Откуда, чёрт возьми, это взялось?!       Хёнджин хихикает.       — На самом деле я не знаю. В тот момент мне просто так показалось. Это было нормально?       — Было ли это... да, — недоверчиво смеётся Чан. — Более чем нормально. Кто бы мог подумать, что у моего малыша есть доминантная сторона? Ты стал ещё сексуальнее, что как я думал, невозможно, так что браво тебе за это.       Хёнджин заливисто хохочет, и только Чан и Джисон могут его рассмешить — Джисон, потому что он самый забавный человек на свете, а Чан, потому что рядом с ним эмоции Хёнджина выходят из-под контроля, и его тело реагирует на это истерическим смехом. По крайней мере, так гласит его теория.   Чан присоединяется к нему — он много раз говорил Хёнджину, что тот заразительно смеётся, поэтому они по очереди смеются друг над другом, пока у них не начинает болеть живот.       — Итак, — кашляет Чан между приступами. — Я так понимаю, тебе понравился подарок?       — О, Roomba? Чёрт, да, я всегда хотел такой.       — Ты знаешь, что я не это имел в виду...       — Мне понравилось, — говорит он, прежде чем Чан успевает возмутиться. — Спасибо.       Не только потому, что Чан что-то ему подарил, но и потому, что он об этом подумал. Он так хорошо умеет делать так, чтобы Хёнджин чувствовал себя особенным, что это даже нелепо. И немного пугает.       — Не за что, милый.       Они не ложатся спать, а болтают о менее легкомысленных вещах, пока убираются и возвращаются в постель. Например, о том, что Хёнджин хочет приготовить на следующий день. Или о том, как проходят тренировки. Или о том, как Чан на днях во время прогулки увидел белку, и это напомнило ему о Джисоне.  

Хёнджин: прикрепил файл.

Хёнджин: Дополни сердце, иначе...

Чанни <3: отправил вложение.

Чанни <3: спокойной ночи ❤️

        Хёнджин засыпает с бабочками в животе, глядя на одинаковые селфи, на которых они оба поднимают руки, складывая их в форме половинки сердца.

💥💥💥

Quokka: я поцеловал Минхо.

Джинни: ???!?!?!?!?!??!?!?!