Глава 7. Часть 6
14 декабря 2025 г., 07:57
Рей шел по оживленному кварталу, держа в руках список деталей, которые Айко просила забрать из магазина. Его путь лежал домой, но планы внезапно изменились. К его ногам, бесшумно возникнув из-за угла, пристал кот. Серый, гладкошерстный, с умными зелеными глазами. Он принялся тереться о его штанину, издавая громкое, довольное мурлыкание. Рей остановился и наклонился, его обычно бесстрастное лицо озарилось легким любопытством.
— О, привет, — он протянул руку и осторожно погладил незнакомца по голове. Кот тут же подставил спинку, мурлыканье усилилось. Тогда Рей, недолго думая, поднял его на руки. Кот оказался удивительно спокойным, он устроился на его сгибе локтя и продолжил нежиться, тычась мордочкой в его худи.
С таким «грузом» Рей и вошел в дом. Айко, услышав шаги, вышла из своей мастерской, вытирая руки о тряпку.
— Привет, детали там… — она начала и замолчала, уставившись на пушистый комок в его руках. — Это че?
— Это кот, — просто ответил Рей, как если бы это было самой очевидной вещью на свете. — Давай его оставим?
Айко замерла с открытым ртом.
— Что? Рей, нет! Вдруг он чей-то, хозяева ищут!
— Нет, — возразил Рей, поглаживая кота за ухом. — Он бродячий. Я видел его на той неделе. Он грелся на солнце на развалинах старой кузницы. Давай оставим?
— Я тебя попросила принести детали для нового стабилизатора, а не кота! — напомнила она, подходя ближе, но ее взгляд уже с невольным интересом скользнул по довольной морде животного.
— Деталей не было, — констатировал Рей. — Сказали, завезут завтра.
— Супер, — с сарказмом протянула Айко, скрестив руки на груди. — Зато кот есть.
— Так, мы оставляем? — не отступал Рей, смотря на нее своими темно-фиолетовыми глазами, в которых читалась редкая для него настойчивая просьба.
Айко нервно вздохнула, закрыв глаза на секунду. Она посмотрела на Рея, который стоял с беззащитным существом на руках, словно Древний Маг, нашедший самый ценный в мире артефакт. Затем ее взгляд упал на кота, который, словно чувствуя свою судьбу на волоске, жалобно и проникновенно «мяукнул».
— Черт возьми, — выдохнула она, и её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Ладно. Но только на передержку! Пока не найдем хозяев! Понял?
Рей кивнул, но по тому, как он прижал кота к себе, было ясно — «передержка» уже превратилась в усыновление. Кот, словно понимая это, снова замурлыкал, на этот раз еще громче.
***
Айко сидела за кухонным столом, склонившись над голографическим чертежом, но ее внимание было приковано к другому зрелищу. Посреди гостиной, окруженный разобранными механизмами и ящиком с винтами, ее отец с упоением копался в недрах их андроида-горничной Гленды. Искры от паяльника изредка освещали его сосредоточенное лицо. — Пап, — наконец не выдержала Айко, отодвигая проект. — Гленде уже лет двадцать, ей нужны современные детали, а не твои раритетные шестеренки, найденные на свалке. Сейчас все по-другому! Все — современное! Ее отец, не отрываясь от работы, лишь фыркнул, держа в зубах отвертку. — Пф-ф-ф! Все старое сделано из хорошего, добротного материала. А твой новый вонючий пластик треснет от первого же серьезного удара. — Это нанокомпозит, а не пластик! — возразила Айко, вставая и подходя к нему. — Он в десять раз прочнее твоего металла и втрое легче! Рей, — она обернулась за поддержкой, — скажи ему! Парень, который все это время сидел на подоконнике и молча гладил подобравшегося к нему серого кота, поднял на них свои глаза. Кот мурлыкал у него на коленях, словно маленький моторчик. Рей посмотрел на страстно спорящих отца и дочь, на искрящийся паяльник и на груду деталей, и медленно пожал плечами. — Я не знаю, — честно признался он. — Я… не очень разбираюсь в шестеренках. В итоге спор достиг своего пика. Отец, с горящими глазами, предложил пари. — Хорошо! Давай на спор! Я чиню Гленду по-своему, старым методом. А ты — ставишь свои современные штучки. Посмотрим, чей механизм дольше продержится! — Идет! — тут же согласилась Айко, сжимая кулаки с конкурентным азартом. — Только готовься проигрывать! Я модернизирую ее систему сервоприводов! — А я заменю сенсорный блок на аналоговые кнопки! — не сдавался отец. Они спорили, размахивая руками, тыча пальцами в схемы и перебивая друг друга техническими терминами. Но сквозь это соперничество сквозило столько теплой, привычной любви и взаимного уважения, что даже Рей, наблюдая за ними, не смог сдержать легкой улыбки. Он почесал кота за ухом и подумал, что эти человеческие «шестеренки» — семья, спор, страсть — куда сложнее и интереснее любых механических.***
В один из спокойных дней к Каю без предупреждения заявился Лило. Несмотря на все перипетии и ссоры, они оставались лучшими друзьями, а такие друзья входят без стука, держа в руках пакет с ещё теплыми пряниками. Они устроились на просторном балконе, выходившем в сад, и завели свой привычный, ни к чему не обязывающий разговор. — Так, — Кай отломил кусок пряника. — Как там твое предложение руки и сердца своей даме? Уже продумал все до мелочей? Лило сгорбился, как будто его поймали на чем-то. — Э-э, ну, короче, я думаю, но… — Ну? — Кай поднял бровь. — Че мямлишь?! Не придумал еще своего грандиозного жеста? — Не в жесте дело! — вздохнул Лило. — У меня не хватает воображения, как это реализовать. И я не хочу торопиться. Мне как-то… страшно. Может, через месяц сделаю. — Даже если через месяц, — Кай лениво откинулся на спинке стула, — думай сейчас. Хейзи ждет. И заслуживает самого лучшего. Лило откусил пряник и посмотрел на Кая с внезапным любопытством. — Кай, а ты будешь делать предложение Кару? Или… он тебе? — А кто быстрее догадается, — раздался спокойный голос прямо у него за спиной. Лило вздрогнул, чуть не поперхнувшись, и резко обернулся. Кару стоял в дверях балкона, прислонившись к косяку, с характерной хитрой ухмылкой. — Эй! Не пугай так! — выдохнул Лило, хватаясь за сердце. — Я же могу рефлекторно в тебя водяным смерчем швахнуть! — Слабый ты смерч, — парировал Кару, подходя и забирая со стола один из пряников. — Так что обсуждаете такое важное? И без меня? — Свадьбы, — буркнул Кай, с улыбкой наблюдая, как его парень бесцеремонно ворует угощение. — Решаем, кто кого и как будет спасать от ужасов холостяцкой жизни. — А, — Кару кивнул, его взгляд скользнул по смущенному Лило. — Понятно, зря пришел. Это самая скучная тема. Кай рассмеялся, а Лило смотрел на них обоих с широко раскрытыми глазами, чувствуя себя зрителем в самом интересном спектакле. — Слушай, Кай, — Лило вдруг поменялся в лице, его беззаботное выражение сменилось задумчивым, почти меланхоличным. — Время так быстро летит, а? Помнишь, как мы обсуждали, как списать на зачете по литературе? А сейчас… свадьбы, Королевства, долги… Охренеть, я в шоке! Он покачал головой, смотря куда-то вдаль, за балкон, словно в пролетающих облаках видел отголоски их прошлого. — А помнишь ту лекцию по истории? — он фыркнул, и смех уже пробивался сквозь ностальгию, — где у меня с кишками опять проблемы были? Я так старался сдержаться, а потом БАМ! Пернул на всю аудиторию! А чтобы отвлечь внимание, сразу же на тебя смахнул, типа это ты виноват! — Помню, — буркнул Кай, и на его обычно сдержанном лице расплылась широкая, почти мальчишеская ухмылка. — Мне потом полсеместра «вонючий огнедышащий» дразнили. Спасибо, дружок. Он уже давно смирился с тем, что стал взрослым, нес ответственность за Королевство и принимал судьбоносные решения. Но в душе он был тем самым подростком, который вместе с Лило творил немыслимую жесть в стенах Академии, за что их чуть не отчисляли раз по десять. — Иногда, — тихо, почти про себя, сказал Кай, — хочется вновь окунуться в ту студенческую жизнь. Когда самой большой проблемой была несделанная домашка, а не угроза войны. Кару, до этого молча наблюдавший за ними, прислонился к дверному косяку. Он не был частью тех воспоминаний, но видел отражение той легкости на их лицах. — Судя по вашим историям, — вклинился он своим язвительным тоном, но без обычной колкости, — ваша «студенческая жизнь» была одним сплошным нарушением устава. Неудивительно, что вы стали правителями — кому, как не профессиональным нарушителям спокойствия, и управлять-то. Лило фыркнул, а Кай бросил в Кару скомканной салфеткой. — Ага, а ты бы в нашей Академии долго бы не продержался. С твоим характером тебя бы в первый же день посадили в карцер. — Милый, — Кару поймал салфетку и с достоинством положил ее на стол, — меня моя собственная тюрьма не сломала. Академический карцер был бы для меня курортом. Они замолчали, и тишина снова стала комфортной, наполненной воспоминаниями о дурацких поступках и пониманием, что, несмотря на все перемены, их дружба осталась тем же якорем, что и в школьные годы. — Кстати, — Лило нервно засмеялся, отломив ещё кусок пряника, но не съедая его. — А че насчет Киры? Эм… мы типа с ней вообще не общаемся теперь? — Кира? — Кай отвел взгляд, его палец бессознательно водил по краю стакана. — О, я уж забыл про нее. Как-то неудобно, она ж наша подруга… Но мы просто все в делах. И у нее… дела. — Классные дела, — усмехнулся Кару, прожевывая свой пряник с видом полного безразличия. — Сидите тут, ностальгируете, пряники жуете, а она, выходит, одна со своими «делами» в горюшке купается. — Это сейчас! — огрызнулся Кай, чувствуя, как нарастает знакомое раздражение. — А до этого? У всех коронации, у всех проблемы! Мы не обязаны вечно возле нее сидеть и успокаивать, как няньки. Она сама не хочет, чтобы ей помогали. Она хочет, чтобы все ходили вокруг да около, а иначе — обижается. — Ты… в основном прав, — осторожно согласился Лило, ерзая на стуле. — Мы не обязаны, это да. Но как друзья… должны быть рядом. Она же… тоже часть нашей команды. Нашей банды. — Ну и че сделать? — Кай развёл руками, его голос прозвучал с оттенком бессилия. — Она бы стала общаться с нами, если бы я не показывался вместе с Кару? Нет. Она сама этот выбор сделала. — Опа, — Кару проглотил пряник и язвительно выгнул бровь. — Опять я виноват? Прекрасная логика. Не она тебе изменила в мыслях, а я во всем виноват, потому что существую. — Нет, блять, не виноват! — Кай резко повернулся к нему, но не со злостью, а с отчаянием. — Понимаешь? Никто не виноват! Это она ебнулась! Она не может принять, что мир вертится не вокруг ее обиды! Что у людей своя жизнь, своя любовь! Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. — Я ее простил. За ее ложь про моих родителей. Но я не могу заставить ее простить меня за то, что я полюбил тебя. И я не буду пытаться. Тишина повисла тяжелым, но честным грузом. Лило понимающе кивнул, в его глазах читалась та же усталость от бесконечного конфликта. Кару больше не язвил, а просто смотрел на Кая, в его взгляде читалось редкое понимание. Проблема Киры никуда не делась, но, по крайней мере, здесь, на этом балконе, они могли быть откровенны друг с другом. И в этом была своя горькая правда и своё облегчение. — Сам подумай, — не унимался Кай, все больше разогреваясь от собственных слов. — Она сама виновата. Ходила все время с кислым лицом, мол, «че эти два пидораса тут делают?». Тот факт, что я извинился за измену, за все свои грубые слова… для нее ничего не значит. Наверное. Но я извинился искренне! Если она сама продолжает дуться и обижаться, то пусть! Ее проблемы! — Ну все, успокойся! — рявкнул Кару, хлопнув ладонью по столу так, что пряники подпрыгнули. Его терпение лопнуло. — Мы будем до вечера сидеть и обсуждать вашу пушистую принцессу с ее комплексом жертвы, или займемся чем-нибудь реально интересным? Он перевел взгляд на своего парня, и на его губах появилась та самая хитрая, обещающая улыбка, что всегда заставляла Кая забыть о любых проблемах. — Точно! — Кай хлопнул себя по лбу, будто только что вспомнил нечто жизненно важное. — Мы же к Хорвену собирались! Чай пить, помнишь? — Вспомнил, да? — Кару довольно поднял бровь. — А то я уж думал, мы тут всю ночь просидим, разбирая чьи-то неразделенные чувства. — Ладно, я тогда пойду, — поднялся Лило, с облегчением подхватывая этот поворот. — Айко звала Хейзи на что-то посмотреть. Сказала, Рей чудит. — В смысле «чудит»? — насторожился Кай. — А хуй знает, — Лило пожал плечами, уже направляясь к выходу с балкона. — Вот схожу, гляну, что там у них за «чудо». Если что, созвонюсь. А вы к ледяным идите, разбирайтесь со своими… чайными церемониями. С этими словами он скрылся внутри, оставив их одних. Кару тут же пододвинулся к Каю. — Ну что, милый? Готов к высоким приемам и ледяным взглядам Урлики? — С тобой я готов даже в ад, — усмехнулся Кай, вставая. — Мило. Но пока что хватит и Ледяного Королевства. Они вышли с балкона, оставив позади и пряники, и тяжелые разговоры. Впереди был холодный, но знакомый мир политики, а где-то в городе назревала новая, странная авантюра с участием их друзей. Жизнь, как всегда, не стояла на месте. Лило с Хейзи пришли в гости к Айко. Дверь открыл Рей, и первое, что увидели гости, — это серый пушистый комок, безмятежно развалившийся у него на руках. Глаза Хейзи мгновенно заблестели, а ее острые эльфийские ушки радостно задрожали. — Ой, какой милый котик! — воскликнула она, тут же протягивая руку, чтобы погладить незнакомца. — Откуда вы такого взяли? Какая милашечка! — Это че? — спросил Лило, скептически оглядывая животное. — Это Рей притащил, — с театральным вздохом ответила Айко, развалившись в кресле. — Вот, познакомьтесь. Новый член семьи. — И как зовут нашего малыша? — спросила Хейзи, почесывая кота за ушком. Тот в ответ замурлыкал так громко, что, казалось, завибрировала вся комната. Айко и Рей переглянулись. В суматохе они как-то упустили этот важный момент. — Пусть будет просто «кот», — невозмутимо заявил Рей, как если бы это было самым логичным решением в мире. — Э, какой «просто кот», — фыркнул Лило. — Херню не неси. Придумай что-нибудь нормальное. — Пусичка! — с энтузиазмом предложила Хейзи. — Или Милашка? Бусинка? — Это кот, а не кошка, — возразил Рей, притягивая питомца ближе, как бы защищая его от излишней сентиментальности. — Я не знаю имен для котов. Может, назвать в честь Первого Создателя Пустоты — Они? — Фигня полная! — категорично заявила Айко, качая головой. — Предлагаю по-старинке, как у нас всех называли котов: «Пушистик», «Мявка», «Лучик». Что-нибудь простое и милое. Рей нахмурился, явно не удовлетворенный вариантами. Он развернул кота мордой к себе и посмотрел на него с невероятной серьезностью, как будто проводил древний ритуал наречения. В комнате повисла напряженная тишина. — Будет… Гуляш! — торжественно провозгласил он. В комнате воцарилась мгновенная, оглушительная тишина. — Кто?! — хором выдохнули Айко, Лило и Хейзи. — Гуляш, — невозмутимо повторил Рей, как если бы объявлял название новой звёздной системы. Лило первый не выдержал и разразился хриплым смехом. — Гуляш! Рей, ты не маг, ты еблан. Хейзи пыталась сдержать смех, прикрывая рот ладонью, но ее плечи предательски тряслись. — Это… очень оригинально… Айко просто ударила себя по лицу, смотря на Рея с смесью отчаяния и нежности. — Ты серьезно? Гуляш? Мы назовём нашего питомца в честь мясного блюда? Рей, ни капли не смущаясь, погладил кота по голове. — Он не против. Смотри, он мурлычет. И правда, «Гуляш», казалось, был совершенно счастлив и терпеливо принимал свою новую, хоть и весьма гастрономическую, судьбу.***
Тем временем Кай и Кару навещали Короля Хорвена в его ледяной цитадели. Они сидели в строгом актовом кабинете, где все — от массивного стола до гобеленов на стенах — дышало холодной официальностью. Кай и Король обсуждали дальнейшие планы по стабилизации отношений между Королевствами, в то время как Кару, сидя чуть поодаль, строил едва уловимые, но откровенно насмешливые гримасы в сторону Урлики. Та, однако, не обращала на него внимания, всем видом показывая полную погруженность в разговор своего повелителя. — Так, сколько Вы планируете править? — спросил Кай, отставляя в сторону пустой фарфоровый бокал. — Может, еще год. Не больше, — ответил Хорвен, его голос, как всегда, был спокоен и лишен эмоций. — Пора бы и отдохнуть. Да и власть не менялась вот уже шестьдесят пять лет. Это… тяжело. Времена меняются, и надо дать дорогу новому поколению. Кай мельком взглянул на Урлику, пока слуга бесшумно подливала им чай. На лице заместительницы короля не дрогнул ни один мускул, но в ее позе читалась готовность в любой момент вступить в спор. — Ты мне вот что лучше скажи, Кай, — начал Король, складывая пальцы домиком. — Что там с твоим отцом? Кай почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он откашлялся. — А, он… Ну, он в тюрьме. Я не мог его убить. А вот он… без проблем бы на моем месте это сделал. — У него были намерения, — Кару внезапно стал серьезным, его игривое настроение испарилось без следа. — То, что его собственный сын сказал перед всем народом… это удар в самое его огненное, гордое сердце. Он этого не простит. Никогда. — Такому, как он, — холодно, отчеканивая каждое слово, вступила в разговор Урлика, — в тюрьме даже не место. Кай понимал. Он и сам ненавидел отца всеми фибрами души, но эти слова заставили его содрогнуться. Он прекрасно понимал, что она имела в виду. — И что, — Кару повернулся к ней, его голос прозвучал как удар хлыста, — ты намекаешь на казнь? Че за базар такой, Урлика? Ты думаешь, мы не понимаем? — Все, успокойтесь, — резко, но без агрессии, сказал Кай, чувствуя, как атмосфера в комнате накаляется до предела. — Не надо… обсуждать это дальше. Эта тема закрыта. Он встретился взглядом с Хорвеном, и хоть у него был открыт один глаз, но он прочитал нечто похожее на понимание. Некоторые решения, какими бы тяжелыми они ни были, должен принимать только он. И обсуждать их, даже с самыми близкими союзниками, было опасно. Тишина, повисшая в кабинете, была красноречивее любых слов. Их компания стала чуть теплее, лед официальности понемногу таял. Темы менялись, а чай в изящных фарфоровых чашках постепенно остывал. — О, Урлика! — вдруг встрепенулся Кару, снова возвращаясь к своей роли смутьяна. — Как там наш общий любимец, Раон? Цел ли? Жив ли? — Да! — подхватил Кай, искренне заинтересовавшись. — Что с ним? Где он сейчас? Урлика нахмурила свои идеально очерченные брови и демонстративно отвернулась, чтобы поправить вазу на столе. — Он… не знаю. Но где-то со своей огненной подружкой, — она выдохнула это слово с таким презрением, будто это была проказа. — И что? — Кару развел руки в стороны с преувеличенным безразличием. — Парень молодой, пусть встречается с кем хочет. Я, вон, еще дальше уехал, и ничего. Кай вдруг покраснел, почувствовав на себе спокойный, все понимающий взгляд Короля Хорвена. Ему стало неловко, что их личные драмы разворачиваются прямо здесь, в королевском кабинете. Урлика же лишь фыркнула, но в ее глазах, обычно таких твердых, мелькнула тень настоящей боли. Она любила брата. А он, видимо, забыл. Забыл, как во время войны она, тогда еще почти девочка, тащила его, совсем маленького, через заснеженные леса, прячась от огненных демонов. Как отдавала ему последний кусок хлеба. Как дрожала от страха, но не отпускала его руку. Она просто беспокоилась. Всегда любила, всегда заботилась, всегда скучала по тому мальчику, который смотрел на неё, как на единственную защиту в этом жестоком мире. Кару увидел ее лицо — не злое, а уставшее и по-своему растерянное — и неожиданно для всех смягчился. Его язвительная ухмылка сошла на нет. — Эй, не раскисай, — сказал он уже без насмешки, а скорее с неловкой прямотой. — Хочешь, за уши его тебе снова притащу? Наверняка, он у Кая в Королевстве где-нибудь тусуется. Урлика медленно перевела на него взгляд и покачала головой. В ее позе снова появилась привычная твердость, но теперь в ней не было враждебности. — Не надо. Сам придет, если захочет. В этих словах была не обида, а горькая, выстраданная мудрость. Она наконец отпускала его. Возможно, впервые за долгие годы. Король Хорвен наблюдал за этой сценой молча, и за скрытой маской читалось глубокое понимание. Он знал цену семейным узам и тому, как больно их рвать, даже во имя свободы. Кай и Кару, наконец покинув официальные покои Ледяного Королевства, решили заглянуть в бар — проверить, как идут дела без присмотра. Морозный воздух щипал щеки, но после напряженной беседы с Хорвеном и Урликой он казался освежающим. По пути Кару дурачился как подросток: то подставлял ножку, то сдергивал с Кая капюшон, то дразнил его оброненной в разговоре фразой. Кай, уставший от политики, но не от его общества, лишь покачал головой, показал ему язык и пошел вперед, намеренно прямая руки в карманах и делая вид, что не замечает этих выходок. — Ну-ка, покажи ещё раз! — не унимался Кару, ловко обогнав его и повернув его лицо к себе двумя пальцами. — Чего? — буркнул Кай, хотя прекрасно понял. — Язык, — потребовал Кару с наигранной серьёзностью. — Тот самый, который ты мне только что показал. Кай, поколебавшись секунду, в недоумении высунул язык. Он был обычным, но… действительно, кончик его был чуть более заостренным, чем у человека — тонкая родовая черта демонического происхождения, обычно незаметная глазу. — Хрена себе! — глаза Кару расширились от неподдельного удивления. — Почему я никогда раньше не замечал такого?! — А что… что такого? — Кай убрал язык и нахмурился. — Это обычная фигня у демонов. Ничего особенного. — Вау… — Кару продолжал смотреть на него с восхищением, как на редкое явление природы. — Но почему, когда я с тобой целовался, я не чувствовал этого? — Потому что это обычный язык! — Кай закатил глаза, но по его щекам разлилась легкая краска. — Что тебя так волнует? Но Кару не отставал. Он шел задом наперед перед ним, не сводя с его губ взгляда. — Ничего, просто… интересно. На что еще он способен, этот твой «обычный» язычок? — он поднял брови, и его ухмылка стала откровенно похабной. — Заткнись, — фыркнул Кай, пытаясь обойти его. — Или, может, он у тебя… чувствительнее? — Кару продолжил, его голос стал низким и соблазняющим. — Я сказал, заткнись! — Кай попытался оттолкнуть его, но тот был проворнее. — Ладно, ладно, — сдался Кару, наконец вновь поравнявшись с ним, но его плечо по-прежнему навязчиво касалось плеча Кая. — Но когда доберемся до бара, ты мне все про него расскажешь. Каждую… детальку. Кай лишь тяжело вздохнул, но в углу его рта играла сдержанная улыбка. Иногда его парень был невыносим. Но именно эти глупые, несерьезные моменты заставляли его забыть, что они короли, бывшие враги и носители вековой вражды. Они были просто двумя идиотами, влюбленными в путь домой.
