У вымысла твой вкус

Время уже перевалило за обед. Скай не смог найти в себе силы на пробежку этим утром: после первого же будильника телефон был переведён в беззвучный режим. Парень недовольно посмотрел на свет, пробивающийся сквозь закрытые шторы, затем зарылся в одеяло и предпочёл просто спать дальше. Лежать в отключке до тех пор, пока мозг хоть немного не восстановится после перегрева. Но даже в этом не было покоя. Периодически вздрагивая, будто падая во сне, Скай открывал глаза и вновь вспоминал Нани. Или Шина. Он уже не мог различить, кто из них первым приходил в голову. Ему было плохо, тошно от собственных чувств. Можно было бы относиться ко всему проще — как многие фанаты: погрезить перед сном о любимом персонаже, снять напряжение и спокойно жить дальше. Он мог бы забить, работать как раньше, если бы не одна назойливая мысль, которая снова и снова возвращалась: Тот самый Шин здесь. Он рядом. Он дышит с ним одним воздухом. Его буквально можно коснуться рукой. Его, блядь, можно коснуться. И каждый раз, когда эти фразы вспыхивали в голове, будто удар тока проходил по телу — короткий, обжигающий, оставляющий дрожь в пальцах. Находясь близко к Нани, реальность и выдумку разделяла тонкая, почти невидимая грань. Направляя взор на партнёра, он видел не только друга — он видел вымысел, который когда-то прожил с ним такую настоящую жизнь, будто у неё действительно был вес. Наверное, его волновала не столько внешность Нани, сколько история, которую они прожили на площадке. Он скучал. Так сильно скучал по времени, когда он мог безопасно теряться в этих глазах. И касаться Его, не задумываясь. Скучал по возможности защищать своего друга от всех возможных опасностей. По тому, как они стояли спиной к спине против всего мира. Он с нежностью вспоминал, как нёс избитого Шина на спине. И самые тёплые объятия — крепкие, исцеляющие, такие родные. Его горячие слёзы на плече Сэйнта. Он так скучал... по истории, которая закончилась слишком рано. Когда камеры переставали снимать, и тленный взгляд Шина за долю секунды сменялся нежными глазами Нани, почему-то становилось необъяснимо грустно. Мимолётный тихий плач отзывался в сердце Ская, будто ускользало что-то очень важное. Сценарий больше не существовал. И чувства, которые когда-то были игрой, вдруг стали слишком реальными. Но реальность — это Нани. И именно поэтому всё так сложно. Шин теперь был для него как незаживающая рана: тёплая память, которая при каждом прикосновении отзывалась тоской. Скай чувствовал себя предателем — то ли собственных эмоций, то ли друга. Как актёр, он должен уметь отделять образ от человека, свои чувства от чувств персонажа. Но по какой-то причине это было просто невозможно. Было настолько тяжело держать себя в руках, настолько трудно дышать, что хотелось исчезнуть. Или наоборот — оказаться настолько близко к объекту вожделения, чтобы ощущать его дыхание на своей коже... Блядь. Это всё — ненормально. Запретно. Чуждо здравому смыслу. Но чем сильнее Скай пытался оттолкнуть это чувство, тем яростнее оно возвращалось — как волна, которая швыряет на берег и тут же стягивает обратно в глубину. И он тонул. Тонул в собственной влюблённости, в стыде, в фантазиях, в тревоге. Завтра ему придётся вылезти из-под одеяла и снова встретиться со своей болью лично. Оставалось лишь надеяться, что он научится жить с этим дальше. Что когда-то станет легче. Но сейчас чёрные бездонные глаза были устремлены в красивую, но смертельно одинокую фантазию. Факт оставался фактом: никого и никогда Скай ещё не желал с такой мучительной силой. Но тот образ, что будил в нём жар, был всего лишь вымыслом — тонкой тенью роли. От непрерывного потока мыслей, грудную клетку сдавило сильнее, чем прежде. Дыхание стало быстрым и рваным. Веки опустились, чтобы не дать выхода слезам. Время перестало существовать в этой комнате. Тьма была не из-за наступления ночи, она была внутри Ская — вязкая и удушающая.

***

Он лежал так долго, пока всё тело не стало больным, тяжёлым, будто налитым свинцом. И кто знает, как долго бы это продолжалось, но настало время выбираться из берлоги — медленно, почти на ощупь, на подгибающихся ногах. Скай действительно ощущал себя ужасно слабым — физически и морально. Но сегодня нужно двигаться. Он просто выполнит свою работу, без лишних мыслей и эмоций. Просто сыграет очередную роль. Небольшая фан-встреча немного приободрила, и Вонграви даже не пришлось слишком фальшиво улыбаться. Но в чём он действительно превозмогал — так это в том, чтобы не дать себе задержать взгляд на глазах Нани дольше, чем могло выдержать его сердце. Он почти не смотрел на друга в этот день, пока того не требовала ситуация. Фанатам нельзя было давать повод для беспокойства, поэтому Скай старался изо всех сил не подавать виду, что ещё вчера напоминал живого трупа в собственной постели. В конце встречи парней попросили изобразить несколько милых поз для фото — на память о чудесном дне. Вонграви справлялся и с этим, пока Нани не коснулся пальцем его щеки. Для фанатов это стало самой сладкой фотографией в их коллекции, причиной радости, которая отозвалась оглушительной волной счастливых криков. Лишь для одного Ская в этот момент мир оглох. Всё его тело перестало функционировать. Сердце пропустило удар, а лёгкие забыли, на кой чёрт вообще существуют. Это было не впервые. Обычно Скай замирал, не видя перед собой ничего и никого, кроме расплывающейся пустоты. Объяснения этому явлению он сам не находил — глупая биомашина просто брала верх над сознанием, оставляя после себя на коже ощущение того секундного касания ещё очень надолго. Но в этот раз от прикосновения Нани в груди зажёгся огонёк. Воспоминаний. О Шине. И обжёг его до вполне реальной, ощутимой боли. Сердце будто проткнули металлической спицей. Для всех остальных прошло всего две секунды, для Ская — сотни кадров, пронёсшихся перед глазами. Улыбка Шина — последнее, что он увидел, прежде чем пришёл в себя. Тёплая, искренняя, широкая улыбка, которая принадлежала только Сэйнту. Интересно, можно ли ненавидеть себя больше, чем сейчас? Скай натянул улыбку, пока его глаза потерянно искали хоть какой-то воображаемый маяк, который не позволил бы ему потеряться и утонуть в собственных чувствах. Каждый взгляд на людей вокруг давался с трудом, словно он держался на краю обрыва. А от осознания, что на него в данный момент ещё и смотрит Нани… накатывало ощущение, будто кто-то невидимый беспощадно давит на сердце. Скай улыбался, внутри насмехаясь над самим собой — ещё немного, и он просто сойдёт с ума. Хиранкит задержал взгляд на партнёре чуть дольше, чем позволяла ситуация. В его глазах мелькнуло что-то тревожное — будто он пытался считать с лица Ская то, что тот так старательно прятал под натянутой улыбкой. Нани едва заметно дёрнул бровью, будто чего-то испугался или позволил смелым предположениям выбраться наружу. Виновато опустив глаза, он поспешил поблагодарить всех присутствующих за поддержку, направив внимание толпы в другое русло.

***

Вонграви вернулся домой как можно раньше: солнце только коснулось горизонта, когда у входной двери раздался звон ключей. В голове было пусто. Не было ни желания слушать музыку, ни смотреть дурацкие ТВ-шоу на фоне. Хотелось забить чем-то ноющий желудок, смыть с себя всю видимую и невидимую грязь в холодном душе и снова встретиться с подушкой. Тело тянуло вниз — оно ощущалось тяжёлым и непослушным, то и дело собирая все углы квартиры, а ноги путались на ровном месте. Выйдя из ванной, Скай натянул свободные тёмные джинсы, белую футболку и голубую клетчатую рубашку поверх. Сменил постель из последних сил, торопясь наконец лечь, но планы на бесцельное изучение потолка в темноте сорвал звонок. С прикроватной тумбочки в глаза ударил свет дисплея — Нани. Не то чтобы Скай не хотел принимать звонок, но рука отчего-то совсем не поднималась. Тяжело вздохнув, он всё же ответил — кажется, на самом последнем гудке. — Слушаю… — Кхун'Скай, ты нормально себя чувствуешь? — неуверенно спросил голос по ту сторону. — Бывало и лучше. Но я буду в порядке. Просто… нужно отдохнуть, — честнее он ответить не мог. — Ты ведь поехал домой, да? — Как раз собирался прилечь. — А Нани… Нани может приехать к тебе? — вопрос прозвучал увереннее, но голос всё же дрогнул в конце. На линии повисла тишина, давящая и ожидающая. Насколько вообще хорошая это идея — в сложившейся ситуации? Скай смиренно закрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь ответить спокойно, хотя внутри ВСЁ било тревогу. — Ты… можешь, конечно. Но с чего так внез… — Нани скоро будет. Не засыпай, пожалуйста. На этих словах звонок оборвался, оставив за собой шлейф неуверенности и нарастающего волнения. Скай наконец смог пошевелиться и медленно убрал телефон, который молчал уже секунд десять. Он аккуратно опустился на кровать, продолжая безразлично смотреть вникуда. Лишь спустя время пришло осознание: как бы он ни пытался сейчас наладить своё тяжёлое, сбившееся дыхание, сердце колотилось всё сильнее — с каждым шагом Нани, который приближался к нему.