Сквозь облака красной пыли

Последняя неделя ноября выдалась невыносимо долгой. Каждый день у них проходили: многочасовые теоретические тесты, сложнейшие практические задания на тренажерах, психологические стресс-тесты и бесконечные медицинские обследования. Центр погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь щелчками клавиатур и приглушенными шагами по коридорам. Минхо провел эти дни в состоянии перманентного сосредоточенного истощения. Он спал урывками, ел за компьютером, перечитывая конспекты, и чувствовал, как напряжение сжимает виски стальным обручем. Единственными проблесками в этом монотонном кошмаре стали редкие моменты в столовой или на совместных тренировках, где он пересекался с Сынмином. Тот, казалось, переносил нагрузку легче — его осанка оставалась безупречной, а взгляд — ясным, но Минхо научился замечать микроскопические признаки усталости: чуть более замедленные движения, едва заметные тени под глазами. Однажды вечером Минхо, возвращаясь с симулятора, застал его спящим за столом в библиотеке, уткнувшимся лицом в раскрытый учебник по ксенобиологии. Он не стал будить его, лишь накинул на его плечи белый халат и ушел, чувствуя странное тепло в груди. Наконец настало утро дня «Икс». Все кандидаты были собраны в главном зале. Воздух был густым от смеси надежд и страха. Скоро здесь объявят имена тех, кто продолжит подготовку в Хьюстоне. Минхо сидел между Чаном и Чонином, сжимая в кармане серебряный брелок-«Орион». Он чувствовал, как дрожат его пальцы. Рядом, через проход, сидел Сынмин — прямой, невозмутимый, но его взгляд был прикован к сцене с такой интенсивностью, что, казалось, мог прожечь экран. На сцену поднялся господин Со. В зале воцарилась мертвая тишина. — Господа, — его голос прозвучал торжественно. — Вы прошли через серьезную подготовку. Каждый из вас достоин высочайших похвал. Но миссия «Красный горизонт» требует от нас сделать самый трудный выбор. Он сделал паузу, обводя зал взглядом. — Следующие четыре кандидата продолжат подготовку в Космическом центре Джонсона в Хьюстоне. Минхо задержал дыхание. Сердце колотилось так громко, что заглушало все другие звуки. — Бан Чан, — первое имя прозвучало, как выстрел. Чан рядом с ним коротко выдохнул, его плечи расслабились. — Ли Минхо. У Минхо перехватило дыхание. Кровь с шумом прилила к голове. Он слышал, как Чонин хлопает его по спине, но звук доносился будто издалека. — Ким Сынмин. Минхо непроизвольно повернулся и встретился взглядом с Сынмином. В его обычно невозмутимых глазах плескалось чистое, ничем не разбавленное облегчение. Он коротко кивнул Минхо, и в этом кивке было все: и признание, и уважение, и обещание будущих испытаний. — Ян Чонин. Четвертое имя повисло в воздухе, и Минхо почувствовал, как что-то сжимается в его груди. Их команда. Их четверка. Господин Со закончил речь, но Минхо уже почти не слышал слов. Он видел, как Чан обнимает Чонина. Он видел, как Сынмин медленно поднимается со стула, его лицо снова стало маской сдержанности, но в уголках глаз таилась глубокая, тихая радость. Их ждал Хьюстон. Их ждал «Орион». Их ждал Марс. Но в этот момент, глядя на освещенные сценой лица своих товарищей, Минхо думал только об одном. Самое большое приключение человечества начиналось здесь и сейчас. И он был его частью.