Сквозь облака красной пыли

Подготовка была завершена. Теперь их везли на микроавтобусе по пустынным дорогам Техаса к месту последней стоянки перед Марсом — космодрому SpaceX в Бока-Чике. Расстояние от Хьюстона было не таким уж большим, но вид за окном менялся кардинально. Урбанистические пейзажи Хьюстона сменились плоскими равнинами, а затем начались прибрежные марши и длинные песчаные пляжи Мексиканского залива. Минхо смотрел в окно, стараясь не смотреть на Сынмина, который сидел через проход. Это было мучительно сложно. После той ночи на крыше между ними установилась новая, хрупкая и волнующая связь, но они молчаливо договорились — нет, даже не договорились, а интуитивно поняли, — что сейчас, на финишной прямой, любое её проявление будет неуместным и опасным. Для миссии, для команды, для них самих. Чан и Чонин обсуждали технические детали предстартовой подготовки. Хёнджин, сидевший рядом с Чаном, внимательно слушал, временами задавая вопросы — уже гораздо более уверенно и по делу. Чан отвечал ему с той же сдержанной собранностью, что стала для них нормой. Водитель указал вперед. — Впереди Бока-Чика. Прибываем через десять минут. Впереди, над линией плоского побережья, начали вырастать странные силуэты. Огромные белые цилиндры шатров-ангаров, сложные конструкции стартовых столов, и — самое грандиозное — устремленные в небо серебристые корпуса Starship, похожие на космические корабли из фантастических фильмов, ставшие вдруг реальностью. Рядом с этим технологическим прогрессом простирались нетронутые пляжи с белым песком и бирюзовые воды залива. Контраст был сюрреалистичным. Микроавтобус замедлил ход на КПП. Чан обернулся к команде, его лицо было серьезным, собранным, лицом командира, который ведет свой экипаж к главному рубежу. — Прибыли. С этого момента мы на изоляции. Последний этап, ребята. Двери микроавтобуса открылись, впустив внутрь влажный, соленый воздух океана и запах раскаленного металла. Впереди был их корабль. И их общая тайна, которую им предстояло пронести через последний рубеж, отделявший их от звезд. Минхо ждал своей очереди на выход из машины, пропуская вперед Чонина. Его взгляд невольно упал на Сынмина, который уже вышел и, запрокинув голову, смотрел на вершину огромного ангара. Солнце освещало его профиль, и Минхо снова почувствовал тот же трепет, что и на крыше в Хьюстоне. Но сейчас к нему примешалась новая, острая и совершенно неожиданная мысль. Они здесь, в изоляции, на пороге величайшего приключения. Их отношения, едва успев зародиться, висели в хрупком равновесии. Что будет дальше? Что, если... их влечение перейдет в ту самую, максимально близкую фазу? Ту, о которой Минхо позволял себе думать с замиранием сердца в самые темные ночи. И тут его как обухом по голове ударила суровая реальность. У него ничего нет с собой. Ничего из того, что в подобных ситуациях считается базовой необходимостью, элементарной подготовкой ответственного взрослого человека. А они находятся на строго охраняемом объекте, в предстартовом карантине. Никаких походов в магазин. Никаких посылок извне. Они отрезаны от мира. «О, Господи...» — ужас, ледяной и абсолютно иррациональный, окатил его с головой. Лицо его побледнело. Он застыл на ступеньке автобуса, не в силах сдвинуться с места, смотря в пустоту широко раскрытыми глазами, в которых читался настоящий ужас. Сынмин, обернувшись, чтобы что-то сказать, заметил его выражение лица. Легкая, счастливая улыбка мгновенно сошла с его губ, сменившись мгновенной аналитической тревогой. Он сделал шаг к Минхо, его брови сдвинулись. — Минхо-хён? — тихо позвал он, его голос прозвучал как щелчок, выводящий из ступора. — Что-то не так? Ты выглядишь... Ты в порядке? Минхо резко моргнул и перевел на него взгляд. Он видел в глазах Сынмина беспокойство, смешанное с вопросом. Как ему объяснить? Как сказать, что его охватила паника не из-за старта, не из-за Марса, а из-за чего-то такого... такого земного и постыдного в данных обстоятельствах? — Я... — его голос сорвался. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Всё в порядке. Просто... осознал, что мы уже здесь. По-настоящему. Это была не совсем ложь, но и не правда. Сынмин смотрел на него с пристальным, изучающим взглядом, явно не веря. Он видел, что что-то не так, что-то конкретное и тревожное. — Уверен? — мягко настаивал он, понизив голос, чтобы их не слышали другие. Минхо кивнул, слишком резко, и насильно заставил свои ноги сойти с подножки автобуса на твердую землю Бока-Чики. Но осознание своей неподготовленности остались с ним холодным камнем на душе, и он понятия не имел, как это решить. Они молча прошли за сопровождающим в просторное, но аскетичное здание общежития. Белые стены, функциональная мебель, вид на стартовые столы из окон — всё дышало стерильной эффективностью и полным отрешением от внешнего мира. Размещали их, как и в Хьюстоне, в одноместных комнатах. Минхо машинально бросил свою сумку на кровать в номере 4B и застыл посреди комнаты, все еще не в силах прогнать навязчивую мысль. Он слышал, как в коридоре Чан отдавал распоряжения на день, голос Хёнджина, отвечавшего ему, звучал собранно. Обычно это зрелище слаженной команды радовало его, но сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он уже собирался принять душ, когда в дверь тихо постучали. Три быстрых, едва слышных удара. Минхо нахмурился — кто это? Осторожно приоткрыв дверь, он увидел Сынмина. Тот стоял, прижавшись к косяку, его лицо было серьезным. — Можно? — прошептал Сынмин, бегло оглянувшись на пустой коридор. Не успев ответить, Минхо почувствовал, как тот проскользнул внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Они оказались в сантиметрах друг от друга в тесном пространстве между дверью и стеной. — Мы улетаем через пятнадцать часов, — просто сказал Сынмин, его голос был непривычно тихим. Он не спрашивал, что тревожит Минхо. Он вообще ничего не спрашивал. Его пальцы мягко коснулись виска и Минхо почувствовал, как по телу разливается тепло. Он закрыл глаза, прижавшись щекой к его ладони. — Я уже сейчас скучаю по этому, — прошептал Сынмин, его губы едва коснулись губ Минхо. Их поцелуй был медленным, глубоким, словно они пытались запастись этими ощущениями на месяцы вперед. Минхо впился пальцами в ткань его свитера, притягивая ближе. Каждое прикосновение, каждый вздох казались драгоценными — они знали, что скоро даже такие простые вещи станут очень сложно осуществимыми. Его язык скользнул между губ Минхо с влажной настойчивостью, а пальцы впились в его бедра через ткань брюк. Минхо ответил тем же, его руки метались по спине Сынмина, ощущая каждую напряженную мышцу под тонкой тканью свитера. Руки Сынмина под футболкой хёна сомкнулись на его талии, а большие пальцы уперлись в горячую кожу низа живота и каждый раз, когда пальцы задевали резинку штанов, по телу Минхо пробегала судорога. Минхо отвечал яростно, воздуха не хватало, губы были влажными и распухшими, но он не мог насытиться. Вместо этого он отклонил голову Сынмина, его рот перешел на шею, на ту чувствительную линию, где пульс бился, как у загнанной птицы. Он прикусил кожу, не сильно, но достаточно, чтобы Сынмин резко вдохнул, и его большие пальцы на животе Минхо на мгновение замерли, а затем надавили сильнее. — Минхо... — его имя на губах Сынмина звучало как стон. Но Минхо уже опускался ниже, к ключицам, целуя, покусывая, оставляя влажные следы на идеально ровных костях. Он чувствовал, как под его губами вздымается грудь Сынмина, как напрягается его тело. Он сводил его с ума так же, как его сводили с ума эти чертовы пальцы на животе. Это была пытка и блаженство, и они оба потеряли счет всему, кроме этого — жара, дыхания и нарастающей волны, которая вот-вот должна была их накрыть. Но в коридоре послышались шаги и голос Чана, звавший всех на ужин и брифинг. — Двадцать минут до сбора! — голос Чана прозвучал прямо за дверью. Они резко отпрыгнули друг от друга, как обожженные, услышав командира. Минхо с ужасом смотрел на свою явно выдающуюся проблему. — Мне срочно нужен ледяной душ, — прошептал он. — Кажется, мне тоже, — смущенно пробормотал Сынмин, стараясь прикрыть свою собственную заметную реакцию оттягивая край свитера. — Нет, Сынмин, — Минхо покачал головой, и нервный смешок сорвался с его губ. — Если мы пойдем в душ вместе, то даже ледяная вода не поможет.. Они замерли в неловком молчании, осознавая правдивость этих слов. Сынмин нервно поправил очки. — Тогда, ты иди, хён, а я... попытаюсь взять себя в руки. — Хорошо, — Минхо уже двигался к двери. Сынмин принялся ходить по комнате и отвлекать себя мыслями о завтрашнем дне. Дверь душевой открылась с тихим скрипом. Минхо вышел, растирая волосы полотенцем, и только через мгновение осознал, что забыл надеть футболку. Капли воды стекали по его плечам и груди, оставляя влажные следы на коже. Он поднял голову и встретился взглядом с Сынмином. Тот стоял посреди комнаты, застыв. Его глаза были широко раскрыты, а губы слегка приоткрыты. «Черт», — мелькнуло в голове у Минхо. Он видел, как взгляд Сынмина скользит по его мокрой груди, задерживается на каплях воды, исчезающих в линии пресса. Это длилось всего несколько секунд, но показалось вечностью. Сынмин резко откашлялся. — Я... — его голос сорвался. — Ты не помогаешь! Минхо инстинктивно прикрыл грудь полотенцем, но это только усилило неловкость. — Забыл футболку, — пробормотал он, ощущая, как глупо это звучит. Сынмин, все еще стараясь отвести взгляд от мокрого тела Минхо, сглотнул и сделал шаг к двери, чтобы прислушаться к шуму в коридоре. — Похоже, все уже пошли в столовую, — прошептал он, обернувшись. Он встретился взглядом с Минхо, и в его голосе прозвучала мягкая, но настойчивая нота. — Ладно, одевайся. Надо выходить. — Иду, — коротко бросил он, и по его лицу пробежала тень улыбки, быстрой и почти незаметной. В столовой они подсели за стол ко всем, Минхо слышал, как Чан что-то говорил Сынмину о графике, и тот отвечал своим обычным ровным тоном — невозможно было представить, что минуты назад этот человек терял голову у него в объятиях и шептал его имя.