Сквозь облака красной пыли

Хёнджин включил камеру и вышел в эфир. Настало время выполнить одну из ключевых задач миссии. — Всем привет, Земля! Это Хван Хёнджин, первый гражданский участник миссии «Красный горизонт», — он улыбнулся в объектив, сидя в своём кресле в жилом модуле, закреплённый ремнями. Позади него был виден фрагмент иллюминатора с непроницаемой чернотой и яркой, одинокой звездой — Землёй, уже уменьшившейся до размеры крупной монеты. — Мы уже далеко от дома, летим к Марсу. И сегодня я покажу вам, как устроен наш дом на эти долгие четыре месяца. Трансляция шла с двадцатисекундной задержкой, но комментарии начинали появляться уже сейчас — восторженные, любопытные, их сотни в секунду. — Вот наше основное жизненное пространство, — Хёнджин плавно отстегнулся и, оттолкнувшись, поплыл к центру модуля, ловко управляя телом в невесомости. Камера на шлеме следовала за ним. — Здесь мы едим, работаем, общаемся. Всё закреплено: и стол, и ноутбуки, и даже вилки. Иначе уплывут. Он показал крошечную кухонную зону с магнитными кружками, систему рециркуляции воды, компактные тренажёры, пристёгнутые к стене. Его рассказ был живым и искренним. Вернувшись, он стал читать комментарии вслух, выбирая самые интересные. — «Хёнджин, как ощущается невесомость? Правда ли, что привыкаешь?» — прочитал он вслух и на мгновение задумался, его улыбка стала чуть более сложной. — Честно? Странное ощущение, как будто кровь приливает к голове и ты вечно падаешь, — и это не проходит. Во всяком случае, не полностью. Оно просто... становится фоном. Твоей новой реальностью, к которой ты не «привыкаешь» в смысле «перестаёшь замечать». Ты учишься в ней функционировать. Он отстегнулся и медленно, очень осознанно, позволил телу всплыть, раскинув руки. — Вот прямо сейчас. Он мягко толкнул себя к потолку, перевернулся и завис у «пола». — «Верх» и «низ» не вернутся. Это правда. И да, иногда всё ещё кажется, что нужно за что-то ухватиться. Но теперь я знаю, что это иллюзия. — Еще это чем-то похоже на морскую болезнь когда первые дни кружилась голова и был слабый аппетит. Его тон был не жалобным, а констатирующим и даже немного философским. Это была не картинка идеального космонавта, а рассказ человека, который проходит через реальную адаптацию. В чате посыпались комментарии: «Это звучит и страшно, и интересно», «Спасибо за честность», «Правда ли, что у вас один душ на всех?» — прочитал он и рассмеялся. — Нет, к сожалению, душа в обычном понимании тут нет. Есть влажные салфетки, зубная паста которую можно глотать, сухие несмываемые шампуни, а воду мы очень экономим. — «Как вы справляетесь в тесном замкнутом пространстве?». — Как справляемся? Распорядком. Работой. И — хорошей компанией, — он обернулся, как будто почувствовав чьё-то присутствие, и его лицо осветилось более тёплой, живой улыбкой. В этот момент в кадр, помахав рукой, вплыл Чонин. Он держал в руках какой-то сложный модуль с проводами. — О, ты здесь! Привет, Земля! — легко крикнул он, не смущаясь камеры. — Не мешаю? — Нисколько! — Хёнджин улыбнулся, и в его взгляде появилось настоящее облегчение — наконец-то живое взаимодействие, а не монолог. — Знакомьтесь, это наш гений цифровых систем и главный по всему, что мигает, пищит и подключается, — Ян Чонин. Он спасал МКС от сбоев, а сейчас следит, чтобы мы не застряли посреди пути. — Не преувеличивай, — засмеялся Чонин, закрепляя модуль на столе и начиная его разбирать. — Я просто делаю то, что люблю. А Джини у нас главный по красоте и веселью. Без него тут было бы скучно, как в серверной без окон. — Эй! — фальшиво возмутился Хёнджин, но было видно, что комплимент ему приятен. — Что ты делаешь? — спросил Хёнджин у Чонина, поворачивая камеру к его рукам. — А, это резервный контроллер системы вентиляции. Шумит немного. Решил почистить контакты и перепрошить прошивку, пока есть время. — Вот видишь, Земля? Романтика космоса — это ещё и вечная возня с железками. — Кстати, я тебе как-раз липучку для микрофона принёс, — вспомнил Чонин, показывая маленький рулончик материала. — Чтобы в следующий раз, когда будешь философствовать в эфире, он у тебя из рук не уплыл. Держи. Он протянул липучку. Хёнджин потянулся, чтобы взять, но в невесомости движения совпали не совсем точно. Их пальцы встретились, обхватив не липучку, а руки друг друга, на секунду сплетясь в неловком, но забавном рукопожатии-недопонимании. Они замерли, потом одновременно рассмеялись — естественно, смущённо и очень по-дружески. — Видите? — сквозь смех сказал Хёнджин, наконец забирая липучку. — Даже просто передать вещь — это квест. Но мы справляемся. Этот момент — смех, сплетённые на мгновение пальцы, взаимная поддержка в голосах — стал тем кадром, который сразу же разлетелся на гифки и сотни постов. В чате немедленно пошли комментарии: «Как романтично!», «Это больше, чем дружба, я чувствую!», «Чонин заботится о нём!». Когда трансляция подходила к концу, Хёнджин прочёл последние комментарии. — «Вы с Чонином такие милые вместе!» — прочитал он и засмущался. — Спасибо всем за внимание! Следующий эфир — через четыре дня. Возможно, покажем вам звёзды через большой иллюминатор. Связь прервалась. В модуле воцарилась тишина. Чонин, закончив с контроллером, взглянул на Хёнджина. — Ну что, как тебе? — Отлично, — Хёнджин выдохнул, снимая камеру. — Спасибо, что пришел. С тобой было… проще. — Всегда рад составить компанию, — улыбнулся Чонин. — То, что они там пишут про «милых»… не обращай внимания. — сказал Хёнджин. Меня постоянно с кем-то шипперят, издержки профессии так сказать. Они оба засмеялись. Но на Земле, в соцсетях скриншоты их совместного эфира уже расходились со скоростью света. Появились теги. Фанаты айдола уже заметили, как Чонин поправлял камеру на Хёнджине, как они переглядывались, как легко смеялись друг над другом. Родился первый хэштег, — #хёнины. Люди начали фантазировать, анализировать их «моменты», строить теории. Совершенно неожиданный побочный эффект миссии, который был на руку её популяризаторам. А в это время на корабле, просматривая сводку упоминаний миссии, Сынмин, с его аналитическим умом, одним из первых заметил всплеск интереса именно к этим двум. Он поднял бровь, изучил статистику, и на его лице появилась лёгкая, понимающая улыбка. Ещё одна непредвиденная переменная в уравнении их полёта.