Сквозь облака красной пыли

Прошёл месяц с того дня, как «Орион» перешёл на тихое, почти неуловимое дыхание ионных двигателей. Два гигантских веера солнечных батарей, похожие на крылья сказочной птицы, ловили частицы света, превращая их в слабый, но неумолимый поток ионов, вытекающий из сопел. Корабль набирал скорость с терпением самой природы. Для экипажа это означало войти в новый режим — режим рутины, растянутой во времени. Ежедневные проверки систем, двухчасовые физические тренировки на тренажёрах, связь с Землёй с возрастающей задержкой. Чан, видя, что основные системы работают стабильно, разрешил начать запланированные научные программы. Сынмин погрузился в свою стихию с головой. Его биолаборатория, компактный, но невероятно насыщенный модуль, стала его крепостью. Здесь он запускал эксперименты по влиянию микрогравитации на клеточные культуры, наблюдал за поведением генетически модифицированных растений, призванных стать основой марсианских оранжерей. Он исчезал туда на долгие часы, выходя только на обязательные собрания и приёмы пищи. Для Минхо эти недели стали временем тихого, но настойчивого голода. Редкие, украденные взгляды в общей зоне, случайные прикосновения при передаче данных — этого катастрофически не хватало. Даже те редкие, неловкие поцелуи в темноте служебных отсеков, которые они изредка позволяли себе раньше, теперь сошли на нет. Сынмин был физически здесь, но мыслями — в своих пробирках и графиках. Между ними протянулась невидимая стена из расписания, обязанностей и протоколов. И Минхо понял: так больше не может продолжаться. Если они не наладят что-то сейчас, за два месяца этот холодный, профессиональный вакуум станет нормой. Но желание «наладить» упиралось в три конкретные, непреодолимые на первый взгляд, стены: - Невесомость. Как заниматься сексом, когда любое резкое движение отправляет тебя в противоположный угол, а удержаться можно только за поручни? Это был не романтический вызов, а инженерная задача со множеством неизвестных. - Их было пятеро в металлической банке. Камеры наблюдения, постоянная возможность, что кто-то войдёт. У них не было своего угла. - У Минхо так и не было пресловутой смазки и презервативов. И даже если бы она была, как пользоваться смазкой в невесомости? Она бы разлетелась на сотни липких, неконтролируемых шариков. Мысль обсудить это вслух казалась нелепой и постыдной. Но альтернатива — медленное отдаление — была хуже. Решение созрело у него внезапно, во время очередного ужина, когда Сынмин, пробормотав что-то о показаниях своих приборов, устремился обратно в лабораторию, даже не доев. Минхо подождал час. Потом направился к биомодулю. Дверь была приоткрыта. Внутри царил синий полумрак, нарушаемый только мягкой подсветкой, где зеленели какие-то водоросли. Сынмин парил в центре, закрепившись ногами за петли, и вглядывался в микроскоп, подключённый к монитору. На экране плыли причудливые клеточные структуры. — Не мешаю? — тихо спросил Минхо с порога. Сынмин вздрогнул, но не обернулся. Его спина напряглась. — Нет. Входи. — Его голос звучал устало, но привычно собранно. — Проверяю скорость деления клеток в третьем поколении. Удивительные аномалии… Минхо вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Он не стал приблжаться, остановившись у стойки с реактивами. — Нужно поговорить. — О чём? — Сынмин наконец оторвался от окуляра и медленно развернулся. — О том, чего нет, — прямо выпалил Минхо. Сынмин замер. Он поправил очки. — Чего именно нет? Показатели жизнеобеспечения в норме. График работ выполняется. Ты говоришь о дефиците какого-то конкретного ресурса? — Он искренне пытался понять, сузив глаза. — Если это о свежих продуктах, то мы исчерпали лимит яблок ещё на прошлой неделе… — Нет! — Минхо чуть не задохнулся от смеха и отчаяния. Он схватился за поручень, чтобы не закрутиться от эмоций. — Не яблок! Хотя и их тоже, чёрт возьми. Я говорю о… — он замялся, ища подходящие технические термины, которые дошли бы до этого гения. — О… о недостаточной частоте интерперсональных тактильных взаимодействий! О критическом снижении коэффициента приватности! О том, что наш совместный график больше напоминает расписание двух роботов на сборочной линии, а не… не того, что должно быть! Сынмин замер, его мозг явно переваривал эту информацию, переводя с эмоционального на логический. — А. Ты имеешь в виду, что наша сексуальная активность снизилась до нулевых значений, — констатировал он с той же простотой, с какой говорил бы о pH раствора. — Но почему ты не сказал этого сразу? — Сынмин посмотрел на него с лёгким упрёком, как на студента, который плохо формулирует задачу. Минхо снова рассмеялся, на этот раз с настоящим облегчением. — Потому что не каждый начинает такой разговор с «Привет, как дела, у нас нулевая частота половых контактов»! Обычно люди говорят «нам нужно поговорить о наших отношениях»! — «Отношения» — слишком расплывчатый термин, — невозмутимо заметил Сынмин. — Он включает в себя сотни переменных: распределение обязанностей, эффективность коммуникации, совместное времяпрепровождение… А ты имел в виду вполне конкретную физиологическую и психологическую потребность. Так и надо было формулировать. Минхо просто покачал головой, улыбаясь. Этот человек был невозможен. И он обожал его за это. — Ладно, моя вина. Формулировал плохо. Так что? Констатируем проблему? Нулевая частота? — Констатируем, — кивнул Сынмин, и в его глазах зажглась знакомая искорка. — И я ее уже решил. Минхо снова замер, поражённый. — Погоди. То есть пока я тут изнывал и придумывал, как к тебе подступиться, ты уже всё… подготовил? Сынмин кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, будто ему предложили самую увлекательную задачку. — Совершенно верно. Я определил временное окно с минимальной вероятностью вмешательства, выбрал локацию с возможностью фиксации в пространстве и разработал последовательность действий, минимизирующую шум и прочие риски обнаружения. — Есть еще одна проблема… самая дурацкая. У меня нет… ничего. Ни смазки, ни презервативов. — В медпункте есть образцы хирургического геля на водной основе. Он достаточно вязкий, в невесомости его поведение… предсказуемо. А насчёт контрацепции… — он запнулся. — Статистически, риск нежелательной беременности в нашей ситуации близок к нулю, но риск инфекций… Его необходимо нивелировать. Я… я позаботился об этом. Минхо уставился на него. — Что? — Я взял запас с Земли, — Сынмин говорил, глядя куда-то в район плеча Минхо. — Они у меня. В герметичных, индивидуальных упаковках. — Боже, — прошептал Минхо, качая головой, но внутри у него всё пело от облегчения и нежности. Минхо перестал смеяться. Он смотрел на этого удивительного человека, который мог говорить о самом интимном, как о прокладке маршрута, и это было самым романтичным, что он слышал за последний месяц. — Ладно, профессор, — он сказал мягко. — Расскажи мне как и что ты задумал. Но сначала… — он осторожно, давая время отстраниться, прикоснулся к его щеке. — Сначала просто побудь здесь. Здесь, со мной. Хотя бы пять минут. Сынмин замер, затем его тело, до того напряжённое, обмякло. Он наклонил голову, прижавшись щекой к ладони Минхо, и закрыл глаза. — Поцелуй положительно влияет на моё психоэмоциональное состояние. Готов собрать данные? — Гипотеза требует экспериментальной проверки. Приступай,хён.