Во всем есть смысл

Пчелкин сделал шаг ко мне, почти неосознанно, будто его тело само тянулось ко мне вопреки всем доводам рассудка. Я подняла голову и наконец встретилась с ним взглядом… и внутри все сжалось в пружину. В его глазах читалось то, чего я ожидала увидеть: решительность. «Оля, — тоскливо подумала я, — он понял что мною ее не заменить.» И от этого стало одновременно страшно и… странно пусто. Давно я не ощущала себя такой одинокой. Но рассказать ему об Олеге нужно в любом случае. Он глубоко вдохнул, словно набираясь смелости, и тихо произнес: — Катя… Я должен тебе кое‑что сказать. Я чуть приподняла брови, спокойно, даже немного равнодушно. Но внутри все кричало: «Не надо! Остановись! Мы оба знаем, чем это закончится!» Пчелкин сделал еще шаг. Я не отстранилась, но скрестила руки на груди и смотрела настороженно, с напускной смелостью. Потому что страх уже был внутри меня. Там, в глубине, в разъедающих душу угрозах Тихонова, в пустых обещаниях, в одиночестве холодных ночей. — Я долго не мог разобраться в себе, — продолжил он, подбирая слова с такой тщательностью, будто каждое могло ранить, — гонялся за чем‑то призрачным, за кем-то. Убеждал себя, что это важно. А сейчас понимаю: все это время рядом должна была быть ты. Я же вспомнил тебя. Тогда, на школьной дискотеке ты вытирала мне кровь и успокаивала, пока не пришел Космос. Я тоже помнила этот момент. В очередной раз ребята с кем-то устроили разборки, практически на пустом месте. Кто-то неплохо достал Пчелу и тот отлетел практически мне в руки. Как осоловело он смотрел в мои глаза, пока я своим носовым платком зажимала рану и советовала ее зашить. Тогда пришел Космос и практически оттащил тебя подальше со словами «Ментов вызвали, валим». А сейчас молчание повисло между нами, как натянутая струна. Я чувствовала, как бьется кровь в моих висках — оглушающе громко, почти болезненно. — А как же Оля? — спросила я тихо, практически на грани слышимости. Он улыбнулся — грустно, виновато, да так что я изумилась. Сомневаюсь что хоть кто-то в этом мире, кроме разве что его родителей в детстве, видел такое выражение у Вити Пчелкина. — Ее нет, — просто произнес он и я поняла все что он хотел этим сказать, — только сегодня я по‑настоящему увидел. Увидел, кто мне на самом деле нужен. Увидел, что я терял, гоняясь за тенью. Он сделал еще шаг. Расстояние между нами сократилось до вздоха и я услышала такой знакомый запах одеколона, сигаретного дыма и мятной жвачки. — Ты не обязана мне верить. Но я хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я не уйду. Тишину нарушало только тиканье часов — методичное и безжалостное. Сколько было отмерено? Мой взгляд скользнул по его лицу, краем сознания я отметила как напряженно сжаты его челюсти, и снова подняла взгляд смотря прямо в жесткие голубые глаза Пчелкина. И вдруг поняла что больше не боюсь. Ни его. Ни себя. Ни того, что будет дальше. — Я никогда не хотела чтоб ты уходил, — мягко сказала я и прикоснулась к его щеке. Одним движением он прижал меня к себе и я содрогнулась. Не от холода, который он принес на своем заснеженном пальто, а от отпускающего меня напряжения. Пружина внутри разжалась и от этого прикосновения по телу пробежала волна тепла, которого я не чувствовала давно. Очень давно. Казалось, в прошлой жизни. — Слушай, — сказал он чуть громче, отстраняясь, но продолжая сжимать мои руки, — я знаю, что этот хмырь тебе угрожал. И я собираюсь решить этот вопрос. Но для этого нам нужно действовать быстро и осторожно. Я кивнула, сжимая его пальцы в ответ, осознавая что верю ему. Не потому, что он пообещал защиту, а потому, что в его глазах никогда не было лжи. Только сухая готовность действовать. — Что ты предлагаешь? — спросила я и, на мое удивление, голос не дрогнул. — Мне нужно знать чем он угрожал, дословно, — его цепкий взгляд блуждал по моему лицу, но мысли были далеко. — Сказал что я должна перестать тебя, вас, — поправилась я, — консультировать. Держаться от тебя подальше. Обещал убить меня и… — Кого? — он приподнял брови так что на лбу собрались морщинки. — Янку. Сказал что знает где я живу и чем живет моя рыжая подружка, — я глубоко вздохнула, сдерживая слезы, — обещал что начнет с нее. Но она же вообще не при чем! — Спокойно. Во‑первых, тебе нельзя оставаться одной. Тем более в этой квартире, раз она уже засвечена. Сегодня же переедешь ко мне. Во‑вторых, нужно поговорить с Белым — он должен знать об угрозах этого козла. В‑третьих… — он замолчал, задумавшись. — В‑третьих? — повторила я с надеждой глядя на него. — Нужно нейтрализовать этого козла. Пока он спокойно топчется по городу, ты не будешь в безопасности. Мое лицо помрачнело. Я представила, как это будет: новые угрозы, слежка, и, скорее всего, насилие. Возможно убийство. И не одно. А ведь есть еще старший Тихонов. — Ты не можешь просто его нейтрализовать, — собравшись с духом, словно речь шла не о жизни человека, начала я, — если с Олегом что-то случиться, то Семен Петрович в стороне не останется. Это опасно. — Да, — согласился Пчелкин, с удивлением смотря на меня, — но и бездействие опасно. Мы не можем просто ждать, пока он сделает следующий шаг. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. В голове крутилось множество вопросов, но один был важнее всех: «Могу ли я ему доверять?» Да. Могу. Если не ему, то никому. — Ладно. Я согласна. Но… мне нужно собрать вещи. И предупредить Янку. — Разве твоя подруженция дома? — с сарказмом спросил Пчелкин, — тогда я удивлен что она до сих пор не стоит у нас над душой. — Нет, она оставила записку, что уехала с Федором, — хмыкнула я. Даже Пчелкин видя Яну всего несколько раз разгадал ее бесячий характер. — С Федором? С Федором Самохваловым? — переспросил он. — С ним, — подтвердила я глядя как на его лице проступает удовлетворение. — Тогда можешь за нее не беспокоиться. Он сможет защитить твою язву, — весело сообщил мне Витя и продолжил, — я наберу ему. — Отлично, — я провела рукой по своему лицу, собираясь с мыслями, — тогда… Тогда давай сделаем так: я быстро соберу самое необходимое, а ты подождёшь меня внизу? Хочу еще раз проверить квартиру, убедиться, что ничего не забыла. Он был недоволен. Я видела это по его глазам — он не хотел оставлять меня одну даже на пять минут. — Пожалуйста, — добавила я, глядя ему в глаза, — мне нужно пару минут побыть одной. Он кивнул, сдаваясь. — Хорошо. Жду десять минут. Если ты не спустишься, то поднимусь и сам тебя заберу. Не задерживайся. — Обещаю, — слабо улыбнулась я чувствуя что в груди теплеет от мыслей. Он беспокоится обо мне. Я не одна. Я почти в безопасности. Дверь за Витей тихо закрылась, а я на секунду прислонилась к стене. Ноги дрожали, но это была не слабость, а адреналин, смесь страха и надежды. «Все происходит слишком быстро», — подумала я. Признания, решения, планы — как вихрь, который подхватил меня и несет в неизвестность. Но в этом хаосе было одно незыблемое: теперь у меня есть союзник. Человек, который не отвернулся и не испугался при первых возникших у меня трудностях. Как мой бывший парень — однокурсник. Отбросив все сомнения я прошла в спальню. Достала небольшую сумку — ту самую, с которой когда-то пришла в эту квартиру, к Яне. Теперь она станет моей спутницей в другую новую жизнь. Начала складывать самое необходимое: смену одежды, белье, документы, небольшую косметичку с лекарствами и, поколебавшись, сунула флакон духов. Без них я точно не буду чувствовать себя на своем месте. Каждый предмет брала с особой тщательностью. Это были не просто вещи — это были кусочки моей прежней жизни, которые я собиралась взять с собой в неизвестность. Как будто, если забуду хоть что‑то, прошлое сможет меня догнать. Поколебавшись несколько секунд убрала туда же фото своей семьи. Закончив сборы, еще раз окинула взглядом комнату. Ничего не забыто. Вихрем пронеслась по квартире, наводя минимальный порядок. Вроде все. Внизу намекающе раздался короткий сигнал клаксона. Выключила свет, заперла квартиру и спустилась вниз. Пчелкин ждал у подъезда. Увидев меня, он тут же подошел, выкинув недокуренную сигарету. — Все в порядке? — спросил он, забирая сумку из моих рук и открывая мне дверь машины Фила. — Да, — ответила я, вдыхая холодный ночной воздух и поежилась. Пока я садилась он закинул сумку на заднее сидение и, через секунду оказавшись рядом завел машину. Мы ехали молча. Я задумчиво смотрела в окно и гадала: Как Янка? Она в безопасности? Федор не должен подвести, но все равно сердце сжималось от тревоги. Что дальше? Олег вряд ли отступит. Я знала это. Его взгляд, его голос — в них была яростная решимость наркомана. Мы подъехали к дому Пчелкина. Он вышел первым, обошёл машину, открыл мне дверь. — Добро пожаловать, — сказал с легкой улыбкой, — на время это и твой дом тоже. Я вышла. Хлопнула дверь подъезда и мы оказались внутри. Уже в лифте, по традиции, он прижал меня к себе. Дрожь опять сотрясающая мое тело немного унялась, ведь я почувствовала себя в безопасности рядом с ним. Спокойно, Катерина, спокойно. Он знает что делать. В его квартиру я зашла уже почти спокойно: знакомая уже обстановка, знакомые запахи словно твердили что здесь меня никто не тронет. — Располагайся, — сказал он, ставя сумку на пол прихожей и помогая мне снять пальто, — ванная там, кухня — прямо. Ну впрочем ты в курсе. Если хочешь, прими душ, переоденься. Я пока приготовлю чай. Я кивнула. Мне нужно было время. Время, чтобы осмыслить, чтобы привыкнуть к новой реальности. В ванной я включила воду, посмотрела на свое отражение. Темные волосы обрамляющие мое лицо казались слишком непривычными, резкими. И в тоже время на контрасте глаза казались ярче. В глазах видна усталость, но и что‑то еще. Что‑то, чего не было раньше. Там больше не было загнанности. Там была уверенность? Может быть. Я умылась холодной водой, переоделась в тонкий свитер, все же меня до сих пор немного знобило. Потом вышла. Пчелкин сидел на кухне, перед ним была пепельница с только что потушенной сигаретой и мобильный телефон. На столе уже стояли две чашки чая, тарелка с домашним печеньем. Он поднял взгляд: — Ну как? — Нормально, — села напротив, пожав плечами на его вопросительный взгляд, — просто все слишком быстро. — Знаю. Но так надо. Он говорил тихо, но твердо. И от этого становилось легче. — А что дальше? — спросила я. — Дальше будем действовать. Ты уже в безопасности. Теперь нужно разобраться с твоей подругой. Потом — разберемся с Олегом. — Ты уверен, что справишься? — глупо спросила я не зная, что скрывается под словом «разберемся». Он улыбнулся. Немного насмешливо, так по-пчелкински. — Не один. Мы справимся. Вместе.