Etherized Against the Sky

галлагер сегодня выглядел хорошо. если честно, он выглядел так же, как и всегда. на нём были серые спортивные штаны с квадратными задними карманами, за которые микки всё время цеплялся мизинцем и дёргал. штаны были на завязках, так что он тянул и за шнурки, однажды даже оттянул собранный у бёдер край, просто чтобы заглянуть вниз, к его прикрытому боксерами паху. галлагер засмеялся и отмахнулся от него. будь паинькой, сказал галлагер, когда микки флиртующим голосом пробормотал: камон, мужик, просто хочу посмотреть… ну это, дай взглянуть, а? — и галлагер оттолкнул его: ты видел его миллион раз, мик, — на что тот глупо ответил: но не миллион и один. у галлагера была причина одёргивать его: формально они были в публичном месте. уйдя из дома матери, после… ну, после всего, микки запрыгнул на метро, старательно избегая смотреть на тех, кто косился на промокшего его. оттуда он пешком дошёл до группового дома. он принял душ, натянул свою убитую футболку и бездумно уставился в телик в общей комнате. это продлилось минут сорок, пока игги с остальными парнями не вернулись с вылазки. они разлеглись, заняли всё пространство и потребовали внимания микки, и в конце концов он выскользнул за дверь — переполненный и перегруженный. можно было бы поговорить с игги. слова вертелись на кончике языка. этот странный чел, который вонял мочой и ходил в зелёных кроссовках, уже успел захватить пульт, остальные почти дрались с ним за него, а игги сидел рядом с микки и поддразнивал их. микки смотрел на него, обдумывая, набираясь смелости, но потом… потом он не стал. и странно, что не потому, что струсил. а потому, что уголки губ игги поднимались в улыбку. он выглядел довольным, счастливым, окружённым друзьями в групповом доме. микки даже не понял, когда эти парни стали им друзьями, но так и вышло, и он не хотел прерывать это воспоминаниями об их матери. игги даже заметил, что микки какой-то странный: — что с тобой? — спросил он, дружески стукнув его в плечо. — отъебись, — сказал микки, приняв решение. игги хмыкнул и попытался взять его в захват за шею, и всё это было слишком — парни смеялись, игги казался таким довольным, а микки всего час назад сидел в ванной с тостером. так что он выскользнул наружу и завис в коридоре, размышляя. он мог поговорить со стрикландом — в этом он не сомневался. стрикланд бы слушал, кивал и говорил всё правильно. но микки понимал, что не должен был навещать мать. стрикланд бы его утешил, но и отчитал тоже, а микки был не в том настроении. через несколько часов у микки была терапия, так что если он дотянет до неё, может, поговорит об этом с нуй. не особо хотелось. сама мысль рассказывать нуй о лоре казалась не особо привлекательной. до микки начинало доходить, что у него вообще-то полно вариантов: он мог поговорить с игги, со стрикландом, с нуй, с колином. мог позвонить линде и поговорить с ней — линда обожала поливать лору грязью. бля, он мог вообще вернуться в общую комнату и рассказать всё парням. они бы поняли. у всех у них были похожие истории. это было странное ощущение — знать, что у тебя есть выбор. почти катарсическое: он мог сам решать, к кому идти, не потому что это был единственный человек, который его выслушает, а потому что выбранный человек лучше всего подошёл бы под конкретный момент. и, конечно, был один вариант, который тянул сильнее всех. самый очевидный. теперь он был чистый, чуть расслабившийся, мышцы уже не твёрдые, но хотя бы рабочие; он был готов увидеть галлагера. он повернул обратно: снова сел на метро — теперь уже без косых взглядов — а потом пешком дошёл до уоллес-стрит. он обошёл дом боллов, опустив голову, и прямиком пошёл к дому галлагеров. было позднее субботнее послеобеденное время, и галлагер говорил, что будет занят весь день, но когда микки постучал, тот не выглядел особенно раздражённым. наоборот — вышел на улицу, зевнул так широко, что хрустнула челюсть, и провёл рукой по только что подстриженным рыжим волосам. честно говоря, микки нужен был отвлекающий манёвр. он не собирался вываливать галлагеру всё, что на душе. он ещё не был готов. ему просто хотелось не думать о некоторых событиях. а галлагер идеально для этого подходил. потребовалось всего пара попыток, чтобы уговорить галлагера пойти с ним в кино. теперь они петляли по улицам, специально выбирая задворки, чтобы микки мог цепляться к галлагеру без риска быть замеченным. и да — он цеплялся. потому что галлагер выглядел охуенно. всё в нём давило на нужные кнопки. эти тупые серые штаны, эта тупо приятная улыбка, эти тупые рыжие волосы. всё это было таким тупым, что микки хотелось поцеловать его до потери дыхания, пока он не стерёт эту тупую улыбку с его лица. отвлечение, да. он ткнул локтем галлагеру в бок, и тот высунул язык, пытаясь лизнуть микки. микки позволил себя поймать, и они слегка поборолись — наполовину драка, наполовину лапанье; по сути, драка была лишь поводом, чтобы микки мог нащупать пресс галлагера. микки вывернулся, убежал на пару метров по улице, галлагер за ним, оба смеясь. наркотиков не было. микки сам не понимал, что в него вселилось. он, страшно сказать, хихикал — а это смешно, потому что мужики не хихикают. мужики хмыкают. но он хихикал, короткие смешки срывались сами собой, и он позволил галлагеру снова поймать себя, прижать к стене переулка и впихнуть колено между его ног. галлагер прижалcя, и микки почувствовал, как твердеет — и галлагер это тоже почувствовал. потом галлагер с лёгким смешком отпрыгнул, и теперь уже микки гнался за ним, ныряя в другой переулок, пока не поймал галлагера за бёдра и не прижался эрекцией к его заднице. — хм, что это? — сказал галлагер нарочито невинным голосом, проводя рукой по выпуклости на штанах микки. — ты пушку носишь, мик? — я всегда при себе, галлагер, — выдал микки глупость, трясь о стык его бедра и задницы. галлагер развернулся молниеносно и ткнул микки в грудь. попал точно в сосок, как будто прицелился, и снова убежал, смеясь. микки надувшись — наверно, слишком утрированно, слишком по-гейски — потер сосок. — вернись сюда! они снова свернули в переулок, и микки заскулил: — камон, мужик, дай взглянуть, ну хоть чутка. йен запрокинул голову и рассмеялся — боже, он был прекрасен — зелёные глаза блеснули, когда он отступил, держа руки перед собой, оставляя расстояние. микки остановился, переминаясь с ноги на ногу, нарочито глядя на пах йена, виляя бровями. йен посмотрел направо — поворачивая всю голову — потом налево, так театрально, что микки снова прыснул смехом. убедившись, что никто не идёт, йен чуть стянул штаны, и микки начал улюлюкать и свистеть от восторга. йен выглядел довольным, поправляя штаны. затем сказал: — твоя очередь! микки опять расхохотался, отступил. и снова они понеслись, микки пересёк улицу и влетел в очередной переулок. этот оказался тупиком, и йен загнал его в угол. микки сделал пару ложных манёвров, но йен читал его как открытую книгу, перекрывая выход. — ну же, микки, — попросил йен. микки провёл языком по зубам, развернулся и спустил штаны, выставляя зад. йен не упустил момент: за пару шагов приблизился и прижался к микки, пока тот пытался натянуть штаны обратно. не раздумывая, йен захмыкал и сжал его зад своей огромной ручищей. — эй-эй! я не говорил, что можно трогать! — рассмеялся микки. он ткнул йена локтем и увернулся из-под руки, едва не попав в его цепкие пальцы. и снова принялись бегать, два парня, просто флиртующие, пытающиеся забыть сложности жизни. десятиминутная дорога до кинотеатра растянулась на сорок минут погони — и оба считали это гораздо веселее самого фильма. после фильма они были возбуждённые от всей этой беготни и от того, как соприкасались коленями в неожиданно переполненном зале (слишком переполненном для минета), и йен пробормотал: — фионы сегодня нет. лип свалил, живёт хуй пойми где. можем попробовать у меня? не знаю насчёт мелких. микки кивнул, и они снова сорвались, смеясь и гоняясь друг за другом. в какой-то момент забежали в магазин, йен обаятельно выбил для них шестёрку пива, и они несли её в бумажном пакете до дома галлагеров. им повезло: дом был тёмным. йен проверил комнаты одну за другой, потом выскочил, глаза яркие, возбуждённые. — никого нет. не знаю, сколько у нас времени… моя мама и фрэнк тоже у нас живут. кто угодно может вернуться в любую минуту. — вперёд, мужик, — сказал микки. йен потащил его наверх, микки по пути всё пытался вытащить его член, а йен отмахивался: — подожди пару минут, мик, почти пришли. йен привёл его в чужую комнату — наверняка фионы — одну из тех, где кровать побольше. он закрыл эти странные дверные шторы и, немного подумав, придвинул к ним комод. потом оглянулся и ухмыльнулся. йен полноценным наскоком сбил микки на кровать, и оба снова громко засмеялись, каждый пытаясь взять верх. микки обвил его талию ногами, и йен уткнулся лицом в плечо микки, бормоча: — ты теперь обезьяна? ты, блять, обезьяна? — пытаясь стряхнуть его. йен дёрнул его за волосы, как последняя стерва, и микки запустил руку ему в спортивки — раз играем грязно, значит, микки играет по-грязному. смех йена запнулся, и он отстранился, пытаясь стянуть с себя футболку. — давай, мик, разожми ноги, дай снять. — зачем ты её снимаешь? — улыбка не сходила с лица микки. вероятно, глупая, слишком широкая. он знал, что у него большие кроличьи зубы, потому что игги раньше его за это подкатывал, но остановиться не мог. — ты думаешь, тебе сегодня повезёт? а? футболка йена перелетела через всю комнату. — это тебе повезёт, милкович. — о, да? я тут, выходит, везунчик? — йен возится с ботинком микки, и, наконец отшвырнув его куда-то к футболке, цепляется пальцами за его носок. микки, чисто чтобы побыть мудаком, вывернул лодыжку, мешая ему, а когда йен всё-таки стянул носок, ткнул ему в сосок большим пальцем ноги. — ты ёбаный чудик, — засмеялся йен. он даже остановился, опершись ладонями о пол, — слишком уж смех утомлял. микки тоже ржал не меньше, то уставившись в потолок, то на йена, пытаясь перевести дыхание. — ты со следующим ботинком тоже так сделаешь? — не знаю, — сказал микки, слегка поёрзав. — давай, крутой, покажи, на что способен. йен прыгнул на него, и они снова сцепились; с йена уже давно сорвана футболка, у микки снят только один ботинок. в основном они просто кувыркались, пытаясь друг друга прижать, и в итоге они слетели с кровати. йену не повезло — он грохнулся на пол первым, приняв на себя весь их вес, и микки услышал, как из него вышибло весь воздух. микки сел победно и, ухмыляясь, посмотрел на йена. йен ухмыльнулся в ответ, хотя и с болезненной складкой от удара. микки подался вперёд так, что его жопа оказалась прямо на паху йена, и поёрзал, чтобы стянуть второй ботинок. йен смотрел на него, улыбаясь, но глаза у него тяжелели — чистый трахательный взгляд. ботинок улетел, следом носок, потом микки снял футболку. прикусил губу, прикидывая, что делать дальше. но йен опередил его: резко поднялся, сбил микки назад с коротким «умф», и стащил у него штаны (ну, ладно, не стащил — микки сам это позволил). — давай, — сказал йен, вставая и стаскивая свои штаны, — у нас тут, между прочим, кровать. я не собираюсь ебать тебя на полу, если она всего в двух шагах. он сел на край кровати и потянул руки к микки, который всё ещё лежал на полу. микки ухмыльнулся и подполз, устраиваясь между его раздвинутых ног. йен подтянул его, они обменялись парой влажных поцелуев, и йен пробормотал: — давай, мик, поднимайся. — не, — сказал микки, резко отстраняясь. йен удивлённо посмотрел, и выражение его лица сменилось ошарашенным, когда микки чуть шире развёл его колени и резко наклонился, коснувшись губами самого кончика члена — как будто поцеловал, слегка посасывая. он отстранился буквально через секунду. — думаю, я останусь здесь. — о… ладно, окей. микки всё ещё был на взводе после их возни, и ему хотелось продолжать в том же духе. хотелось, чтобы йену было хорошо. хотелось сделать йену приятно — очень приятно. да, первый его минет был херовый, но он, может быть, тайком смотрел порно джейми, чтобы понять, как делать лучше. начал он медленно. пососал краешек, коснулся языком щёлочки. йен резко вдохнул и откинулся назад, опираясь на руки, чуть пододвинувшись, чтобы микки было удобнее. микки поднял на него глаза из-под ресниц, и йен смотрел смело, лицо румяное от возбуждения. микки раскрыл рот и опустился, насколько мог, пока не почувствовал, что вот-вот стошнит, и осторожно поднялся. как только он понял нужную глубину, добавил руку, следуя большим пальцем по толстой вене. потом снова опустился, губы натягивая на зубы, дошёл до предела и отступил. — бляя, — выдохнул йен. бёдра у него дёргались, будто он готов был толкнуться, но держал себя в руках. если дёрнется — микки точно подавится, так что он очень надеялся, что йен удержит свои узкие бёдра на месте. микки снова задвигался, выстраивая ритм, время от времени отрываясь, чтобы лизнуть головку, провести языком по щёлочке, прижаться плоским языком к нижней стороне. рукой он перебирал яйца йена, потом скользнул ниже, на чувствительную кожу сзади, нащупывая, что вызовет лучший отклик. йен реагировал — что было огромной разницей по сравнению с прошлым минетом. он вздыхал, выдыхал короткие, прерывистые звуки. когда микки надавил на чувствительное место позади яиц, йен дёрнулся, колени сомкнулись, прижимая микки, а тот только хмыкнул, выдыхая горячий воздух на его член. — да, микки, — выдохнул йен, когда микки осторожно пошёл глубже — осваиваясь, расслабляя челюсть, и член йена проник дальше, коснувшись задней стенки горла. пришлось резко отпрянуть, но, к счастью, он не подавился, и йен не заметил — особенно когда микки пару раз лизнул кончик. йен наклонился, неожиданно для микки, и запустил пальцы ему в волосы. — можно я… ты не против? — спросил он. — нормально, — сказал микки. и сам не понял, послышалась ли ему эта хрипотца в голосе, или это йенов член уже делает своё дело. только один способ проверить — он снова опустился, чтобы проверить, сможет ли он усилить хрип, и пальцы йена сжались у него в волосах. и тут всё поменялось. теперь, когда руки йена вмешались, микки уже не полностью контролировал процесс. йен надавил вниз — может, чуть жестче, чем нужно — и микки постарался расслабить челюсть, дышать носом. это был самый глубокий заход за всё время, и он смог задержаться там несколько секунд, пока йен не выдал самый громкий стон. микки оторвался с неприличным «чпок». — подожди, — сказал йен. — стоп. я сейчас кончу… я же тебя ещё не трахнул… — хочешь трахнуть меня? — хрипло сказал микки. — или хочешь кончить мне на лицо? голос йена взвился и даже сорвался: — на лицо, пожалуйста. микки едва не расхохотался от внезапной вежливости. он пару раз глубже наклонился, пока руки йена снова не потянули его, и потом добил йена рукой — глаза закрылись сами, когда йен кончил так резко, что микки почувствовал, как сбивает брызгами себе брови и ресницы. когда всё кончилось, он моргнул и посмотрел на йена, ухмыляясь. — блять, да ты горячий, — сказал йен, глядя на него так, будто перед ним национальное сокровище. на лице у йена была мягкая улыбка, только для него, и у микки в животе разлилось тёплое. микки облизал губы. — знаю, — сказал он самодовольно. он схватил первую попавшуюся вещь — что-то фионы, она вообще должна знать, что не стоит оставлять своё барахло на виду — и вытер лицо. пришлось несколько раз провести, но он стёр почти всё. йен наконец подтянул его и поцеловал — да, это, наверное, мерзко, но микки жаловаться не собирался, позволяя йену толкнуть язык внутрь. микки был податлив, доволен, и всё ещё очень возбуждён, и он надеялся, что йен сейчас займётся им, раз уж микки как следует отсосал. но йен обхватил его рукой. микки нахмурился в поцелуе и отстранился. — эй, ты должен… — тсс, — сказал йен, снова потянувшись к нему. микки нахмурился сильнее и снова отстранился. — но ты должен… — я не смогу достаточно быстро снова встать, чтобы тебя трахнуть, — сказал йен, — так что дай мне сделать это для тебя. микки не знал, неправильно ли йен его понял, или делает вид, но он и не хотел быть занозой, требуя то, к чему йен не готов. если йен пока не готов на минет, если он ещё не на том этапе — микки не собирался давить или заставлять его чувствовать себя некомфортно. вместо этого он просто тёрся о руку йена, пока не кончил между ними. йен смотрел ему в лицо, когда микки кончал, с какой-то собственнической ноткой, и от этого становилось только жарче — тёмные глаза йена на нём, как будто он его отмечает, забирает себе. после они рухнули на кровать, оба красные, оба запыхавшиеся. — это было охуенно хорошо, — сказал йен. — ага, — отозвался микки, мечтая, чтобы его штаны не валялись в другой части комнаты — можно было бы выкурить сигарету в честь праздника. и дым помог бы перебить вкус во рту. к этому вкусу, наверное, придётся привыкать. йен перевернулся на бок и положил голову на ладонь. — ты говорил, что сегодня к маме поедешь. микки помолчал долго, обдумывая. потом осторожно сказал: — ездил. — взгляд йена он избегал, не зная, куда вести разговор, что рассказать, а что оставить при себе. — что-то случилось? — спросил йен, видимо что-то прочитав в его лице или голосе. он протянул руку и начал водить по боку микки — успокаивающе. лицо у него всё ещё раскрасневшееся от секса — пятна шли от щёк вниз, на шею и грудь, распределяясь так хаотично, что даже смешно. микки прикусил губу, думая. он ведь пришёл именно потому, что йену доверяет — и да, ему нужна была в основном отвлекалка, но если есть хоть один человек в мире, которому он может сказать… это йен галлагер. — да, — сказал микки. — да, эм… оказывается, тот священник из её культа не сидит в тюрьме? его же за кучу всего брали — уклонение от налогов, детская порнуха, секс с несовершеннолетними. целая куча, ему ж впаяли пожизненное. так что я не понимаю, какого хуя он на свободе. — это пиздец, — сказал йен. он продолжал гладить микки по боку, и микки чувствовал, как мышцы у него под пальцами йена расслабляются, как он тает под этим. тело ещё побаливало после ванны, но после адреналина, душа и небольшого отдыха ему стало в тысячу раз лучше. руки йена были мягкими, успокаивающими, будто пахли чем-то умиротворяющим. йен смотрел так понимающе, зелёные глаза полны сочувствия, и микки выдал: — думаю, новый ребёнок — его. — лучше уж его, чем фрэнка, — тут же сказал йен. — не особо, — сказал микки. — но да, ты, блять, прав — я бы тоже не хотел, чтобы это был фрэнк. ебаный фрэнк. — ебаный фрэнк, — тихо повторил йен. он придвинулся ближе и сжал микки за бок. — она в этот раз сделала какую-то вообще ебанутую херню, — сказал микки, потому что лицо у йена было доброе, открытое, а это — йен. кажется, если дать себе время и набраться смелости, ему можно сказать всё. — да? — мягко подбодрил йен. — да, — сказал микки. он обдумал, как проще вложить это в слова, и выбрал: — она наставила на меня ствол. — бля, — выдохнул йен. он придвинулся ещё ближе, обнял его полностью. — ты в порядке? — нет, — сказал микки. — я вообще не хочу об этом думать, понимаешь? это всё просто… пиздец. — зачем она наставила на тебя ствол? — хотела, чтобы я ушёл, — сказал микки. — и знаешь, что ещё хуже… я не знаю. я, наверное… понимаю? — что? — просто… моя мама вступила в этот культ, когда она была ещё подростком. я не знаю точно в каком возрасте, но она была очень маленькой. она никогда не говорила, но мне кажется, её отец был во что-то похожее вовлечён. и она попала туда потому, что он её толкал в это дерьмо. она даже не считает это культом. а этот ублюдок просто пользуется ею и манипулирует. это нихуя не честно — ни ко мне, ни к кому, и я её ненавижу за это. я её ненавижу. но я понимаю. йен тихо хмыкнул. он теперь гладил микки по спине. микки придвинулся ближе, их тела соприкоснулись. йен слушал, лицо открытое. микки продолжил: — ей нужна помощь, но она не думает, что ей нужна помощь, потому что она считает, что всё нормально. этот мудак убедил её, что она всё время не права, а он, сука, посланник бога. ей нужен кто-то, кто защитит её, а у неё… ну, у неё, блять, оказался терри. такой же ублюдок. — у неё есть ты, — сказал йен. микки вздохнул. — и что я должен делать? — спросил он. посмотрел прямо на йена, реально в поисках ответа. — она не думает, что ей нужна помощь. она не хочет моей помощи. она наставила на меня ствол и относится ко мне как к говну. и ещё… она что-то упоминала про игги, может он пытался что-то сделать когда-то, и всё только хуже стало? теперь она его ненавидит. и что мне делать? йен не знал. он только тихо сказал: — мне жаль, микки. вот за это микки и любил… ну, ладно, обожал йена галлагера. даже когда у йена не было ответа, даже когда не было идеальных слов — он всё равно понимал. смотрел понимающими глазами. водил пальцами вверх-вниз по боку, зная, что это успокаивает микки. и даже если йен не понимал всего до конца, микки всё равно чувствовал себя в безопасности, знал, что тот не будет осуждать или смеяться или делать ему хуже. — похуй, — сказал микки уже мягче, чувствуя, как становится спокойнее. как будто кожа у него вибрировала, а йен нажал кнопку «выкл». — всё нормально. ладно. — он дал себе секунду отвлечься от мрачных мыслей. — ты говорил, что у тебя дела сегодня? — отменились, — сказал йен. выглядел он не особо обеспокоенным. перевернулся на спину и потянулся, мышцы развернулись плавно. микки окинул его взглядом. пубертат ему шёл — даже учитывая тот факт, что у него ломался голос во время секса. бицепсы намечаются, пресс превращается в аккуратные квадраты. выглядит заебись, и если кто и мог отвлечь микки от дерьма с матерью, так это йен галлагер. — эй, — сказал микки, немного тише. — можно вопрос? — да, конечно, — сказал йен, повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. в его взгляде — лёгкая тревога, любопытство. — что с темой минета, чувак? йен замолчал. моргнул, будто не ожидал, но как он мог не ожидать? его терапевт ведь постоянно зудит ему в уши про границы и про то, что надо говорить. если у йена есть граница, если он не хочет давать или получать минет — микки нужно знать. — что ты имеешь в виду? — спросил йен медленно, тянув время. микки глубоко вдохнул и выдохнул, потому что говорить он никогда не умел. — я тебе уже два делал, а ты как будто вообще не хочешь делать, — сказал он. — это вообще похуй, если что. если ты не хочешь — окей, не все хотят. я просто хочу убедиться. — глаза у йена расширились, и микки добавил: — если тебе, типа, блять, некомфортно или ещё что. всё нормально. мне, ну, несложно. йен моргнул. он отвёл взгляд и уставился в потолок. когда заговорил, голос был мягким. — это не потому, что мне некомфортно, — сказал он каким-то странным тоном. потом затих, будто не знал, как продолжить. микки попытался выручить его. — да если некомфортно, это нормально. я просто… тебе вообще ок получать? — когда йен резко повернул голову, будто это удивило его, микки пожал плечами. — я люблю делать тебе хорошо, — сказал он, наверное, чересчур честно. что-то мелькнуло на лице йена. выглядело это как вина — и это чувство вообще не подходило к разговору. микки нахмурился, чуть приподнялся, открыл рот, чтобы спросить, и — — ээээй? — шторка-дверь распахнулась, и кто бы ни вошёл, громко ахнул. — о, кто передвинул комод? йен тихо выругался и одновременно с микки бросился за одеждой; их головы столкнулись с глухим стуком, и оба осели на пол, потирая шишки. — йен? — женский голос, незнакомый микки. — ты там? мне показалось, я слышала мужские голоса… хотя, может, там фиона с парнями! молодец, фиона! — это я! — крикнул йен. — секунду! комод заскрежетал и двинулся в сторону, пока они всё ещё судорожно одевались. микки успел натянуть боксеры, но йен оставался голым — он то и дело хватал одежду фионы, обнаруживая это лишь в последний момент. — о! — в дверях стояла блондинка. её лицо расплылось в широкой ухмылке, когда она увидела их. — о! ты, наверное, микки! — не дожидаясь ответа и даже не дав микки надеть нормальные штаны, она наклонилась, рывком подняла его на ноги, схватила за руки и засияла, будто встретила знаменитость. — эм, — сказал микки, вероятно, покрасневший. — вы вообще кто? — я моника! мама йена! — говорила она одними восклицательными знаками, слегка подпрыгивая. казалось, она под кайфом, но зрачки были не те, к каким микки привык. — приятно познакомиться, — сказал микки, полностью выбитый из колеи: йен, который всё ещё лихорадочно таскает не ту одежду; он сам — в одних боксерах; оба только что трахались; и мама йена, которой на всё это было абсолютно по боку. — мне тоже приятно! — сказала она довольно. — останетесь? я сделаю блинчики на ужин. о! у меня есть свежая клубника. утром купила, наверняка никто ещё не съел. это же лакомство, правда, йен? — моника, дай нам минуту? йен наконец нашёл боксёры и натягивал их. он был красным, но куда менее смущённым, чем положено человеку, пойманному родителем. моника кивнула и радостно выскочила из комнаты. — это твоя мама? — спросил микки, мотнув головой в сторону двери. — а она нихуя себе горячая. — фу, — сказал йен. — можно не надо? — не знаю, может, я тебя брошу и выберу улучшенную модель, — фыркнул микки, наклоняясь за штанами. йен отбил их ногой, ухмыльнулся, микки хлопнул его по бедру. — ты не против, что она знает? микки вздохнул. — да, против. мне это вообще не нравится, на самом деле. но половина твоей семьи уже в курсе. я не хочу, чтобы нас ловили вот так, но, думаю, я стал в этом спокойнее. и даже если я хочу держать всё в тайне, я сомневаюсь, что твоя мать пойдёт болтать. — она не скажет, — сказал йен. — я ей уже рассказывал о тебе. — ага, я заметил, — усмехнулся микки. — только чтобы хорошее рассказывал. — а что хорошее? микки пнул его за это, и они оба рассмеялись. когда стихли, микки сказал: — лучше уж она, чем фрэнк. представь, что было бы, если бы он нас застукал. пришлось бы убить этого мудака. йен рассмеялся. — чем фрэнк хуже моники? — фрэнк это использовал бы. могу прям представить, как он пытается развести моего дядю ронни и ляпает про это, лишь бы с него долг сняли. а ронни сказал бы моему отцу, и всё, пиздец. микки натянул футболку и не заметил, как лицо йена стало задумчивым. когда заметил, приподнял бровь. — всё из-за твоего отца, да? — что? — ты не хочешь, чтобы он узнал. микки посмотрел на него как на идиота. — ты видел моего отца. он бы меня убил. йен кивнул медленно. — всё это — то, что ты стал чуть более открытым, что люди знают, что мы… — он замялся. — что мы трахаемся. если бы твой отец был не в тюрьме, ты бы так не поступал, да? — да ни за что, — сказал микки. — если бы он был на воле, я бы прибил всю твою семью, которая знает. но его выпустят, когда мне будет двадцать два. — и что станет в твои двадцать два? микки фыркнул. — бля, это проблема будущего. откуда мне знать. — а твоя мать? — ну, она меня не убьёт, — сказал микки криво, — но она ебанутая. сдаст отцу в секунду. и не примет это, ни в каком виде. — ты не знаешь. микки издал неверящий звук, начиная задвигать комод на место. футболку, залитую спермой, он пнул под кровать фионы. огляделся, проверил, всё ли собрал. — знаю. это моя мать. я отлично знаю, как она отреагирует. точно не блинчиками. скорее, возьмёт эту тупую биту галлагеров и въёбет мне по голове. пойдём? — ага. они спустились на кухню, где моника взбивала смесь бисквита. увидев их, она засияла и махнула им к стойке. — микки, расскажи мне о себе, — сказала она, глаза любопытные и тёплые. — типа что? — ну, что тебе нравится? кроме йена, конечно. — она подмигнула йену, тот покраснел и уткнулся в стол. — эм… оружие люблю, — сказал микки неловко. — здорово, — сказала она. — часто стреляешь? — раньше да. сейчас нет. в приёмнике нельзя хранить ствол. она кивнула и упёрла руки в бока. — масло или кулинарный спрей… — она рылась по шкафам. — а! — увидев банку криско, потянулась за ней и — — бля! — выкрикнул йен, резко дёрнувшись. он подпрыгнул и выхватил банку. — йен, что… — ничего, — сказал он, прижимая банку к груди. — ничего. эм… это нельзя. это моё… особенное криско? микки и моника одновременно приподняли брови. — это наркотики? — спросила моника с явным энтузиазмом. йен спрятал банку за спину. — да нет… это… — он посмотрел в потолок. — знаешь что, это порно. моё гей-порно. микки моргнул, уставившись на него. — …почему ты держишь порно в банке из-под криско на кухне? и как оно туда помещается? — на флешке? — осторожно сказал йен. — и почему оно на кухне? — спросила моника. — не знаю… риск меня заводит? — ты странный, — заметил микки. — да, я такой, — сказал йен. — я… пойду уберу это. куда-нибудь. не на кухню. без гей-порно на кухне. извините. они с моникой смотрели ему вслед. потом моника пожала плечами и снова полезла по шкафам. — понимаю его, — сказала она. — иногда нужно что-то рискованное, чтобы мотор работал. — мой брат смотрит порно прямо в гостиной, — сказал микки. — особенно когда ма рядом. любит её бесить. — какое порно? хорошее? — спросила моника. — чаще всего семидесятые. он по сиськам. чем больше — тем лучше. — микки показал жест, будто держит две огромные дыни. — не виню его, — хихикнула моника. — сиськи — это клёво. йен как раз спустился и застал эту фразу. он вздохнул и закрыл лицо рукой. — вы о порно? — хочешь присоединиться? — спросил микки, подняв брови. это заставило йена улыбнуться и толкнуть микки в плечо. моника довольно опустила голову и вернулась к блинам, украдкой поглядывая на них. атмосфера стала… приятной. почти домашней. разговор перешёл на обычные темы. моника умела располагать к себе, как и йен, и в итоге разговор свернул на приют для животных, куда микки недавно заходил — место оказалось довольно крутым. — это приют, где никого не убивают, — сказал микки, рассеянно помахав вилкой с кусочком панкейка. он сунул его в рот, прожевал пару раз и продолжил: — колин пытается накопить деньги, чтобы забрать одну из собак. ему жутко нравится та маленькая тупая чихуахуа, это пиздец как смешно. но он не возьмёт её, пока не будет уверен, что сможет о ней заботиться. — микки закатил глаза и попытался наколоть клубнику, чуть передразнивая: — он говорит, блять, собаки — это, сука, огромная ответственность, микки. — колин так сказал? — йен ухмыльнулся и стащил пару клубник с тарелки микки. микки раздражённо махнул на него рукой и в ответ цапнул глоток его пива. ни один из них не заметил улыбки моники. — да, колин так сказал. — микки покачал головой. — видимо, подальше от моего бати он реально пришёл в себя. стрикланд, кажется, пристроил его в какую-то ветклинику. он будет там работать ресепшионистом. ресепшионистом, блять. подумай об этом. мой брат — колин — будет ресепшионистом. сука, ресепшионистом. — это так круто! — сказала моника. — ты, наверное, очень им гордишься. микки даже опешил. он задумался на пару секунд и медленно кивнул. — ну, да, наверное, это круто. лучше, чем то, чем он занимался раньше. он вроде уже не такой долбоёб. моника плюхнулась локтями на стойку, подперев голову руками. улыбалась она мягко и почти нежно. — так интересно тебя слушать, микки. ты такие вещи рассказываешь. это выбило микки ещё сильнее. он бросил на йена взгляд, ищущий подтверждения или хотя бы закатывания глаз, но йен был занят — вымакивал сироп остатками панкейка — и на него не смотрел. микки посмотрел обратно на монику. — вам нравится, что я рассказываю? моника кивнула, улыбка только шире. — я так рада, что у йена есть такой человек, как ты, микки. вы так здорово смотритесь вместе. — мам, — прошипел йен. кончики его ушей стали красными. от его смущения микки немного пришёл в себя и тихонько толкнул йена под стойкой. — давайте что-нибудь сделаем, — сказала моника. — что-нибудь весёлое. ой! пойдём в клубы. о, микки, тебе понравится. — э, нет, блять, не понравится, — сказал микки. — спасибо, но нахуй надо. — да нет же, это так весело! если не хочешь танцевать, будем просто смотреть на людей. ой, я хочу услышать, что ты про них скажешь, микки! — она вдруг ахнула, заставив микки вздрогнуть. — можно ж сделать дорожку! йен расхохотался. он уткнулся лбом в плечо микки, будто пытался спрятать смех, от чего у микки шерсть вставала дыбом — даже если почти всей семье йена всё уже известно, он всё равно предпочитал держаться втихую. но это же моника, которая вся вибрировала от одной мысли о кокаине и гей-клубах, сжимала руки перед собой, глаза блестели. микки позволил йену это. микки в последнее время позволял йену многое. — я могу достать кокаин! — прошептала моника. микки шумно выдохнул. — ладно, — сказал он неохотно, — но только если мы будем под кайфом. я трезвый не вывезу всё то, что сейчас произойдёт. — да! — моника подпрыгнула и схватила микки за руки, пытаясь заставить его подпрыгивать вместе с ней. — я знаю, где достать. и, держу пари, выбью скидку. дальше понеслось. ураган. моника затолкала их наверх, повторяя, что переодеваться просто необходимо, йен, ты не можешь идти в сраных трениках. йен натянул почти чёрные джинсы, чуть потертые, а микки рылся в его вещах, пытаясь заменить повседневную протёртую майку. грудь у него была шире, чем у йена и липа, так что он ещё и терпел йенову ухмылку, пока застёгивал рубашку в красную клетку. — отъебись, это тупо, — буркнул микки, когда йен провёл ладонями по его плечам, чуть расправляя ткань. — тебе идёт, — сказал йен. — подчёркивает мышцы. — иди нахуй, — сказал микки. — я даже не знаю, зачем я это делаю. — чисто ради кокса, — сказал йен. — ага, — мгновенно ухватился микки. — чисто ради кокса. йен затащил микки в ванную, уложил его волосы липкими пальцами с гелем, пока они не пригладились и хоть как-то легли. когда они закончили, оба выглядели вполне прилично. может, не идеальный клубный лук, но сойдёт. когда они спустились вниз, моника взвизгнула. — вы такие красавчики! — она натягивала высокие чёрные сапоги на каблуке, но от радости, стоя всего в одном, поковыляла к ним. — микки, твои волосы! йен, это ты сделал? вам столько бесплатных выпивок перепадёт! микки опустил голову. он не привык к комплиментам. в груди у него росла странная тёплая мягкость к монике — она выглядела искренне рада его видеть, интересовалась тем, что он говорит, принимала его и йена целиком. это разительно отличалось от того, как к нему относились остальные галлагеры. и каждый раз, когда он смотрел на йена, он видел, что йен чувствует то же. они поехали на метро. моника сгоняла к дилеру, пока йен и микки ждали снаружи у убитого флопхауса. когда она вышла, вытирая рот и сияя, сказала: — выбила скидку! микки сразу понял, что она для этой скидки сделала, но йен даже не моргнул, и микки задумался, понял ли он намёк. а если понял, то, похоже, его это не волновало. если бы у них были телефоны, можно было бы делать дорожки с их крышек, но телефонов не было. они спорили, где это делать — йен отказался нюхать с раковины в общественном туалете — пока моника не предложила: — йен, оттяни футболку! микки сделает с твоего плеча! йену это тоже не понравилось, но микки не мог перестать ржать от самой картинки. и под давлением двух сторон йен обречённо оттянул ворот от шеи. вышло криво, неловко, йену пришлось наклоняться, но микки вдохнул дорожку прямо с его тела. моника — мать йена — визжала на фоне: — теперь йен пусть с тебя делает! — подождите, — опешил микки, не ожидая такого, но йен зловеще улыбнулся и сказал: — ты мостик можешь сделать, микки? вот так жизнь и застала микки милковича, делающего мостик, монику галлагер, держащую его сзади, чтобы он не грохнулся, и йена галлагера, нюхающего кокс с его пресса. и это стало идеальным предсказанием всей ночи. кокс накрыл их ещё в поезде, и йен с микки начали шуметь, пока к ним не подошёл уставший работник и не попросил вести себя тише. они вывалились с поезда, ржали ни с чего, моника подпрыгивала рядом. моника привела их в бойстаун, несмотря на протесты микки про дорогой нортсайд. — будто ты будешь что-то покупать, — засмеялась она. они пошли в roscoe’s на халстед. микки был искренне в ужасе от того, что там шло дрэг-шоу; моника и йен просто легли от смеха над его лицом. кокаин снял остроту, но всё равно было слишком много, слишком резко — микки спрятался в туалете, пока йен не заглянул в дверь и не сказал: — мик, помоги, моя мама кидает на сцену все деньги. микки даже испытал облегчение, когда бармен начал на них коситься и подошёл проверить id. на улице было прохладно, когда их выпроводили, а моника кричала: — нихуя не честно, мы платим! они перешли улицу и зашли в sidetrack, где йен с микки добили остатки моникиного кока. они потеряли её на какое-то время; залипли за столиком в одном из бесконечных залов, и время плавало. микки не мог перестать хватать йена за руку и наклоняться к нему поближе. в конце концов моника нашлась — уже с целой толпой людей. отсюда микки уже не понимал, куда их занесло. какое-то другое гей-заведение, дальше от главной улицы. громкая музыка, как в клубе, моника обвила его руками и затащила ближе к танцполу. — ну как тебе всё это? — закричала она сквозь музыку. — это пиздец странно! — и весело же, да?! микки только расхохотался — слишком обдолбанный, чтобы дать другой ответ. моника толкнула его локтем. — смотри на людей, малыш! что думаешь вон о том? микки прищурился на мужика, на которого она показывала. здоровенный, с бицепсами, вываливающимися из рукавов. предплечья мохнатые, но при этом он лысел — блестящая проплешина прямо на макушке. на носу сидели тонкие серебристые очки, сползающие каждый раз от пота, клуб был жарким, душным. — он выглядит как медведь из той детской сказки, как её там? голдилокс? будто сейчас сядет в ёбаное кресло-качалку и начнёт книгу читать, но… — микки на секунду сбился с мысли: кокаин и алкоголь пробивались сквозь голову. он подхватил, — сядет в ёбаное кресло-качалку. но он медведь. самый что ни на есть ёбаный медведь. моника взвизгнула от смеха. — ты так прав! микки почувствовал тёплое свечение в животе. он улыбнулся ей, слегка покачнувшись. её руки по-прежнему были вокруг него, и она сжала его, положив правую ладонь на поясницу. — ты такой умный, микки, — сказал моника, перекрикивая музыку. — йену так повезло с тобой. я ему так и говорю, знаешь? ты просто сокровище! — правда? — сказал микки, более уязвимо, чем момент того требовал. — о да, — сказал моника. — знаю, фиона достаёт тебя. просто игнорируй! я йену тоже это говорю. боже, ты знал, что фиона пытается втолковать ему, что возраст важен? возраст! — моника покачала головой, будто это самое нелепое, что она слышала. — чушь полная. любовь есть любовь, малыш! так рада, что я здесь, чтобы помочь йену. ему нужен кто-то на его стороне. уязвимость исчезла, свечение начало киснуть. — вы про ситуацию с кэшем? потому что это было слегка ебануто. — о, я обожаю эту песню! — сказал моника. её руки крепче сомкнулись вокруг него. — о, микки, знаю, ты не хочешь, но давай танцевать! тебе понравится! ну же, ну же! непонятно как, моника вытащила его на танцпол. он твердил «я не умею танцевать, я вообще не умею нихуя танцевать», на что она отвечала: «просто двигай бёдрами, малыш!» так микки оказался, прижатый к монике, на танцполе гей-клуба, под дабстеп, с коксом в крови и слишком яркими огнями. ничего сложнее прижаться, кажется, здесь не требовалось, а прижиматься было легко, если поймать ритм. — ты клеишься к моей матери? — закричал йен ему в ухо. микки не понял, откуда он взялся — или где вообще пропадал, — но смог только лапнуть его за бедро. — она сама меня позвала танцевать, блять, — прокричал он. йен рассмеялся. — давайте станцуем цепочкой! — выкрикнула моника. — йен, стань сзади микки! — нет, нет! — сказал микки, но йен уже схватил его за бёдра и прижал его зад к своей паховой впадине. зажатый между моникой и йеном, слегка неловко, но под кайфом, микки решил, что всё в порядке, потому что тут есть девушка. даже если девушка — мать йена, что, вроде, пиздец как странно. — о, это эдди! у него могут быть колёса! — и внезапно моника упорхнула, оставив микки тянуться за ней. микки хотел пойти следом, но руки йена крепче легли на его бёдра. микки огляделся, наполовину в панике, но… никто на них не смотрел. ну, не совсем: за баром чувак откровенно смотрел на йена. но не так, будто они делали что-то неправильное. даже с коксом микки понадобилось время, чтобы выдохнуть, но потом он расслабился и вошёл в ритм. под наркозом время тянулось странно. микки не знал, сколько они танцевали и как долго отсутствовала моника. долго, по его оценке. только когда ноги начали ныть и йен отлип от него с абсолютно мокрой от пота рубашкой, они наконец выбрались с танцпола. кокс сходил, и йен прокричал: — нам пора назад, да? они протиснулись к выходу и каким-то чудом нашли монику, курящую с новой компанией снаружи. — это мой сын! — заорала она, полностью потеряв чувство громкости, и вцепилась в руку йена, втягивая его в компанию. у кого-то из них оказались таблетки, которые они и сглотнули, и вскоре микки и йен были набиты наркотой. время расплылось ещё сильнее, и у микки остались вспышки воспоминаний, в которых он позже сам сомневался… …они были в каком-то подсобном помещении, рядом дверь, и йен прижал микки к стене. микки задыхался, сверхчувствительный, упершись лицом в плечо йена, пока тот вбивал в него длинные жёсткие толчки, вышибавшие из микки хриплые стоны. за дверью он слышал чей-то писклявый голос: «эх, снова бы выносливость подростка…», и переливчатый смех моники… …почти поправила, — сказал моника, перебирая пальцами волосы микки. его голова лежала у неё на коленях, и они были на диване. во рту у него был горький вкус, будто он только что блеванул. — йен конкретно испортил укладку, но… …солнце поднималось над горизонтом. они были в чьей-то квартире, на балконе. йен держал его за руку. йен повернулся и улыбнулся ему, его волосы вспыхивали красным, оранжевым и розовым от рассветного света. он был красив. самым красивым мужчиной, которого микки когда-либо видел… …я просто хотел, чтобы ты знал, — сказал йен. они сидели в садовых креслах, уже в другом месте, микки не понимал где. да и не важно было. йен поцеловал его в щёку. — ты мне очень нравишься, микки. очень, очень нравишься. а микки, в голове, шептал: господи, прошу, запомни этот момент, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, если что и запомнить, пусть это… …нам надо в италию, микки! италию… …где она? кажется, мы опять её потеряли… …чувствую себя хуёво, может, мы перебрали… …и микки медленно всплыл обратно, словно сознание вытягивало его из глубины моря к дневному свету. будто он моргнул — и ночь закончилась. воспоминания перекручены, непонятно, что реально, а что нет, и вообще неизвестно, как они оказались там, где оказались: они были в электричке, йен дремал на его плече, а моники нигде не было. потребовалось время, чтобы понять, в каком они поезде: наркотики ещё держали. микки пришлось щуриться на таблички станций, пока он наконец не понял, что они на синей ветке до о’хара — что вообще ни капли не имело смысла. никакого смысла. попытка, конечно, засчитывается, но попасть сюда было бы ещё сложнее с того района — разве что, они бухнули где-то возле аэропорта? в квартире? микки не мог вспомнить. ему пришлось перетащить йена на поезд обратно, что было полным пиздецом, потому что йен был как вата. микки обхватил его руками, уговаривая ноги йена работать. на середине платформы йен пробормотал: «где мой ботинок?» — и микки глянул вниз. ботинка и, сука, носка на левой ноге йена не было. — навсегда проебался, братан, — пробурчал микки и усадил йена в кресло у дверей. мужик в костюме с газетой поднялся и пересел подальше. микки даже не нашёл в себе сил усмехнуться. у них было ещё два пересадки, включая ужасную поездку в переполненном вагоне в центре. было уже десять утра, когда они обходили стоящий у дома галлагеров бьюик лесейбр. микки нахмурился, ощущая смутное узнавание, потом поплёлся по лестнице. лестница была пыткой для них обоих, и они просто рухнули, запыхавшись. йен держался за плечо микки, пытаясь удержаться. — хреновая идея была, — сказал йен, к которому мозги начали приходить только в центре города. — у меня, кажется, нет кошелька, — сказал микки. это оказалось правдой: он проверил, когда они пересели. ему пришлось залезть рукой в карман йена, чтобы накопать немного мелочи. йен скривился, сдерживая смех. оба всё ещё были под градусом. — хреновая идея, отличная ночь. — там денег почти не было, — сказал микки, зациклившись. — но там было моё ебаное удостоверение и foid. гемор заменить. — ты танцевал со мной. — мне теперь нахуя к чувакам в dmv идти? они там дьяволы. — не верю, что ты вообще попёрся со мной. — интересно, кто теперь будет притворяться микки милковичем. — эй, где моя мама? — я спёр этот кошелёк у игги. теперь придётся покупать новый. или стянуть другой. скорее всего у игги. йен распластался на ступеньках, раскинув руки. — что бы мы ни приняли, это было охуенное дерьмо. микки моргнул и сфокусировался на йене. — да, я всё ещё под ним. надо выспаться и выйти из всего этого. они не двигались. йен взял его за руку, большим пальцем поглаживая татуировки на костяшках. микки закрыл глаза и откинулся на перила. он втащил на себя большую часть забот по возвращению, так что понятно, что он чуть прикорнул — дверь распахнулась. — йен! — фиона стояла на пороге, волосы в беспорядке, руки на бёдрах. выглядела она взбешённо и устало, глаза сверкали. — где вы были? под кайфом реакция у йена была странная. он медленно сел, моргая. — эээ, был с моникой, — сказал он. рот фионы приоткрылся, когда она увидела его помятый вид. взгляд отметил расширенные зрачки, мокрую от пота и липкую рубашку, большую неоново-фиолетовую кляксу на штанах, происхождение которой микки не мог вспомнить. взгляд задержался на его вялой посадке, слишком лёгкой улыбке, его состоянии. она сложила картинку без ошибок. она скрестила руки. её трясло от злости. — оба в дом. в тональности прозвучало такое, что йен выпрямился и ухватился за перила, пытаясь подняться. микки, у которого мозги были чуть яснее, помог ему. и он ощущал взгляд фионы, скользящий и по нему тоже. они протиснулись мимо неё в дом, дверь резко хлопнула. микки помог йену добраться до дивана, даже несмотря на то, что йен старался показать, что он вовсе не обдолбан и вполне может сам. убедившись, что он устроился, микки повернулся, собираясь оставить их разбираться, но фиона встала перед ним. — ты тоже остаёшься, — сказала она и толкнула его в грудь. от неожиданности он плюхнулся в кресло позади. — мне не обязательно… — михайло. микки застыл, холодный пот проступил на шее. он не обернулся — не хотел видеть, что мистер стрикланд действительно стоит между кухней и гостиной. — сначала я, — сказала фиона, пока микки пытался пригладить волосы и рубашку. рубашка, если быть точным, была йена. застёгнута криво. снимал он её когда-нибудь ночью? фиона даже не дала стрикланду начать, прежде чем набросилась на йена. — мы были в ужасе всю ночь! этот год и так один сплошной пиздец. сначала к нам домой приходят копы и говорят, что тебя изнасиловали — — да ладно, — перебил йен, закатив глаза. — я весьма активно трахал кэша, это не было изнасилованием. фиона вскинула руки в той раздражённой манере, которая бывает, когда один и тот же спор ведут снова и снова. — йен, хватит. хватит уже с этим. кэш в тюрьме, потому что буквально весь остальной мир с тобой не согласен. — да, и весь остальной мир неправ… — ты вообще подумал обо мне хоть на секунду, пока тусил с моникой? а? — фиона пнула йена по босой ноге, лицо её исказилось от ярости. казалось, она стояла на грани между раздражением и тем, чтобы разрыдаться от бессилия. — лип ушёл, живёт у этого, блять, стива. я прихожу домой, а лиам тут один, вообще один, без присмотра! — что? — сказал йен. он несколько раз моргнул, пытаясь сообразить, что происходит. — погодь, чё? лиама не было, когда мы уходили. микки, лиам был здесь? — э… — сказал микки, не ожидавший, что его втянут в срач. — не думаю. фиона фыркнула. — о, да? кто тогда весь день за ним смотрел? — не знаю… может, моника? — вот именно! — фиона мотнула головой и начала мерить комнату шагами, эмоции вырывались наружу. — моника просто оставила его тут при первой же возможности, чтобы тусануть с тобой! — но я не знал, что она всё ещё с ним, — сказал йен. микки видел, как это его добивает — он пытался вразумительно думать, хотя кокс и пилюли мешали. йен тер глаза, моргал широко, явно напрягая мозги, чтобы сложить картину. — я понятия не имел, что он в доме. — и что, ты ей поверил просто так? — фиона встряхнула его взглядом. — она же моя мама! — ты ж лучше знаешь! — да ладно! — нет, нет, йен! с этим ребёнком могло что-то случиться. его нельзя было оставлять одного. что мне было думать? тебя нет, моника свалила. лип ни хрена не дома, дебби на ночёвке, карл с друзьями. где йен? и где наши деньги из копилки, которые украли из кухни? йен покачал головой, собираясь ответить, но фиона грубо махнула рукой и перебила. — их тоже моника утащила? всё из-за моники? или это он? — она ткнула в микки, и тот вздрогнул от обвинения. — я нихуя не брал! — выдавил микки и попытался встать, но могучая рука легла ему на плечо и удержала. — успокойся, — сказал стрикланд ровным тоном. — но она же — — разберёмся, — сказал стрикланд, островок хладнокровия в этом пламени. фиона фыркнула и снова взъерошила руки. — вы оставили лиама, наверняка бухали, провели всю ночь вне дома, у нас украли деньги, и пока я в ахуе от всего этого, мне приходится уговаривать этого идиота не звонить в службы опеки! — извините, — сказал стрикланд. несмотря на его предупреждение, фиона не унималась. — последнее, чего нам надо, так это чтобы органы опеки задавали вопросы. он звонит, спрашивает, где микки, затем где ты. потом он у моего порога, звонит, делает мою жизнь адом! — фиона… — у нас они уже каждую неделю у дверей! — голос её приобрёл насмешливую интонацию, когда она пародировала кого-то, вероятно, соцработника: — «мисс галлагер, вы обязаны приводить всех детей на семейную терапию, если филлип пропустит ещё раз, мы будем вынуждены распределить детей по приёмным семьям», или «мисс галлагер, вы в курсе, где сейчас йен? нет? вы не уверены, где ваш брат, хотя он в уязвимом состоянии?» они постоянно на моей шкуре, а тебе похуй! — уязвимое состояние? какого хера! я не в уязвимом состоянии, я в норме — — я должна присматривать за тобой, потому что ты не можешь это делать сам — — фиона, хватит, — сказал йен. — не всё так плохо, как ты думаешь. — ты должен становиться лучше от всей этой терапии и всего такого! — фиона заоралa. теперь это уже была не просто злость, а выпускание всей копившейся тревоги. — я просто твоя сестра! я не должна следить, ходишь ли ты на терапию и становишься ли лучше! я не должна быть каким-то привратником, который отгоняет все плохие влияния! — она снова показала на микки, ясно дав понять, о каких плохих влияниях идёт речь. — мы уже миллион раз это обсуждали, йен. мне нужно, чтобы ты был устойчивым и стабильным! я не могу делать это в одиночку! — иди на хуй! — взорвался йен, вскочив на ноги. — не лезь в мою жизнь! я никогда не хотел, чтобы ты влезала! не надо спрашивать про терапию, про моих парней, не надо интересоваться, где я по ночам. до всей этой истории с кэшем ты и хвоста не задирала мне! я хочу, чтобы моя жизнь была моей, а ты никак не даёшь мне этого! фиона издала нечто вроде беззвучного крика. — мы не можем всё время обсуждать одно и то же, йен. ты — моя ответственность, и тебе нужна помощь — — ты не можешь орать про то, что не хочешь быть привратником, а потом выкатывать «ты моя ответственность»! — у меня нет выбора, как и у тебя! — я хочу обратно свою приватность! я хочу вернуться в те времена до кэша! они встали, тяжело дыша, слова сыпались как по заученной схеме. фиона закрыла глаза, глубоко вдохнула и, выдавив через силу ровный голос, сказала: — ты, похоже, не понимаешь, насколько сильно облажался, и насколько хуже могло быть. лиам мог пострадать. или моника могла дать тебе какую-нибудь дрянь. ты слишком рискнул, йен. глубокий вдох. — я понимаю, — скрипнула она, — что ты не хочешь, чтобы я лезла. но выбора у тебя нет. я не позволю, чтобы наша семья развалилась. если для этого мне придётся быть плохой — хер с ним. я буду следить, чтобы ты ходил на терапию, буду спрашивать, где ты, и не дам, чтобы тебя снова выбили, даже если придётся вмешиваться в твои дела. я постараюсь не допустить, чтобы то, что случилось прошлой ночью, повторилось, потому что это не ок, йен, это не ок! я заебалась заботиться о тебе, так что да, похоже, мне придётся быть плохой. внезапно она повернулась и пристально посмотрела на микки. — и ты — большая часть проблемы, — прошипела она, и это звучало острее всех криков. йен хотел что-то сказать, но фиона резким движением отмахнула его. — ты настучал копам, а теперь у тебя хватает наглости тут ошиваться. что, по-твоему, ты делал прошлой ночью, а? микки скрипнул зубами: — я не твой ребёнок, ёб твою мать. ты не имеешь права со мной так разговаривать. — где наши деньги? — шагнула она вперёд, и микки прижался к креслу, ощутив беспокойство. — где они, милкович? мы копили всё лето. нам эти деньги на зиму. без них нам хана. — я не знаю, о чём ты говоришь! — фиона — — нет, йен! — фиона резко обернулась. — не хочу больше от тебя ни единого слова. я знаю, что он взял. я знаю, потому что если бы моника нашла эти деньги, она бы потратила их на охуенную гулянку с фрэнком или расточительные подарки, или ещё что. это он. всегда он всё портит. он — причина всего плохого в этом году! йен сжал губы, развернулся и поднялся по лестнице, а фиона проводила его взглядом, прежде чем вернуться к микки. стрикланд, наконец, обошёл кресло и устремил на микки ровный взгляд. — ты взял деньги? микки уставился на подбородок стрикланда — он не мог смотреть в его разочарованные карие глаза. — я нихуя не знаю, о чём она говорит. он хотел, чтобы тон прозвучал уверенно, злостью и возмущением от обвинения, но в груди закралась паника, усиленная ещё и остатками наркотиков, и горло сжалось. он не знал, о каких деньгах идёт речь, но если фиона убеждена, что это он, то это может разрушить всё. фиона в ярости — и стрикланд последует за ней, и тогда микки отправят из приёмного дома, и всё развалится. поэтому фраза получилась тонкой и дрожащей, не прям виновной, но подозрительно звучавшей, и фиона расправила руки в триумфе. — видите? он взял деньги. она раздражённо провела рукой по волосам. стрикланд вздохнул: — сын, — сказал он, а микки мотнул головой. — вы должны мне поверить, сэр, — сказал он тихо. — я не брал. — он провёл рукой по лицу, глаза горели. стрикланд смотрел на него разочарованно, и микки втянул воздух, пытаясь не спровоцировать паническую атаку прямо в доме галлагеров. — дыши, микки, — сказал стрикланд, хотя не подошёл и не положил руку ему на шею, как обычно — как будто этого отчаянно не хватало. — мы разберёмся. — я бы вызвала копов, но я не крыса, — резко бросила фиона. — у вас есть доказательства? — ледяным тоном ответил стрикланд на её выпад. — или вы всё строите на догадках? лестница заскрипела, и йен уже спускался по ней, держа в руках ту самую — криско-банку? он уронил её на диван. лицо фионы побледнело, стало странно молочно-белым, и она уставилась на банку пустым взглядом. — я должен был спрятать её, — сказал йен. в его голосе пробивалась лёгкая нотка злости, но в основном он звучал устало, без эмоций. — моника нашла её прошлой ночью. так что я взял и спрятал наверху, чтобы она до неё не добралась. микки ничего не знал. он думал, что я ебанулся, раз так психовал из-за этой штуки. в голове микки все пазлы сложились: в банке криско точно должны были быть деньги. он уронил голову в руки, пытаясь просто немного дышать. рука стрикланда опустилась ему на шею, но вместо того чтобы успокаивать, она казалась обжигающей. микки скинул её. глаза начали подтекает по краям, и ему нужно было уйти, пока никто не заметил. так он и убежал. он слышал, как фиона сказала: — микки, подожди — но он просто ушёл. даже не хватило сил хлопнуть дверью — она тихо закрылась сама, пока он спускался по лестнице к бьюику. он замер на несколько секунд, колеблясь, и когда увидел, что стрикланд идёт за ним, покачнулся на ногах, пытаясь решить, стоит ли бежать. — микки, — сказал стрикланд. — не беги. хотя бы позволь мне отвезти тебя домой. тебе нужно отдохнуть. он повернулся к машине, прижав лоб к стеклу. — окей, — пробормотал он, потому что бежать было слишком энергозатратно. и если его всё равно выгонят из группдома, лучше узнать это сразу. замки щёлкнули, и микки открыл дверь, скользнув на пассажирское сиденье. он пристегнулся, пока стрикланд садился в машину. стояла тишина, когда они отъезжали от тротуара. глаза микки больше не текли, но на всякий случай он закрыл их и сосредоточился на дыхании. вдох. выдох. он справится. к тому моменту, как стрикланд мягко сказал: — ты в порядке, сынок? — не особо, — сказал микки. стрикланд кивнул. — там немного драмы было. — немного? — микки так и не открыл глаз. он не думал, что сможет. стрикланд говорил мягким тоном, как колин с напуганными собаками в приюте, и хотя это было гораздо лучше, чем разочарованный тон, микки знал — это ненадолго. стрикланд коротко хихикнул. — ага, она потом пожалеет. она была вне себя от страха. ей нужно было всё это вылить. микки всхлипнул и вытер нос, наконец открыв глаза и тупо глядя в окно. — меня выгонят? — выгонят? — из группдома. — микки понял, что дрожит, и не был уверен — от эмоций или от отходняка. — нет, — сказал стрикланд. — тебя не выгоняют. — но вы злитесь на меня. встала тишина, потом стрикланд сказал: — я тоже переживал прошлой ночью. ты не звонил. ты обещал, что позвонишь. микки сжал руки вместе, пытаясь сдержать дрожь. — знаю. — ты гулял всю ночь и не звонил. это было безответственно. это было небезопасно. микки теребил нижнюю губу, пока не почувствовал, что она начала немного кровоточить. он радовался боли, пусть и маленькой, ведь это хоть немного перекрывало эмоции. — знаю. — игги пытается слезть с веществ, — мягко сказал стрикланд. — такое поведение не помогает. микки даже не подумал об этой точке зрения. ещё одна соломинка на сломанной спине. он сжал губы, безжалостно давя на больные места. — микки, — сказал стрикланд. — всё будет нормально. тебя не выгонят. тебе нужно успокоиться. стрикланд протянул руку и остановил его пальцы — микки даже не заметил, что начал расчесывать предплечье. линии были рваными, красными, с крошечными точками крови — ещё чуть-чуть, и пошло бы по-настоящему. стрикланд вздохнул. — сейчас не лучшее время говорить об этом, микки. у тебя в организме ещё держатся наркотики, да? ты выглядишь, будто тебя шарашит. — да, — тихо сказал микки. — без понятия, что мы вообще принимали. стрикланд кивнул — будто это его совсем не удивило. — давай доберёмся до дома группы. тебя не выгонят, микки, выбрось эту мысль. сосредоточься на том, чтобы поспать. а вечером зайдёшь ко мне в кабинет и мы обсудим, как ты начнёшь всё это исправлять.