Падший бессмертный

Глава 11 Гу, вспоённое кровью Дракона, и призрак, что кружил во тьме. Осенняя ночь выдалась холодной и долгой. Небо уже утонуло в непроглядной тьме. Цзо Цзиннянь поднял голову, вглядываясь в затянутый густыми, чернильными тучами небосвод. Потом достал из-за пазухи свёрток в промасленной бумаге, развернул, внутри лежала красная свеча с жёлтыми прожилками. Он нащупал огниво, но остановился в нерешительности. Что же этот молодой господин задумал? — промелькнуло у него в голове. — То, что он приказал сделать свечу с примесью трупного воска, уже само по себе дико и странно. Но зачем ещё так настойчиво предупреждать: Когда зажжёшь, и услышишь за спиной голос или шаги, откликайся, но ни в коем случае не оборачивайся? Он ломал голову, так и не найдя ответа. Решил действовать, как велено. Чиркнул огнивом, зажёг эту свечу с тяжёлым, тленным духом, вставил её в дворцовый фонарь и, держа его в руке, тронулся в путь. Он шёл по двору медленно, нарочно выбирая самые тёмные и безлюдные уголки, и весь превратился в слух, ловя малейший шорох. Прошло, по его прикидкам, с полчаса, и вдруг воздух вокруг стал ещё холодней. Осенний ночной ветер пробирал до костей, заставляя содрогаться. Пламя в фонаре заколыхалось, вспыхивая и угасая. Цзо Цзиннянь замедлил шаг, и сзади, прямо у самого уха, послышался пронзительный женский голос: — Скажи, в какой дворец Его Величество изволил отправиться на ночь? Даже отважный Цзо Цзиннянь не удержался от страха в груди. Взяв себя в руки, он ответил низким голосом: — Сегодня его величество благоволил к залу Чистого Сияния. — Зал Чистого Сияния? — женский голос тихо пробормотал, а затем взвился. — Как император мог пойти в заброшенный дворец? Ты смеешь обманывать госпожу! — Этот слуга не смеет. Его Величество и вправду проследовал в зал Чистого Сияния час назад. Если ваша светлость не верит, можете сами отправиться туда и узреть. Женский голос замолк, а затем выдохнул: — зал Чистого Сияния!.. Так он предпочтёт пойти в этот заброшенный холод, но не заглянет во дворец Сихэ, чтобы бросить взгляд на свою наложницу? Император, как же вы бессердечны! Цзо Цзиннянь услышал за ухом скрежет, будто два ряда острых зубов яростно тёрлись друг о друга. Холодный пот проступил на спине, промочив одежду. Рука сама потянулась к рукояти меча Фэнчэнь на поясе, уже готовая развернуться и нанести удар. ...Продолжай говорить как обычно, не провоцируй и ни в коем случае не оборачивайся! — предостережение Инь Юньмо отозвалось в памяти. Он сделал глубокий вдох и заставил пальцы разжать рукоять. Женский голос всё бормотал что-то невнятное, то вздымаясь, то опадая, как плач вдовы в ночи или крик одинокой совы в лесу. Слов разобрать было нельзя, но в них явно звучали ноты досады и ярости. Цзо Цзиннянь стоял недвижимо и молчал, пока голос позади не прошипел с ненавистью: — Зал Чистого Сияния! Ваше Величество, наложница идёт к вам... Порыв ледяного ветра рванул мимо, и вновь наступила тишина. Спустя некоторое время Цзо Цзиннянь тяжело выдохнул и с горькой усмешкой пробормотал себе под нос: — Господин, и что это за нечисть ты заставил меня вызвать? *** Зал Чистого Сияния. Внутри зала, стража в пурпурных одеждах стояла плотной стеной, руками сжимая эфесы мечей. Воздух стал густым и гнетущим. Двери во внутренние покои были наглухо закрыты. За столом лицом к лицу сидели двое, играя в Вэйцзи. Лицо Инь Сюаня было непроницаемо. Он взмахнул рукавом, сметая чёрные и белые камни с доски. — Довольно пустых разговоров. Две партии сыграны, пора перейти к сути? Инь Юньмо подобрал камни, один за другим складывая в шкатулку, покачал головой и вздохнул: — Давно не практиковался, мастерство изрядно подрастерял. — Оно у тебя всегда было никудышным, — брезгливо бросил Инь Сюань. Инь Юньмо рассмеялся: — Верно. Кое-кто с детства проигрывал во всех азартных играх, и лишь в Вэйцзи мог спасти остатки самолюбия. — Инь Юньмо! Даю тебе последний шанс. Ты утверждаешь, что знаешь, как разрушить проклятье в дворце. Если немедленно не выложишь всё как на духу, по Моему приказу твоя голова покатится с плеч! Убрав последние камни, Инь Юньмо небрежно подтолкнул чёрную шкатулку к противнику, а белую оставил у себя. С невозмутимым видом он чётко произнес: — Укрощение Летающей Головы. — Что? — Проклятье Летающей Головы, это высшее из искусств Гу. Жертву умерщвляют тайным ритуалом, отделяют голову и особым способом очищают. Затем этой головой манипулируют, заставляя нападать по ночам. Она способна забрать жизнь даже за тысячу ли. Эту технику под силу освоить лишь могущественному мастеру Гу. Малейшая ошибка, и озлобленный дух обратится против самого заклинателя. Потому без веской причины на такое решаются редко. Но не исключено, что кого-то подкупили несметные богатства. Как говорится, люди гибнут за деньги, как птицы за корм. Инь Сюань мысленно изумился. Он столько лет был в заточении, а слова его в точности совпали с тем, что говорил даос в сером. Неужто и впрямь такое бывает? Он спросил: — Знаешь ли ты, кто этот заклинатель Гу? Какова его цель? И как уничтожить эту летающую голову? Инь Юньмо взял в пальцы белый камешек, не спеша с ответом: — Кто заклинатель, пока неведомо. Насчёт цели, есть кое-какие догадки, но их надо проверить. А что до уничтожения... до конца этой партии всё прояснится. Ваше Величество, прошу сделать ход. Инь Сюань всегда ненавидел эту его манеру держаться отстраненно. Но сейчас, когда на кону стояло слишком многое, он терпеливо наблюдал, как тот будет себя вести. В конце концов, оставалось время лишь для одной партии. Он открыл чёрную шкатулочку и взял камень, но вдруг чуть нахмурился. На подушечке указательного пальца зияла мелкая царапина, из которой проступила капля крови и скатилась прямо в шкатулку, алым пятном на тёмном дереве. — А-ай, император поранился! Не приказать ли позвать придворного врачевателя? — с заботливым видом поинтересовался Инь Юньмо. Инь Сюань заподозрил, что тот нарочно раздувает из мухи слона, чтобы позлить его. Он бросил на него взгляд и поставил чёрный камень на доску. — Когда эта партия закончится, и если ты не дашь внятного ответа, Я убью тебя. — Он замолчал, а затем с притворной милостью добавил: — Впрочем, если в этой партии ты сумеешь одолеть Меня, Я, возможно, пощажу тебя... Инь Юньмо, советую хорошенько обдумывать каждый ход. Император жаждал увидеть на лице оппонента тень озабоченности и смятения. И, едва он изрёк свою милость, тот и впрямь встрепенулся, напрягая все силы ума в поисках верных ходов. Чёрные камни в этой партии ставились стремительно, будто всё было просчитано заранее; белые же метались, глядя вперёд и оглядываясь назад, и ходы их были тягостны и неуверенны. Ещё до середины игры обозначился явный перевес. Наблюдая, как чёрные шаг за шагом зажимают белые камни в тиски, Инь Юньмо всё глубже хмурил брови. В сердце Инь Сюаня шевельнулось странное удовлетворение. Он уже собрался отпустить колкость, как вдруг почувствовал, в зале стемнело. Свет не мерк, свечи в покоях по-прежнему горели ярко, но на душу наползала тень, та самая, что в стихах описывают: «Чёрные тучи гнетут, город к гибели идёт». Эта давящая мгла сжимала грудь, затрудняла дыхание, и по спине бежали мурашки. Инь Сюань остро ощутил это леденящее присутствие. Пальцы его замерли, а взгляд устремился на наглухо закрытые двери зала. За окном ветер шелестел листьями, отбрасывая на бумажные ставни беспокойные тени веток, они клубились и извивались, точно несметные полчища озлобленных духов, скаля зубы и растопыривая когти, рвущиеся сквозь дверь. Инь Сюань пристально следил за этими зловещими очертаниями, как вдруг у самого уха раздался возглас: — А-ах! Он вздрогнул и обернулся. — Нашёл! Вот где выход! — Инь Юньмо наконец поставил камень, над которым раздумывал, и поднял голову. — Ваше Величество, ваш ход. Инь Сюань взглянул на него. Тот выглядел совершенно невозмутимым. Неужели это мне одному чудится? — мелькнуло у него в голове. Он отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться на доске, но смутное, тягостное предчувствие окутало его, мешая собраться с мыслями. Он сделал подряд несколько опрометчивых ходов. В конце концов, он не выдержал: — Тебе не кажется, что что-то не так? — Что именно имеет в виду Ваше Величество? — Снаружи... Не знаю что, но всё внутри у Меня сжимается. Инь Юньмо усмехнулся: — А, так ты про это. Да, мне тоже не по себе. — Но ты... — Разве Ваше Величество не слышал, что от судьбы не уйдёшь? Раз уж избежать невозможно, почему бы не встретить это с открытым сердцем? Кстати, ранее я упоминал о догадках касательно цели убийцы. Самое время их проверить. — С этими словами Инь Юньмо поставил свой камень, снимая с доски целую группу чёрных камней. — Как проверить? Со двора донёсся внезапный шум. Крики и возгласы стражи прорвались сквозь дверь: — Кто там? А-ах! — Голова... Летающая голова... Призрак! — Стой! Куда побежал? Призрак так призрак! Мой меч и не такое рубил! Все ко мне! — Защитить императора! Немедленно к входу! — Луки и арбалеты наготове! Огнестрельные расчёты, занять позиции! Инь Сюань резко встал, весь внимание, устремив взгляд на дверь. — Вот и проверка, — невозмутимо произнёс Инь Юньмо. — Цель убийцы не служанки, не наложница Хуэй, а ты, Ваше Величество. Обезглавленные кошки и собаки, иньская ловушка лука и стрел, одна за другой летающие головы, всё это было нацелено на тебя. Инь Сюань холодно рассмеялся: — Видел Я убийц и с копьями наперевес, и с отравленными стрелами в засаде. Но столь искусную, многоходовую интригу наблюдаю впервые. Я Сын Неба, истинный дракон, получивший Небесный мандат! Разве какие-то зловредные духи и кривые пути могут повредить мне? Пади я жертвой происков нечисти, где же тогда был бы мой мандат?! — Он поправил корону, с достоинством вернулся на свое место и взял фигуру. — Твой ход. Инь Юньмо взглянул на него и медленно улыбнулся: — Истинно так. Быть повелителем людей, величайшее из благ, доступное смертному. Каждое твоё движение охраняется духами-хранителями. Если даже такое благо не способно обратить беду в удачу, значит, твой срок истёк, и никакие армии тебя не спасут. Поняв это, обретаешь невозмутимость перед лицом опасности. Однако, Ваше Величество, в этой партии ты, боюсь, проигрываешь. В середине игры ты сделал слишком много промахов. Инь Сюань окинул доску взглядом, партия подходила к концу, и белые уверенно вели. Нехотя сказал: — Ещё не факт. Пока последний камень не лёг на доску, всегда есть шанс обратить поражение в победу. — Неужели проиграть мне, для тебя так невыносимо? — Инь Юньмо улыбнулся. Император встретил его взгляд: — Я никому не люблю проигрывать! Внезапно он осознал, что резко стало тихо. Недавний шум, лязг оружия и крики, как и не бывали. И в этой мёртвой тишине проступил новый звук, женские причитания, похожие на плач и жалобы, парившие в воздухе: — Ваше Величество... ваша наложница пришла к вам... Ваше Величество, где же вы? Почему не отзываетесь... Ваше Величество... Холодные струйки воздуха поползли вверх по щиколоткам. Инь Сюань невольно содрогнулся, повернул голову и увидел на белой бумаге, оклеивающей дверь, отражение неестественно вытянутой тени. Он затаил дыхание, вгляделся. Ясно виделся силуэт головы с растрёпанными длинными волосами, а ниже шеи вереница более длинных теней, медленно проплывавшая мимо. — Это... — Наложница Хуэй, — кивнул Инь Юньмо и вздохнул. — Даже после смерти она не смогла забыть тебя. В учении Будды это зовётся «привязанностью». У людей привязанность мешает обрести чистоту, а призракам трудно переродиться. Чтобы уничтожить летающую голову, нужно сначала разорвать эту привязанность. — Как? — Развязать узел должен тот, кто его завязал. Плотно закрытые двери заскрипели и медленно распахнулись. Инь Сюань прямо смотрел на приближающуюся женскую голову. Его лицо побледнело, пальцы сжали чёрный камень так, что побелели костяшки. — Ваше Величество... ваша наложница наконец видит вас... — голова парила в воздухе, источая леденящую синюю ауру. — Лань-эр... — кадык Инь Сюаня дрогнул. С трудом, император хрипло выдавил из себя: — Лань-эр... В последнее время Я пренебрегал тобой... Боюсь, в этой жизни нам больше не встретиться. Голова вытаращила глаза и издала душераздирающий, нечеловеческий вопль. Речь Инь Сюаня потекла плавнее, а взгляд на окровавленную голову смягчился: — Лань-эр, люди и призраки идут разными путями. Наша земная связь оборвана. Если будет следующая жизнь... если нам не быть родственниками по крови, я снова возьму тебя в жены. Со слезами на глазах, голова всхлипнула: — С ваших слов, Ваше Величество, я обрела покой. Я готова ждать... из жизни в жизнь... лишь бы снова быть вашей наложницей... Инь Сюань кивнул: — Иди, и не позволяй злодеям вновь использовать тебя. Войди в цикл перерождений, не становись одиноким духом, скитающимся в мире людей, не рассеивайся, как дым. Голова горько заплакала: — Наложница повинуется... Наложница уходит... У-ухожу... Не могу уйти! — Женский голос внезапно взвизгнул, и вся голова затряслась, пытаясь вырваться из тисков невидимой, могучей силы, но тщетно. — Убить... Убить... Убить нынешнего императора Инь Сюаня! Убить! — Что происходит? — воскликнул Инь Сюань, оборачиваясь к Инь Юньмо. — Привязанность разрушена, но душа наложницы Хуэй полностью подчинена воле заклинателя. — Инь Юньмо спокойно поставил последний камень. — Ваше Величество, ты проиграл эту партию. Сдавайся. Инь Сюань в ярости уставился на него, мышцы на скулах нервно подрагивали. Он стиснул зубы. — Проиграл, так признай поражение. Сдавайся. Или ты хочешь, чтобы я смеялся над тобой, что ты умеешь только брать, но не отпускать? —Чёрные, холодные глаза Инь Юньмо пристально смотрели на императора, а уголки губ изогнулись в беззвучной насмешке. В тот миг пятнадцать лет, будто прорвавшая плотину река, унеслись прочь, вернув облик того ослепительного, пылкого юноши в алых одеждах. Инь Сюань на мгновение опешил, заворожённый этим взглядом, затем медленно протянул руку к шкатулочке и сжал в горсти несколько чёрных камней. И тут же из уголков глаз головы потекли кровавые слёзы. Она запрокинулась, издав леденящий душу вой, обнажила два острых ряда зубов, и ринулась на Инь Сюаня. — Сюань-эр! — крикнул Инь Юньмо. — Почему ты всё ещё не сдаешься?! Инь Сюань вздрогнул, и горсть чёрных камней обрушилась на голову, нанося удар за ударом. Среди этого дождя один из камней, излучавший тусклый холодный блеск, внезапно вспыхнул изнутри густым багровым светом. Его чёрная оболочка мгновенно треснула, и крошечная искорка, размером со светлячка, метнулась в воздухе, вонзилась в лоб головы и исчезла. Всё произошло в мгновение ока. Голова, уже почти коснувшаяся кончика носа Инь Сюаня и несущая с собой смрадное дыхание смерти, вдруг рухнула вниз, волоча за собой кровавые внутренности. Она с глухим стуком покатилась по полу и наконец, ударилась о ножку стула. Обессиленный Инь Сюань опустился в кресло, с трудом выдохнув. Лишь тогда он заметил, что одежда насквозь пропитана липким потом, а пальцы всё ещё судорожно сжимают рукоять кинжала, спрятанного в рукаве. — Всё кончено, заклинание разрушено, — произнёс Инь Юньмо. — Как именно? — Противостоять столь изощрённому злу лучше всего таким же ядом, это самый верный путь. В шкатулке с чёрными камнями было яйцо Гу, что три года зрело в теле мастера боевых искусств, а теперь, вскормленное кровью истинного Дракона, оно проклюнулось. Поглотить такую скверну для него сущие пустяки. Теперь ты, Ваше Величество, можешь отдавать приказы этому Гу и через него, заточённому в этой голове призраку. — Приказы? Какие именно? Инь Юньмо слабо улыбнулся: — Любые. Даже те, что несут смерть. Разве ты забыл, что твои слова, это закон? Они вершат судьбы всех в Поднебесной. Стоит тебе отдать приказ, и нет ничего невозможного. Инь Сюань на мгновение задумался, затем поднялся: — Правда это или ложь, проверим. — Он указал на лежащую на полу голову, и властно произнёс: — У всякой несправедливости есть виновник, у всякого долга свой должник. Лань-эр, кто лишил тебя жизни своим колдовством? Веди меня к нему! Плотно сомкнутые веки головы внезапно распахнулись. Она подпрыгнула и, точно обезумев, ринулась из зала, устремившись в юго-восточном направлении. Инь Сюань вышел из покоев и отдал приказ стражам, которые непрерывным потоком вливались в зал Чистого Сияния: — Нескольких человек оставьте убрать тела во дворе. Остальные со мной, для поимки преступника. В окружении трёх тысяч стражей в пурпурных одеждах он сделал несколько шагов, но вдруг остановился, обернулся к всё ещё стоявшему на ступенях человеку, и спросил: — Что уставился, как истукан? Ждёшь, пока я пошлю за тобой паланкин? Инь Юньмо оторопело воззрился на него: — И мне идти? Но Ваше Величество сам изволил запретить мне переступать порог этого зала даже на полшага... — А ещё ты хвастался, что лично схватишь стоящего за всем этим главного злодея. Неужто твои слова были обманом императора? — Этот слуга не посмел бы, — Инь Юньмо склонил голову, мысленно лихорадочно соображая: Я всего лишь сказал, что сниму заклинание. Когда это я успел дать такое обещание? — Тогда шевелись, следуй за мной! — не оборачиваясь, Инь Сюань зашагал прочь. Инь Юньмо всё стоял на месте, пытаясь разгадать эту внезапную перемену в настроении Сына Неба, как вдруг Цзо Цзиннянь, нарочно отставший от отряда, дёрнул его за рукав и прошептал, убедившись, что никто не слышит: — Господин, ты всегда был прозорлив, а сейчас ослеп? Император ищет предлог, чтобы проявить милость и выпустить тебя! Какой бы проступок ты ни совершил, поимка преступника и спасение императора, это великая заслуга. Его Величество хочет, чтобы все её увидели. И когда придёт время искупить вину заслугой, у болтунов не останется аргументов. Инь Юньмо покачал головой: — Не всё так просто. Мысли нашего молодого императора... К тому же, мою вину не искупить и десятком спасённых императоров. Ладно, не будем об этом. Раз появилась возможность глотнуть свободы, почему бы и нет, пусть и на несколько часов? Я в этих стенах уже почти заплесневел и пророс мхом. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum