Падший бессмертный

Глава 13 Метнуть цитру*1, лишь желая, чтобы отмщение свершилось; принять смерть, лишь сожалея, что замысел не осуществлён. Всё случилось слишком внезапно. Никто из стражников не успел и глазом моргнуть. В мгновение ока Инь Сюань совершил движение, на которое обычный человек был бы не способен: оттолкнувшись от ножки трона, он резко откинул спинку назад. Казалось, он сам подставляет себя под клинок, но на деле использовал ажурную резьбу спинки, чтобы на долю секунды задержать острие кинжала. Этого опытному мастеру боевых искусств хватило с избытком. Ближайший страж в пурпурном взмыл в воздух, его силуэт ещё застыл в прыжке, а клинок уже сверкнул в ножнах. Отблеск догорающей свечи скользнул по стали, выпустив в воздух полосу ослепительного холода, метившую прямо в глаза убийцы. Яо-эр резко прикрылась рукавом, и её правая рука с кинжалом, вслепую, по памяти, нанесла второй удар. Но лучший момент был упущен. Инь Сюань воспользовался задержкой, чтобы, опрокинув трон, откатиться в сторону. Тут же стражи ринулись вперёд, сомкнувшись вокруг него плотным защитным кольцом. Тем временем в воздухе уже свистел меч, и Яо-эр пришлось парировать его кинжалом, ввязываясь в яростную схватку. Тот страж в пурпурных одеждах, что бросился первым, не только отреагировал быстрее всех, но и искусство владения мечом у него было поистине выдающимся. Он полностью игнорировал её коварные, ядовитые приёмы и отчаянную готовность погибнуть, и уже через несколько выпадов выбил отравленный кинжал из её руки, а затем рукоятью меча поразил несколько ключевых акупунктурных точек, с лёгкостью нанеся удар по внутренним органам. Яо-эр с хрипом выплюнула большой сгусток крови, и в ту же секунду её ноги онемели в районе точек Хуаньтяо*2. Она нехотя рухнула на колени, и сколько ни пыталась вырваться и подняться, всё было тщетно. Страж взмахнул клинком, приставив острие к шейной артерии. Ещё чуть-чуть, и кровь брызнет на три чи. Когда в покоях наконец улеглись смятение и ужас, все стражи как один опустились на колени: — Мы не сумели защитить императора! Наша вина стоит десяти тысяч смертей! — Произошедшее было внезапным, его нельзя было предвидеть. Вина лежит не на вас одних. Но если вы не усвоите этот урок и не усилите бдительность, в следующий раз готовьтесь искупить вину головами! — голос Инь Сюаня был суров и тягуч. Стражи, услышав это, прониклись страхом и благодарностью, ударились лбами о пол и вознесли хвалу за милость. Затем Инь Сюань обернулся и смерил Яо-эр ледяным взглядом сверху вниз: — Кто ты такая и почему пыталась убить Меня? Яо-эр, с бледным лицом и посиневшими губами, уставилась на него полным ядовитой ненависти взглядом, стиснула зубы и не проронила ни слова, а затем резко рванулась вперёд, намереваясь броситься на клинок и покончить с собой. Страж в пурпурном, обезвредивший её, был зорок и быстр. Он мгновенно отвёл острие, и её бросок ушёл в пустоту. — Похоже, она не заговорит даже под страхом смерти, так что позвольте мне сказать за неё. —Спрятав руки в рукава, Инь Юньмо сделал шаг вперёд и заговорил ровным, бесстрастным тоном. — Её зовут Хуан Яо, она младшая дочь бывшего министра чинов. Что касается мотива покушения, полагаю, Ваше Величество уже и сам всё понял. — Хуан Яо? — Инь Сюань был несколько шокирован. — Тогда кто тот Лу Минъянь, которого мы схватили ранее? — Лу Минъянь, возможно и есть настоящий Лу Минъянь. Врачи и мастера запретов при дворе проходят многоступенчатый отбор и строжайшую проверку, их родословная прослеживается до третьего колена. Разве так просто подделать личность? А вот условия для отбора служанок гораздо мягче. Они прибывают со всех концов, их множество, и если есть умысел, подделать происхождение и проникнуть внутрь не составит труда. Будучи проницательным, Инь Сюань тут же всё понял: — Значит, Лу Минъянь, этот мастер Гу, без причины пошёл на покушение, а перед смертью ещё и скрыл её личность, взяв всю вину на себя... Он действовал по её указке? — Весьма вероятно. По крайней мере, между ними была тесная связь. — Инь Юньмо повернулся к девушке, распростёртой на полу в изнеможении. — Госпожа Хуан Яо, мне любопытно: вы не владеете магией, не обладаете властью. Как вам удалось заставить Лу Минъяня подчиняться вам до такой степени, что он не пощадил даже своей репутации в мире совершенствующихся, раскрыв себя как мастера Гу? Яо-эр с ненавистью посмотрела на него, и всё её милое, детское выражение лица растворилось в этом змеином взгляде: — Если бы не ты, всё испортивший, я бы уже отомстила за великую вражду! Замышляя покушение, я давно готова была умереть вместе с этим императором-собакой! Меня хоть на тысячу кусков режьте, я ничего не скажу! Так что гадайте себе дальше! — Даже если ты не скажешь, я всё равно догадаюсь. Для юной прелестной девы, желающей подчинить себе невзрачного мужчину средних лет, есть лишь один верный способ. Твой язык может хранить тайну, но твоё тело не солжёт. — Инь Юньмо сделал два шага вперёд, наклонился и взял её за запястье, чтобы пощупать пульс. Яо-эр в панике попыталась вырваться, но было поздно. Этот мужчина с утончёнными чертами лица и ленивыми манерами крепко держал её пульс и с улыбкой произнёс: — Пульс округлый, плавный, скользящий, точно жемчуг, катящийся по тарелке... Это пульс радости. Поздравляю, должно быть, уже второй-третий месяц? Она яростно закусила губу, её полный ненависти взгляд стал ещё свирепее, а пальцы скрылись в рукаве. Когда Инь Юньмо отпустил её руку и выпрямился, стоявший рядом страж в пурпурном, не терявший бдительности, внезапно взмахнул клинком и с криком боли девушки пригвоздил её кисть к каменной плите пола. — И ты ещё смеешь пытаться ранить кого-то скрытым оружием перед лицом императора! — гневно произнёс страж. Инь Сюань почувствовал, как холод пробежал по спине. Он увидел, как из её пальцев выпали несколько тонких игл иссиня-стального цвета, мгновенно окрасивших хлеставшую кровь в чёрно-фиолетовый оттенок. Его взгляд упал на Инь Юньмо, стоявшего к ней спиной, и внезапный, леденящий страх, которого он не испытывал даже в момент покушения на себя, сжал ему горло, а ладони покрылись холодным потом. Тёмный гнев нахлынул в его глаза. — Стража! — прорезал воздух его крик. — Увести её и немедленно казнить! Инь Юньмо сложил руки перед императором: — Умоляю Ваше Величество проявить милосердие и оставить её тело целым. Плод в её чреве уже сформирован. Если тело матери будет разрублено, ша-ци*3 клинков и топоров обрушится на дух младенца: в лучшем случае ему будет трудно переродиться, в худшем, он станет злобным призраком, несущим беды. Инь Сюань, всё ещё не остывший от гнева, сердито взглянул на него, и наконец нехотя изрёк: — Ладно. Пусть будет удушение. Немедленно привести приговор в исполнение! Несколько стражей хором отозвались: «Повинуемся!» — и тут же поволокли Хуан Яо прочь из покоев. — Благодарю Ваше Величество, — Инь Юньмо склонился в церемонном поклоне. Инь Сюань проигнорировал его, повернувшись к тому самому стражнику, что отличился при задержании. — Твоё лицо мне знакомо. Как звать? — Докладываю Вашему Величеству: этот ничтожный слуга, капитан стражи в пурпурных одеждах Цзо Цзиннянь. — Цзо Цзиннянь... Я припоминаю. Действуешь с умом, знаешь меру в наступлении и отступлении, искусен в бою. А теперь ещё и спас императора, заслужив высшую заслугу. Желаю тебя наградить. Объявить указ: повысить Цзо Цзинняня до звания генерала стражи в пурпурных одеждах, жалованье увеличить на три ступени. Цзо Цзиннянь поспешно поклонился: — Благодарю за небесную милость Ваше Величество! Да здравствует император десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет! Инь Юньмо в стороне что-то негромко пробормотал себе под нос. — Что ты сказал? — император резко повернул голову. — Ничего. — Я отчётливо слышал. Как смеешь ты обманывать императора? — Этот слуга не смеет. Слуга лишь сказал, что император поступает справедливо, награды и наказания распределяет ясно и четко. — Мне ясен смысл твоих намёков. Но выпрашивать награду, это ещё смотря, соизволю ли Я её дать! — император холодно хмыкнул. — В этой жизни тебе и быть в Зале Чистого Сияния. Сиди там смирно и не выходи, меньше будешь навлекать беды на людские головы! Цзо Цзиннянь! — Слуга здесь! — Возьми людей и отведи его обратно в зал Чистого Сияния. Охраняй строго. — ...Повинуемся указу. Выйдя из дворца Сихэ, Цзо Цзиннянь велел остальным стражам идти вперёд, а сам намеренно отстал на несколько шагов и шёпотом обратился к Инь Юньмо: — Господин, умоляю тебя, перестань нарочно злить императора! — О? Ты меня раскусил? — Инь Юньмо рассмеялся. — Я же говорил, мысли нашего молодого императора не так-то просты. Видишь, я угадал, он и не думал позволять мне искупить вину заслугами. В глазах Цзо Цзинняня мелькнула досада: — Господин, ты... ты ради того, чтобы доказать свою правоту, готов гневить Сына Неба? Ты... ты такой человек, который... — Который? — Который... Просто не заставляй людей лишний раз о тебе беспокоиться, хорошо? Инь Юньмо улыбнулся и взял его за руку: — Если господин Цзо беспокоится обо мне, это счастье для меня. Даже невозмутимый Цзо Цзиннянь вышел из себя, отдёрнул руку и широкими шагами ринулся вперёд, оставив его позади. Инь Юньмо ничуть не обиделся и так же неспешно и беззаботно поплёлся следом. Пройдя некоторое расстояние, Цзо Цзиннянь не выдержал, оглянулся и увидел, что Инь Юньмо отстаёт всё сильнее, а походка его кажется неуверенной. Он замедлил шаг, затем вернулся назад и спросил: — Господину нехорошо? — М-м, слишком долго стоял, колени ноют, — беззаботно ответил Инь Юньмо. — Старая болезнь, следствие долгих лет в подземелье. Скоро стану дряхлым стариком с ревматическими ногами! Не беда, господин Цзо, иди вперёд, я слово даю, не сбегу. Цзо Цзиннянь нахмурился, молча подставил плечо, обвил его рукой вокруг своей шеи и осторожно повёл вперёд. — Господин обладает глубинными медицинскими познаниями, почему же не пропишет себе снадобье? — Прописывал. Но болезнь уходит, как вытягивают шёлковую нить. Разве может быть быстрый эффект? Это же не эликсир бессмертия. Ах, кстати, об эликсирах... У меня припрятано одно древнее средство, как раз для трудноизлечимых болезней, но готовить его нужно по методу внешней алхимии. Жаль, в этом я не силён. Придётся подождать, пока не встретится подходящий человек, сведущий в искусстве создания пилюль. Внешняя алхимия... искусство создания пилюль... Цзо Цзиннянь вдруг вспомнил. Перед гибелью семьи отец тысячу раз наказывал ему бережно хранить тот свёрток, что до сих пор зарыт под старым деревом у разрушенного храма горного бога. Он так и не выкопал его. Отец говорил, что эти трактаты по созданию пилюль. Сокровище их рода, в которое предки вложили всю жизнь и все силы, и надеялся, что сын будет прилежно их изучать. Увы, когда случилась беда, он был ещё ребёнком. Пожалуй, пора уже откопать тот свёрток. Если подсчитать, прошло целых пятнадцать лет! Пятнадцать лет, каждую ночь встречаясь в снах, и вот, внезапная разлука в один вечер. А-Мо... Неужели ты и впрямь существуешь в этом мире? И если да, то где же ты теперь? А-Мо, А-Мо... В душе Цзо Цзинняня всколыхнулись давние чувства, и он не смог сдержать глубокого вздоха. Инь Юньмо повернул голову, взглянул на его мужественный профиль, на мгновение задумался, и на его губах мелькнула и погасла понимающая улыбка. Его лежавшая на плече Цзо Цзинняня рука ободряюще похлопала по нему. — Не тревожься. Когда лодка подойдёт к мосту, она сама выпрямится. — А? Что господин сказал? — Цзо Цзиннянь очнулся. — Ты знаешь, о чём я беспокоюсь? — Я говорю о своих старых костях. А ты о чём подумал? — Ни о чём... Вечером я постараюсь пробраться в твои покои и попробую прочистить твои меридианы Ци. — Господин Цзо так ко мне расположен, а я лишь жалею, что не родился девицей, чтобы отблагодарить тебя сполна. — ... Неужели господину так скучно, что он лишь и делает, что дразнит меня? — Цзо Цзиннянь очень хотел спросить, но в то же время совсем не хотел услышать в ответ «да». Оставалось лишь в бессилии смолчать. Сноски: *1. Отсылка к историческому преданию о музыканте Гао Цзяньли, метнувшем цитру в императора в попытке мести. *2. Хуаньтяо, это парная акупунктурная точка в традиционной китайской медицине, расположенная в области тазобедренного сустава. Точечное поражение используется в боевых искусствах для мгновенного обездвиживания противника. *3. Ша-ци «убийственная/зловещая энергия». В данном контексте метафизический след насильственной смерти от клинка, опасный для тонких сущностей, таких как дух нерождённого младенца. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum