Падший бессмертный

Глава 20 Ни рыба, ни мясо, или Причина и следствие. Воля Небес в каждом глотке и каждом клевке Ночью в заброшенном уголке императорского сада, у подножия стены, в густой листве да в цветах, затерялся сдержанный шёпот мужчины и женщины. — Ты точно всё услышала? — донёсся мужской голос. Женщина, с шуршанием поправляя одежду, ответила голосом, в котором ещё таилась томная истома после ласк: — Не ошиблась. Принц вызвал его наедине во внутренние покои, а я притаилась за дверью и подслушивала. Слышала, они говорили про «оскорбление», про «карьеру»… — Какое оскорбление? Какая карьера? Говори подробнее! — Принц вроде бы сказал, что дело не просто в оскорблении, а в том, что тот… забирался к нему в постель, и какое за это наказание… А, ещё сказал, что придумает, как выпросит его у императора. А господин Цзо в ответ, что желает служить принцу всю жизнь и тому подобное… Мужчина с раздражением оборвал её: — Что за обрывки? Ни одного цельного предложения не расслышала? Женщина обиженно надулась: — Я же не могла подойти слишком близко, чтобы не заметили. Вдруг принц обнаружит, что я подслушиваю? На месте прибьёт! Я ради тебя жизнью рисковала! — Ладно, ладно, не дуйся. Знаю, ты ко мне хорошо относишься. Женщина всхлипнула: — Тогда пообещай, что придумаешь, как вызволить меня из дворца. Чтобы я могла за тебя выйти замуж. — Не тревожься, дело-то пустяковое, всего лишь отпустить служанку на волю. Выберу день, когда у императора настроение хорошее, выпрошу для тебя милость, и дело с концом, — мужчина сдерживал нетерпение, на словах успокаивая её. — Правда? — женщина аж подпрыгнула от неожиданной радости. — Честное слово. Ладно, сейчас иди, не привлекай лишнего внимания. И не забудь, продолжай вынюхивать. Обнаружишь что, сразу ко мне. — Тогда… я пойду первой, — нехотя проговорила она. Мужчина кивнул, проводил её взглядом: та выскользнула из кустов, огляделась по сторонам, подобрав подол, и пустилась бежать мелкими шажками. Он же лишь фыркнул себе под нос: —Глупая баба. Он сам оделся как следует, обогнул стену и вышел из галереи. Это был капитан стражи в пурпурном, Се Юй. Он шёл и обдумывал в уме: те обрывки фраз, хоть и смутные, но если сложить их вместе, вырисовывалась любопытная картина. Выходит, когда принц Ли томился в заточении в зале Чистого Сияния, у него с Цзо Цзиннянем была связь. Теперь он хочет выпросить его у императора. И Цзо Цзиннянь, видать, не против, раз говорит о службе и преданности. — Тьфу! — с презрением плюнул Се Юй. — Какая там преданность, какие заслуги в спасении императора! Всё на продажном теле выстроено! Недаром он тогда так часто наведывался, месяц поразвлекался и три повышения подряд схлопотал. Ловкач! — Хотя тон его был презрительным, на душе скребли кошки, ведь тогда среди всех стражей, что несли караул, принц отметил лишь двоих, поделившись змеиным супом. Значит, и к нему, Се Юю, благоволил. Но этот Цзо Цзиннянь сумел подсуетиться и обошёл его. Не будь его, сейчас генералом был бы он, Се Юй! Им овладели досада и чувство несправедливости. При воспоминании о внешности принца Ли сердце его ёкало от зависти, а к Цзо Цзинняню он питал лютую ненависть. Тайная связь с узником, соблазнение принца, разврат во дворце… Любого из этих преступлений хватит, чтобы казнить его без права на погребение! Если император прознает, и десять принцев не спасут. Осталось лишь найти способ донести до сведения императора так, чтобы самому остаться в тени и извлечь выгоду… Се Юй зловеще поджал губы. *** В императорском кабинете Инь Сюань в глубокой ночи при свете лампы просматривал доклады. По дворцовому уставу, доклады шести министерств сначала поступали во Внутренний кабинет, где три великих министра просматривали их, прилагали свои мнения по решению, так называемые «пяо ни»*1, и лишь затем представляли императору для утверждения алой кистью. Это значительно облегчало бремя государственных дел. Но два вида докладов никто, кроме самого императора, видеть не смел: секретные донесения от стражей в пурпурном и орлиных стражей. Перед Инь Сюанем как раз лежало одно такое секретное донесение. Он прочёл его от начала до конца, слово за словом, затем медленно сдвинул брови и холодно усмехнулся: — Я ещё не начал действовать, а уже нашлись выскочки. Стоявший рядом и растиравший тушь, Вэй Цзисян осведомился: — В страже в пурпурном завёлся нечистый на руку? — Это мой шестой дядя нечист на руку, — Инь Сюань постучал пальцем по докладу. — Гляди, пишут, что он в тесных отношениях с одним из стражей, что ранее охранял зал Чистого Сияния. А сегодня он ещё и осмелился послать к командующему стражи с требованием передать того ему. Командующий не посмел решать сам и прислал донос. Угадай, о ком речь? — О ком? — О том самом, которого я недавно повысил, Цзо Цзинняне. — Это… кажется несколько неправдоподобным, — осторожно заметил Вэй Цзисян. Если принц Ли и впрямь желает взять стража в услужение, стоило ли обращаться к главнокомандующему? Проще было попросить напрямую у императора. — Дыма без огня не бывает. Я как раз погляжу, насколько тесны их отношения, — равнодушно проговорил Инь Сюань. — И как Ваше Величество намерены поступить? — Выждать. Понаблюдать за развитием событий. — Выждать? — Если донос правдив, принц Ли сам заговорит со мной об этой просьбе. Если ложен, значит, кто-то намеренно клевещет. В любом случае, будь то человек со связями или клеветник, все они из той группы стражей, что охраняли зал Чистого Сияния. Ты в прошлый раз говорил, сколько их всего? — Пятьдесят два человека. Инь Сюань медленно улыбнулся: — Я уже решил, как распорядиться этой группой. Вэй Цзисян склонил голову: — Уничтожить? — Нет. Я пожалую их принцу Ли в личную охрану. — Мудрое решение! Став личной охраной принца, они не посмеют болтать лишнего о своём господине. А если язык распустят… Ваше Величество сможет устранить их от имени самого принца Ли, не вызывая волнений в рядах всей стражи в пурпурном. Как это слуга сам не додумался до столь изящного хода! — Однако я передам в его руки только пятьдесят человек. Вэй Цзисян мысленно перебрал все варианты и содрогнулся от глубины замысла молодого императора. Из пятидесяти двух будут изъяты двое: один, это непременно Цзо Цзиннянь. Правдив донос или ложен, неважно, у императора уже зародились подозрения. Если принц Ли не станет просить о нём, что ж, император ценит таланты и возьмёт его к себе. Если же попросит, то смерть Цзо Цзинняню. Второй же, вероятно, сам доносчик. Как бы глубоко он ни прятался, император вытащит и уничтожит его без труда. Когда дело касалось принца Ли, император не знал милосердия. Эта мысль заставила Вэй Цзисяна внутренне содрогнуться и ещё раз напомнить себе: молчи, если жизнь дорога. *** На следующий день под вечер Инь Сюань, прогуливаясь по Императорскому саду, заметил вдали одинокую фигуру Инь Юньмо, сидевшего у пруда с удочкой. Знаком велев слугам остаться здесь, он бесшумно подошёл и остановился позади. — Как ты думаешь, Ваше Величество, смогу ли я поймать сегодня большую рыбу? — спросил Инь Юньмо, не оборачиваясь. Инь Сюань вспомнил его странные рассуждения о «золотых устах» и усмехнулся про себя: — Сможешь. — Какого цвета? — Хочешь поспорить? Ставлю на красного. Инь Юньмо рассмеялся: — Так уверен? Неужто все карпы в этом пруду красные? — Я хоть раз должен тебя обыграть. Идёт? — Ладно, ставлю на… чёрного, — сказал Инь Юньмо. — На что спорим? — Если выиграешь, что ни пожелаешь в этом дворце, твоё. Если я… я попрошу тебя об одном деле, и ты не посмеешь отказаться. — О каком деле? — Позже решу. Инь Юньмо покачал головой: — Хитрец. Ладно, по рукам. Вскоре поплавок дёрнулся. — Клюёт! — воскликнул Инь Юньмо, подскакивая и дёргая удочку. — Силён, должно быть, здоровяк! — Он выуживал добычу, повернувшись к Инь Сюаню с торжествующим видом. Внезапно леска рванула с такой силой, что он пошатнулся и чуть не полетел в воду. — Осторожно! — Инь Сюань правой рукой обхватил его за талию, удерживая, а левой схватил удочку, помогая выуживать. Рыба билась до изнеможения, и лишь спустя время её удалось вытащить на берег. — Смотри-ка, чёрная! Цзиней на десять! Ваше Величество, ты снова проиграл, ха-ха… Не горюй, вечером зажарю в красном соусе, поделюсь, — Инь Юньмо опустил рыбу в таз с водой. Инь Сюань с досадой уставился на угольно-чёрную тушку: — Не может быть! Весь пруд заселён красными карпами… Ты это подстроил! — Даже если бы и подстроил, разве мог гарантировать, что клюнет именно она? — Инь Юньмо рассмеялся. — Раз проиграл, то выполняй. Инь Сюань недовольно осмотрел чешую, не найдя следов подлога, и нахмурился: — Ладно, на этот раз ты вновь необъяснимо выиграл. Говори, чего хочешь. — Император сказал, что угодно в этом дворце? — Верно. Моё слово закон. — Дай-ка подумать… — Инь Юньмо задумчиво потёр подбородок. Инь Сюань не сводил с него пристального взгляда, пытаясь прочесть в этом рассеянном выражении лица сокрытые мысли. — О? — Инь Юньмо вдруг наклонился к тазу, будто что-то привлекло его внимание. Он присел на корточки, потрогал извивающуюся голову рыбы и пробормотал: — Странно… — Что такое? — Это не рыба. Инь Сюань наклонился ближе: — Чешуя есть, хвост есть… Если не рыба, то что? — Водяной дух. Дух, взывающий о несправедливости. Инь Сюань с удивлением посмотрел на него: — Что за бред? Как рыба может быть духом? О какой несправедливости речь? — Не рыба стала духом, а дух вселился в рыбу, потому и почернела она. Говорит, вчера некий человек принудил его совершить некое дело: согласится, и даст слиток серебра, откажется, и его убьют. Он подчинился, но в конце концов всё равно был убит и брошен на дно этого пруда. Видя, что тот говорит серьёзно и с подробностями, Инь Сюань невольно спросил: — Кто принудил? И что за дело? — Говорит, что я вступиться не могу, и только Ваше Величество восстановит справедливость. — Инь Юньмо указал на таз и усмехнулся: — Может, Ваше Величество сам спросит? Инь Сюань выпрямился, лицо его стало ледяным: — Ты смеёшься надо мной?! Инь Юньмо отступил на шаг, пяткой задев влажную землю у кромки воды: — Я? Никогда! Откуда у меня смелость… Император усмехнулся, схватил его за ворот и толкнул от себя. Прямо за спиной была лазурная вода пруда. Потеряв равновесие, Инь Юньмо с испуганным вскриком отчаянно вцепился в драконий рукав императора. — Что, испугался? А? — Инь Сюань рассмеялся, притянув его обратно. Он и не думал отпускать, всё ещё сжимая ворот в кулаке. Лицо мужчины побелело: — В такую-то стужу… Я ведь плавать не умею! Ваше Величество, это опасная шутка! — Пусть будет тебе уроком. В следующий раз, когда вздумаешь мной помыкать, я ногой столкну тебя в воду, — не отпуская, Инь Сюань отвёл его на несколько шагов от берега и лишь тогда разжал пальцы. На его лице играла довольная улыбка: — Не думай, что я всё ещё тот ребёнок, которого ты мог дурачить. Не затевай ничего против императора, а не то найду, как тебя укротить! Инь Юньмо скривился, отряхивая помятый ворот. — Понял, понял. В следующий раз не буду с тобой шутить… Но пари всё равно в силе. — Я сказал: слово императора закон. Чего ты хочешь? — Раз Ваше Величество изволил сказать, «что угодно в этом дворце», то и люди считаются? — Люди? — Инь Сюань медленно прищурился, точно хищник, учуявший добычу. — Раз сказал, значит, считаются. Кого хочешь. — Личного стража. Искусный в бою, выносливый, чтобы мог и подставить плечо, и удар принять. Плавать чтобы умел, на случай, если меня в воду столкнут. И с лёгкой поступью, для поручений. Как Ваше Величество смотрит на это? — Неплохо. Есть подходящая кандидатура? — Если говорить о мастерстве, то лучшие во дворце стражи в пурпурных одеждах. Но они личная охрана императора… — Не беда. Я разрешаю, — не моргнув глазом, повторил Инь Сюань. — Назови имя. Инь Юньмо усмехнулся: — Се Юя. Услышав это имя, Инь Сюань не выдал и тени удивления, лишь кивнул: — Хорошо. Завтра же прикажу ему явиться к тебе. *** Се Юй быстрым шагом вошёл в покои и, завидев в кресле Вэй Цзисяна, почтительно склонился: — Чем обязан вниманию господина Вэя? Подчинённый одновременно польщён и встревожен. На лице его играла подобострастная улыбка, однако на душе было неспокойно. Он вновь и вновь прокручивал вчерашние события, пытаясь найти возможные промахи ночью. Тот мелкий евнух из дворца Ваньнин, что передавал устный приказ принца Ли командующему стражи, уже лежал на дне пруда с камнем на шее. Тело не найдут, скорее, запишут как пропавшего без вести. Во дворце такие случаи не редкость. Подумав, Се Юй счёл, что всё чисто, и немного успокоился. Вэй Цзисян отставил чайную чашу и с напором произнёс: — Польщён-то как раз я, полковник*2 Се. — Полковник? — Се Юй опешил. — Господин ошибается, я всего лишь капитан. — Уже нет, — многозначительно протянул Вэй Цзисян. Он взмахнул рукой. Молодой евнух приблизился с подносом, на котором аккуратно лежала парадная форма полковника стражей в пурпурном с поясной табличкой. Се Юй онемел от радости: — Это… что значит? — Небесная милость безмерна! Благодарите императора! Всё ещё не веря своему счастью, Се Юй поклонился. Неужели император уже знает, что автором анонимного доноса был он? Должно быть, так. Цзо Цзиннянь, уличённый в тайной связи с принцем Ли, неминуемо должен был быть казнён. А он, Се Юй, за свою проницательность получил повышение. С ликующим сердцем он принял поднос. Тут же евнух поднёс ему агатовую чашу с искрящимся вином, аромат которого ударил в нос. — Кроме того, пожаловано императорское вино. Да послужит это тебе напутствием, не посрамить высокого доверия и верно служить императору. Се Юй снова поклонился: — Этот ничтожный слуга не посрамит милости Вашего Величества! — С этими словами он осушил чашу одним махом. — Отправляйтесь же с миром, господин полковник, — на испещрённом морщинами лице Вэй Цзисяна появилась услужливая и леденящая улыбка. Отправляться? Куда? — хотел было спросить Се Юй, но вместо слов из его горла хлынула тёмная кровь, смешанная с клочьями плоти… Яд! — пронеслось в сознании, и следующее мгновение его поглотила невыносимая, разрывающая внутренности боль. *** — Умер? — Инь Юньмо широко распахнул глаза. — Внезапно? Как это возможно? Инь Сюань отхлебнул чаю и равнодушно произнёс: — Врачеватели осмотрели тело, сказали, старая болезнь, о которой он не знал. Внезапный приступ. — Жаль, — вздохнул Инь Юньмо. — А я уже было собрался взять его в охранники. — Видно, не судьба ему была, не выдержал бремени милости. Что ж, в компенсацию я пожалую тебе пятьдесят стражей в личную охрану. Как тебе? — Инь Сюань протянул жёлтый шёлковый свиток. — Вот список. Смотри. Инь Юньмо принял его, пробежал глазами и с неохотой кивнул: — Один на пятьдесят… Выходит, я всё же не в накладе. Ладно. — Какое уж там «не внакладе»!! Это ты у меня выиграл, — усмехнулся Инь Сюань. — Кстати, насчёт той чёрной рыбы… Ты говорил, зажаришь в красном соусе и поделишься? — Э… Я её уже съел. …Ответ был вполне ожидаем. Император молча отвернулся. *** После ухода Инь Сюаня Инь Юньмо вышел в сад и глядя на гладь пруда под сенью деревьев, тихо проговорил, точно самому себе: — Несправедливость исправлена, месть совершена. Можешь спокойно отправиться на следующий круг. Чёрная рыба всплыла на поверхность и будто кланяясь, несколько раз кивнула головой, после чего легким взмахом хвоста скрылась в тёмной глубине. Инь Юньмо достал из рукава шёлковый свиток, взглянул на список имён и вздохнул: — Из-за всей этой суматохи мой Сяо Цзо теперь неизвестно когда ко мне вернётся. *** Инь Сюань вернулся в покои и приступил к омовению. Внезапно в покои, согнувшись в почтительном поклоне, вбежал Вэй Цзисян. Император, сидя в горячей воде, с раздражением плеснул водой. — Что опять стряслось? — Докладываю Вашему Величеству! Срочное донесение с шестьсот ли*3! — Вэй Цзисян, не поднимая головы, подал его. Пробежав глазами донесение, Инь Сюань резко вскочил, подняв громкий всплеск. Обычно скрытый императорскими одеяниями, его стройный стан обнажил крепкую, играющую мускулатуру. Капли воды скатывались по гладкой коже и падали обратно в воду. — Эти конные разбойники совсем обнаглели! Посмели ограбить повозки с военными припасами для Чжэньчжоу! — с гневом воскликнул он. — В Чанчжоу и Сюйчжоу годами орудует этот Син Литянь! Сколько раз я приказывал уничтожить их, но этот гнойник до сих пор не выжжен! Неужели придётся посылать столичных воинов, чтобы с ними справиться?! Редкая ярость императора заставила Вэй Цзисяна припасть к земле. — Ваше Величество, укротите гнев… Ваше драконье здоровье важнее… Инь Сюань глубоко вздохнул, постепенно унимая бушующий гнев. Он уже давно не был в таком бешенстве. Настало время напомнить всем, какова цена императорского гнева. *** Конец первого Тома Пурпурной Звезды (Разве в императорском дворце водятся привидения?) *** Сноски: *1. Пяо ни, это система предварительного рассмотрения докладов (мемориалов), существовавшая в центральных правительствах Китая в поздние периоды династий Мин и Цин. Она была ключевым элементом административного процесса, позволявшего эффективно управлять огромным потоком документов. *2. Ланцзян это старший офицерский чин в императорской гвардии, примерно соответствующий званию полковника или командира отдельного подразделения. *3. Срочное донесение с шестьсот ли означает, что посыльный менял лошадей и мчался с максимальной скоростью. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum