Падший бессмертный

Глава 21 Пурпурная звезда*1 выходит за пределы ограды, небесные светила приходят в движение. Святой не умирает, великий разбойник процветает Зимой на второй год правления Юньси в государстве Хао случилось событие невероятной важности. Сам император отправился в инспекционную поездку на север. Его сопровождали пять тысяч стражников в пурпурных одеждах и пять тысяч столичных гвардейцев. Путь лежал из столицы Лолин на запад, через Хуэйян в префектуре Чжунпин, затем через Чанчжоу и Сюйчжоу в префектуре Шаньинь, далее на север вдоль реки Циньшуй вплоть до заставы Чжэньшаньгуань в префектуре Чжэнь. В свите, помимо части чиновников из министерств финансов, работ и военного ведомства, находился и недавно вернувшийся ко двору дядя императора, принц Ли. Покойный император в своё время тоже совершал инспекционные поездки, и шатры, экипажи и кони его не отличались особой роскошью. Нынешний император, не желая превзойти предшественника, взял с собой лишь самый необходимый минимум охраны, регалий и церемониальных принадлежностей. Из-за этого растянувшийся на всём пути кортеж с драконьими флагами, балдахинами с фениксами, императорскими повозками и скакунами занимал всего несколько ли. Пусть императорский кортеж и был скромен, чиновники в каждой префектуре и уезде, готовясь к приёму императора, ни в коем случае не смели проявить нерадивости. Все они изощрялись кто во что горазд, поднося местные деликатесы, яства, редкие сокровища и диковинки, горы накопленных даров возвышались, заполняя всё вокруг. Императорская повозка в этом непрерывном потоке приветствий и подношений двигалась по намеченному маршруту не спеша. С наступлением зимы выпало несколько обильных снегопадов. Горы и реки укрылись серебристым покровом, превратившись в бескрайний мир ослепительной белизны. Снег, утяжеливший ветви деревьев вдоль дороги, то и дело заставлял их с резким хрустом ломаться. Яньлайчжэнь был небольшим городком на границе Хуэйяна и Чанчжоу. Единственная местная гостиница с самого утра оказалась полностью занята компанией из двадцати с лишним человек. Эти постояльцы прибыли на роскошных повозках, были одеты в изысканные одежды и не скупились на траты. Во главе стояли двое юных господ знатного вида, а остальные походили на их слуг и охранников. Хозяин заведения, редко видевший таких щедрых гостей, подгонял прислугу, заставляя кипятить воду, убирать комнаты, подавать чай и еду, да ещё и по первому требованию менять подушки и одеяла, все крутились, не касаясь ногами земли. В самой просторной комнате под названием «Небесные чертоги» Инь Юньмо, закутавшись в ватное одеяло и накинув поверх лисью шубу, с белой повязкой на вспотевшем лбу, вяло полусидел, опираясь на изголовье кровати. Инь Сюань сидел на краю постели с мрачным видом. — Неужели из-за первого снега тебя обуяла такая детская радость, что ты носился по сугробам, пока не довёл себя до такого состояния? Инь Юньмо, которого только что отпустила лихорадка, чувствовал слабость во всём теле, и даже голос его звучал тихо и без привычной энергии: — И из-за такой ерунды, как лёгкая простуда, ты поднял панику? Пара порций отвара, и всё как рукой снимет. А от твоих нравоучений мне действительно становится не по себе. Инь Сюань пришёл в ярость от этих слов и уже было потянулся, чтобы ущипнуть дядюшку, но тот внезапно закашлялся. Пришлось передумать и вместо этого приняться похлопывать его по спине. — Первый господин, отвар готов, — Цзо Цзиннянь вошёл, держа в руках пиалу с желтовато-коричневой жидкостью, от которой исходил едкий горький запах. Инь Сюань принял пиалу и с недовольным видом приказал: — Пей. Инь Юньмо с отвращением отвернулся: — До чего же воняет... Будь мой рецепт, я бы не только горечь убрал, но и силу лекарства удесятерил. — В этом захолустье даже в аптекарской лавке толком трав нет. До Чанчжоу ещё далеко, поэтому я считаю, лучше отправить тебя назад в Хуэйян, чтобы придворный врачеватель как следует тебя подлечил, — заявил Инь Сюань. — Я не вернусь. Обычная простуда, не стоит делать из мухи слона. К тому же, ты сам, недавно отбросив регалии и свиту, едешь тайком. Почему бы тебе самому не вернуться? — Инь Юньмо с насмешливой ухмылкой потянулся за пиалой. — Не лезь, прольёшь на постель, — Инь Сюань отстранил его руку, сам зачерпнул ложку отвара и поднёс к его губам. — Зачем я путешествую налегке, ты и сам прекрасно знаешь. Чиновники в префектурах и уездах только и умеют, что льстить и скрывать реальное положение дел. Останься я в императорской повозке, мне показали бы лишь сладкие сказки о всеобщем процветании. Какой тогда смысл в этой инспекционной поездке? Морщась, Инь Юньмо глоток за глотком проглатывал противное лекарство. — Ты презираешь этих подхалимов, а я разве нет? Что бы ты ни говорил, я не вернусь. — Вернёшься, хочешь ты того или нет! Кто здесь главный? — Инь Сюань с тёмным лицом поставил пустую пиалу на стол и приказал Цзо Цзинняню: — Второго господина поручаю тебе. Возьми половину людей и доставь его обратно в Хуэйян целым и невредимым. Цзо Цзиннянь почтительно сложил руки: — Слушаюсь. Инь Юньмо неохотно пробормотал: — Почему ты «Первый господин», а я «Второй»? В конце концов, я же дядя этому господину! Инь Сюань бросил на него взгляд, и улыбнулся. — А ты посмеешь быть старше меня? — Ладно, так уж и быть, «Второй» так «Второй». Всё равно я не выгляжу как твой младший брат. — Лекарство сейчас подействует, так что поспи немного. Я распоряжусь, чтобы всё подготовили. В повозке потерпи денёк-другой, и будешь в Хуэйяне, — сказал Инь Сюань, поднимаясь и выходя из комнаты. Цзо Цзиннянь подал Инь Юньмо воду, чтобы тот прополоскал рот, и мягко уговаривал: — Господин, послушайся императора, вернись сначала в Хуэйян. Небольшая болезнь, если её запустить, может превратиться в серьёзную. Инь Юньмо тяжело вздохнул: — Рука не переломит бедро. Раз надо возвращаться, значит, возвращаюсь. Да и без него мне будет спокойнее. Я засыпаю. Когда экипаж будет готов, просто отнеси меня. Цзо Цзиннянь кивнул. Инь Юньмо погрузился в неглубокий, беспокойный сон. В полудрёме ему почудилось, что его подхватили и перенесли в повозку, где колёса мерно застучали, увозя вперёд. В этом туманном состоянии он схватил за руку тот самый силуэт, собиравшийся уйти, и пробормотал, не открывая глаз: — Не уходи... послужи мне подушкой. Силуэт опешил на мгновение, затем медленно разжал его пальцы, вцепившиеся в рукав, и наклонился, прошептав на ухо: — Снаружи чужие глаза. — Ведь эти стражи в пурпурном, каждый императорский соглядатай. Последнее осталось невысказанным. Он лишь мягко высвободился, приподнял занавеску и вышел из повозки. Поток холодного воздуха ворвался внутрь, и Инь Юньмо плотнее закутался в лисью шубу, пробормотав то ли во сне, то ли в полусне, со вздохом: — Испокон веков не было императора, лишённого подозрительности... — В путь! — Цзо Цзиннянь вскочил в седло и скомандовал остальным десяти гвардейцам. Повозка ехала несколько часов. Благодаря прочным стенам и невысокой скорости тряска была почти неощутима. Инь Юньмо провёл в забытьи всю дорогу, а когда очнулся, повозка уже стояла. — Уже доехали до Хуэйяна? — лениво спросил он. — Докладываю господину, ещё нет, — донёсся из-за занавеси голос одного из охранников. — Впереди дорогу завалило сухими деревьями и камнями, повозка не проедет. — А когда мы сюда ехали, всё было в порядке. С чего это вдруг завал? — Ваш слуга не знает. Несколько братьев уже отправились на разведку. Вскоре Цзо Цзиннянь отодвинул дверцу и вошёл в повозку. Выражение его лица было серьёзным. — Господин, дело принимает дурной оборот. Я только что осмотрел завал, эти деревья срублены недавно, и уж точно не снегом их придавило. А большие и малые камни явно сброшены с обоих склонов. — Хочешь сказать, дорогу перекрыли намеренно? — Инь Юньмо приподнялся, опираясь на низкое сиденье, застланное толстым мехом. Доносившийся снаружи шум привлёк его внимание. — А это что за голоса? — Караван торговцев. Похоже, из крупной торговой гильдии: человек сорок, большая часть из них вооружённые охранники. Шесть повозок с товарами. Они тоже в западне. Сейчас совещаются, как расчистить завал. Инь Юньмо кивнул: — По крайней мере, рук хватает. Идите, помогите им, быстрее разберём завал. А у меня на душе... неспокойно, будто что-то не так. Цзо Цзиннянь тоже кивнул: — У меня то же чувство. Господин, оставайся в повозке, не выходи. Мы постараемся управиться быстро. — С этими словами он выпрыгнул, плотно прикрыл дверцу, оставил одного гвардейца в охране, а остальных послал на помощь. Главный охранник каравана как раз распоряжался, сгоняя с десяток подчинённых таскать брёвна и откатывать камни. Увидев, что на подмогу идёт группа крепких парней, он обрадовано сложил руки в приветствии. — Благода... Но последний слог так и не сорвался с его губ. В воздухе просвистела острая стрела, и вонзилась ему в грудь, оставив снаружи лишь половинку оперения, что трепетало на его одежде. Стрела пронзила сердце, и он мёртвым грузом упал на землю. Все оцепенели, но первыми опомнились хорошо обученные стражи в пурпурном. С лязгом обнажив клинки, они стремительно сомкнулись вокруг повозки, вскочили в сёдла и выстроились двумя полукругами, ощетинившись сталью. Охранники каравана тоже пришли в себя, закричав в едином порыве: — Нападение! — И, судорожно хватая оружие, приготовились к бою. На склонах холмов с обеих сторон дороги выросли толпы всадников, не менее двух-трёх сотен голов. Вид у них разнился: кто в ватной одежде и с растрёпанными волосами, кто в сапогах и самодельных кожаных доспехах. В руках сабли, алебарды, а у иных утыканные гвоздями дубины. С первого взгляда сброд, оборванцы. Но лица охранников каравана исказились ужасом, будто перед ними была не шайка разбойников, а стая голодных волков. В голове у каждого проскочила одна и та же мысль: любой бы враг, но только не этот! Их взоры устремились к всаднику на склоне, восседающему на вороном коне без единого пятнышка. Его половину лица скрывала уродливая бронзовая маска, и от всей его фигуры веяло ледяным смертельным холодом. — Син Литянь! — чей-то крик разорвал тишину, казалось возвещая о приходе самого владыки преисподней. Тот, что на вороном коне, убрал за спину свой невероятно длинный лук. Из-под бронзовой маски прорвался голос, похожий на удар весеннего грома, выкрикнувший всего одно слово: — Вперёд! Стоявшие за ним разбойники погнали коней и единым потоком хлынули вниз по склону, подобно приливной волне. Внешний вид у этих всадников был самый разномастный, но движения слаженные, как по военному уставу, видимо они прошли суровую выучку. В мгновение ока они оказались в ста шагах, на расстоянии, удобном для стрельбы. Охранники каравана, отчаянно вскочив в сёдла, образовали треугольный строй, прикрывая собой гружёные повозки и съёжившихся за ними торговцев. С отчаяньем в глазах они приготовились встретить противника, превосходящего их числом в несколько раз. Торговцы, хоть и были в панике, не потеряли головы, быстро собравшись за повозками, они, обхватив головы руками, присели на корточки, сбившись в кучку. По неписаным законам караванной торговли, при встрече с разбойниками, если торговцы не оказывают сопротивления, их жизни, как правило, ничего не угрожает. Разбойники жаждут лишь добычи, а убивать торговцев, всё равно что резать курицу, несущую золотые яйца. Сопротивляться, дело наёмной охраны. Именно на такие случаи караваны и тратят огромные деньги, нанимая опытных бойцов, а самые крупные даже содержат собственные дружины. Для охранников и разбойников это работа со смертельным риском, та самая истина: «за деньгами хоть на смерть». Но на сей раз этому каравану, похоже не везло на все восемь поколений вперёд. Мало того, что разбойников было две-три сотни, так ещё и одно имя «Син Литянь» было сродни заклинанию, призывающему саму смерть! Несколько охранников лишь на мгновение задумались о бегстве, ещё не успев перейти к действиям, как услышали крик: — Огонь! Десятки оперённых стрел, сопровождаемые сухими щелчками тетив, взвились в воздух и в мгновение ока унесли шесть-семь жизней. Всадники оказались уже совсем близко, но в первой атаке было чуть больше сотни, а вторая половина оставалась на склоне в резерве, считая, что и этого с лихвой хватит. Эти сто всадников, не давая опомниться, молниеносно прорвали оборону охраны и начали почти что одностороннюю бойню. Вообще, среди охранников каравана были и искусные бойцы. Но, во-первых, их было меньше, во-вторых, их боевой дух был подорван самим именем «Син Литянь», а в-третьих, они сразу понесли потери. Оставшиеся двадцать с лишним, видавшие виды ветераны, отчаянно контратаковали: сабли сверкали, луки натягивались до предела, и в считанные мгновения с коней рухнуло с десяток разбойников. Один из охранников, с клинком, сверкающим как молния, наклонился в седле и рубанул по боку всадника на вороном коне, надеясь захватить главаря и обезглавить всю банду. Мужчина в бронзовой маске громко рассмеялся, сорвался со стремян и взмыл вверх. Его фигура изогнулась, он на мгновение опёрся носком на седло, а затем всей тяжестью обрушился на клинок. А после, в обратном движении, как орёл, хватающий кролика, он провёл своим оружием по шее противника. Блеснула сталь, и голова, оставляя за собой кровавое облако, взлетела в воздух. Не прошло и времени на одну чашу чая, как пал последний охранник, попытавшийся бежать. Торговцы, обхватив головы, жались друг к другу, как перепуганные цыплята, притворяясь глухими к предсмертным стонам и крикам на поле боя, и лишь молили судьбу, чтобы отделаться только имуществом, сохранив жизни, ведь «пока есть жизнь, есть и надежда». Разбойники не стали сразу связываться с торговцами. С полными смертоносной решимости лицами они повернулись к повозке, застрявшей посреди дороги. Повозка был отделана с изысканным мастерством и явной роскошью, с первого взгляда выдавая в хозяине человека из высшего общества, обладающего огромным богатством и влиянием. А вокруг него плотным кольцом стояли одиннадцать слуг в дорожной форме, с оружием наготове. Даже когда они попытались было отступить под прикрытием суматохи, их наглухо заблокировал ливень стрел. Но эти слуги сохраняли хладнокровие и выдержку, взмахами мечей они отбивали летящие стрелы, защищая повозку, и ни на одном лице не было и тени паники. Что примечательно, никто из них не был ранен. Предводитель в бронзовой маске, держа поводья, выехал на несколько шагов вперёд и с нескрываемым любопытством принялся разглядывать эту так яростно оберегаемую повозку. Неужели это и есть Син Литянь? — мрачная догадка сжала сердце Цзо Цзинняня. От этого человека исходила такая густая, осязаемая аура смерти, что стало ясно, этот главарь конных разбойников, о котором ходили легенды по всем префектурам, отнюдь не заурядный головорез, а обладатель выдающегося мастерства, причём как внешнего, так и внутреннего. Обычный человек, способный натянуть двухданный лук*2 и бить на сотню шагов, уже считался силачом. А лук за спиной этого человека, стальной, сложносоставной, был и вовсе девятиданным, не меньше. С пятисот шагов одна его стрела пронзила врагу грудь, это была сила, превосходящая человеческие пределы! А теперь его оружие, длинный меч с узким клинком, известный как «модао». Длина клинка в пять чи, спинка прямая, остриё скошенное, с обеих сторон, долы для стока крови. Выкованный по технологии многослойной стали, он обладал исключительной прочностью и остротой, по праву считаясь императором среди мечей. Подходящий как для конного, так и для пешего боя, он обладал чудовищной убойной силой и столь же высокой стоимостью, даже государство могло позволить себе производить его лишь в ограниченных количествах для армии. Императорские мечи «фэнчэньдао», что были на вооружении у стражников в пурпурных одеждах из внутренней охраны, представляли собой укороченную версию именно этого оружия. Цзо Цзиннянь, заметив, что модао в руках этого человека соответствует армейскому стандарту, подумал, что та партия зерна и припасов, пропавшая при транспортировке через Чанчжоу, действительно была захвачена этим самым Син Литянем. Проблема была в том, что на сей раз они путешествовали скрытно, и три основных вида оружия стражников в пурпурном при них не было. Иначе эти одиннадцать человек, вооружившись «фэнчэньдао» со скрытыми механизмами, могли бы выстроить оборонительную формацию, и тогда, возможно у них был бы шанс против этой сотни всадников. Пока Цзо Цзиннянь изучал Син Литяня, тот в свою очередь, внимательно смотрел на него и с первого взгляда определил в нём главу охраны. Сидя в седле, он протянул руку, и остриё меча указало прямо на Цзо Цзинняня: — Кто в повозке? Голос Цзо Цзинняня прозвучал твёрдо: — Мой господин. Син Литянь усмехнулся: — Снаружи кровь рекой, а он всё отсиживается в своей повозке? То ли трус несусветный, то ли спесь заела? Пускай вылезает! Цзо Цзиннянь сжал рукоять меча, но лицо его оставалось невозмутимым: — Мой господин нездоров и следует на лечение. Потому и просит извинить, ему вреден холодный ветер. Вы ищете богатства, мы ищем исцеления. Пути наши не пересекаются. Спасение человека, добродетель выше всех. Мы готовы предложить сто лянов чистого серебра за десять ли свободного пути. Вы и труд свой избежите, и добрую карму себе накопите. Неужели это не выгодно обеим сторонам? Речь его была выверенной, без высокомерия, но и без вызова. Он не просто предлагал выкуп, а представлял дело так, будто взяв серебро и пропустив их, разбойники совершат благое дело. Он уже всё взвесил, даже если одиннадцать человек и сумеют продержаться против этих всадников, на склоне всё ещё дожидается вдвое больше. И даже если они, не щадя жизней, отобьют эту атаку, в кровавой мясорубке невозможно гарантировать безопасность господина. Как говорится, и муравей может льва одолеть. Сейчас перевес не на их стороне, и безопасность господина превыше всего. Всё остальное можно принести в жертву. С этими словами он кивнул одному из слуг. Тот быстро юркнул к задней части повозки, достал свёрток и передал ему. Цзо Цзиннянь метнул свёрток в сторону противника. Тяжёлый свёрток, как пёрышко, описал в воздухе дугу и мягко приземлился прямо на седло Син Литяня. В этом броске был скрыт тонкий расчёт и предупреждение: среди нас тоже есть мастера, и лёгкой победы не жди. Если дойдёт до боя, исход ещё неизвестен. Син Литянь подхватил свёрток, взвесил на ладони. Узел на ткани сам собой распустился, обнажив ослепительные слитки чистого серебра. На солнце они заиграли таким соблазнительным блеском, что у стоящих рядом разбойников послышались сдержанные вздохи и они сглотнули слюну. Сто лянов чистого серебра в богатой и процветающей империи Хао, сумма немалая. Хватило бы, чтобы простая семья жила безбедно несколько лет. — Ну, парень, вижу, знаешь порядки и слова подбирать умеешь. Мы, благородные разбойники зелёных лесов, грабим богатых, чтобы помогать бедным, вершим справедливость по воле Неба, а не какие-то кровожадные убийцы. Раз уж добровольно платишь за проход, мы не станем чинить препятствий тем, кто ищет спасения. Однако... — Син Литянь даже не взглянул на серебро, его взгляд был прикован к занавеске повозки. — Пусть сидящий внутри покажется. Хочу своими глазами убедиться, что ты не лжёшь, не считаешь нас за простаков! Цзо Цзиннянь внутри напрягся, и на лице выступила холодная решимость: — На улице ветрено и морозно, к чему тревожить больного? Мой господин слаб здоровьем, малейшая простуда может усугубить. Нам, слугам, не сумевшим исполнить свой долг, останется лишь смертью искупить промах. Фраза была облечена в почтительные формы, но сквозь них явственно проступала угроза: если вы посмеете потревожить господина, мы будем драться насмерть. Хотя Син Литянь и испытывал некоторую опаску к его мастерству, но имея за спиной подавляющее численное превосходство, счёл своё требование более чем разумным и надменно провозгласил: — Чтобы мы, несколько сотен человек, посторонились, а вы даже на шаг не сдвинуться не хотите, где ж тут логика?! Сегодня из этой повозки выйдут, хотите вы того или нет! Рассердите меня, привяжу вашего хлипкого хозяина к хвосту коня и протащу восемь-десять ли! Тогда уж точно ни к какому врачевателю не понадобится ехать! Братья, я прав? — Верно! — Точно, старший брат! — Разбойники дружно подхватили, начав галдеть: — Выходи, не тяни! — Хватит прятаться, как баба! — А может, там и правда баба? Если красавица, старший брат из милости возьмёт её в наложницы! Эти слова взбесили не только Цзо Цзинняня. Взоры остальных слуг вспыхнули яростью. Все руки сжали рукояти мечей, а кони под ними, будто заразившись гневом хозяев, беспокойно забили копытами и зафыркали. — Постойте. Голос из повозки прозвучал тихо, но властно. И этого было достаточно, чтобы Цзо Цзиннянь замер с уже наполовину выхваченным клинком. Голос был негромким, чистым, с благородными интонациями. Даже разбойники на мгновение притихли. — Мы гости здесь, на чужой земле. Показать хозяевам своё лицо, дело простое и правое. Цзо Цзиннянь пришпорил коня, встав между дверцей и разбойниками: — Но ваша болезнь, господин... — Пустяки, всего лишь лёгкий озноб. — Послышался сдержанный кашель, и тонкая, почти бескровная рука отодвинула занавеску. Сноски: *1. Пурпурная звезда, в китайской астрономии обозначает Полярную звезду и окружающий её астеризм, который считался Небесным Чертогом (дворцом) Небесного Императора. Его смещение с привычного места трактовалось как крайне неблагоприятный знак, предвещающий смуту для земного императора. *2. «Двухданный лук», в древнем Китае сила натяжения лука измерялась в данях, где 1 дань условно равнялся силе, необходимой для поднятия гири весом около 60 кг. Двухданный лук требовал усилия около 120 кг для натяжения тетивы. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum