Падший бессмертный

Глава 24 Золотая чаша и серебряный поднос открывают следы, святое явление и весть о бессмертном задевают драконью чешую С самого раннего утра в лавке трав городка Цинтянь появился посетитель: невысокий, с острым подбородком и обезьяньими скулами, всё лицо в оспинах. Он швырнул на прилавок смятый клочок бумаги и грубо рявкнул: — Собирай лекарство! Хозяин лавочки, видя, что посетитель непростой, расплылся в улыбке и взял бумажку: — Сейчас, господин, погодите малость, дайте-ка я гляну, всё ли в моей лавке найдётся. Тот нетерпеливо прорычал: — Ну что, всё есть? — Есть, есть! — поспешно закивал хозяин и между прочим поинтересовался: — Рецепт-то этот, похоже, от простуды и кашля. Неужели кто-то из семьи господина простудился? — Собирай быстрее, к чему разговоры разводить! — Сейчас, сейчас, собираю. — Хозяин передал бумажку стоявшему рядом подручному, а сам направился в заднюю комнату. — Одна травка в передней лавке кончилась, я с задней полки возьму. Господин, обождите малость. Он торопливо прошёл во внутренний двор, к молодому человеку в дорогих одеждах, сидевшему под деревом в позе для медитации. — Господин, господин! Тот, кого вы велели караулить, пришёл. Сейчас в передней, рецепт принёс от простуды и кашля. Я поглядел, рецепт составлен искусно, прямо рука мастера, но вот незадача, одну травку подмешали, что к симптомам совсем не подходит. Цзо Цзиннянь вскочил. — Какая именно? — «Ван бу лю син». Трава это для оживления крови, прочищения каналов, стимуляции родов и молока, в рецепте от простуды ей делать нечего... — Хозяин, поглаживая бороду, уже собирался блеснуть познаниями, но Цзо Цзиннянь сунул ему в руки два слитка чистого серебра и вихрем вылетел из двора. *** Инь Юньмо в своей комнате от нечего делать лениво перелистывал книгу, как вдруг услышал сдержанный стук в дверь. Он удивился, неужели этот грубиян-охранник вдруг обрёл манеры, и произнёс: — Войди. Вошёл подручный в серой одежде и войлочной шляпе, с миской каши в руках, но сложением он был совсем не похож на Лю Мацзы. Лицо желтоватое, скулы высокие, а на них проступало тёмно-фиолетовое клеймо, след карающей татуировки. Потому-то он и отпустил на щёки пряди волос, чтобы скрыть это. Он осторожно поставил миску на стол и хрипло проговорил: — Господин, кушайте. Инь Юньмо взглянул на него и как бы невзначай спросил: — Сменили человека? Тот кивнул, уставившись в пол и сгорбившись. — Я на горе новичок, меня определили в задний отряд под начало брата Лю, вот он мне это дело и поручил. Инь Юньмо перевёл взгляд обратно на книгу. — Понял. Ступай. Позову, если понадобишься. В глазах вошедшего мелькнуло что-то похожее то ли на разочарование, то ли на облегчение. Он уже повернулся уходить, как вдруг за спиной прозвучал небрежный оклик: — Цзиннянь... — И он застыл на месте. Инь Юньмо закрыл книгу и рассмеялся: — Думал, я не узнаю? Цзо Цзиннянь резко обернулся. Его опущенные брови взлетели, а потухший взгляд загорелся. Один лишь вздёрнутый подбородок и расправленные плечи, и весь его облик преобразился. Одежда и лицо те же, а человек уже совсем другой. — Господин! — В два шага он оказался рядом с Инь Юньмо, с трудом сдерживая волнение, и окинул его взглядом с ног до головы. — С тобой всё в порядке? — Что со мной-то будет? Деньги с меня хотят выжать, вот и прислуживают смиренно. — Инь Юньмо схватил его за руку. — А вот ты... и не знал, что у тебя талант к перевоплощениям. Цзо Цзиннянь покраснел. — Но господин меня сразу раскусил, видно, работа грубая. — Вовсе нет. Искусно. Знаешь, главное в маскировке не лицо, а дух. Я тебя узнал, потому что знаю как облупленного. Чужой бы и в упор не различил. — Инь Юньмо отбросил книгу, обнял его и с напускной пафосностью вздохнул: — Теперь я по-настоящему понял, что значит «день разлуки кажется тремя осенями». Хорошо ещё, что мой Сяо Цзо не промах! — Этот слуга осмелился... — Цзо Цзиннянь покраснел ещё пуще, не зная, куда деть руки, и даже не уловил странного обращения в его словах. Инь Юньмо, смеясь, похлопал его по спине. — Ты меня не оскорбляешь, это я тебя оскорбляю. От этих слов Цзо Цзиннянь пришёл в ещё большее смятение. В его объятиях он не знал, вырываться ли, и всё тело его задеревенело. Инь Юньмо вдоволь насмеялся и лишь тогда отпустил. На лице его всё ещё играла озорная улыбка. — Здесь чужих глаз нет? чего ты оробел? Цзо Цзиннянь потупил взгляд. — Господин драгоценное тело, я же простой стражник. Между нами пропасть, нельзя переступать черту. — Ах ты, дубина неотёсанная! — Инь Юньмо тихо вздохнул. — Ладно, время ещё не пришло. Цзо Цзиннянь не посмел развивать эту тему и перевёл разговор: — Я уже разведал обстановку. Сейчас переодену господина, стащим лошадь и выберемся из разбойничьего логова. Если кто заметит, убью, прежде чем успеет поднять тревогу, и обеспечу господину безопасный спуск с горы. Прошу господина не беспокоиться. Инь Юньмо выслушал его и покачал головой. — А я уходить пока не хочу. — Не хочешь? — Цзо Цзиннянь удивился. — Почему? — Есть тут одно дело, что меня весьма заинтересовало. Хочу задержаться на денёк-другой, поболтать подольше с этим главой разбойников Син Литянем. — Инь Юньмо потрогал подбородок. Цзо Цзиннянь чуть замялся: — Господин остаётся... из-за Син Литяня? — И да, и нет. В общем, одно дело с ним связано. Я здесь ещё немного побуду, а ты ступай, не привлекай внимания. Не беспокойся, даже если выкуп не заплатят, Син Литянь со мной ничего не сделает. Желание удержать меня у него куда сильнее, чем моё собственное желание уйти. Слыша его уверенный тон, Цзо Цзиннянь, хоть и безгранично доверял прозорливости господина, всё же не мог успокоиться: — Я не могу уйти один. Сколько господин пробудет здесь, столько и я буду рядом. Инь Юньмо подумал и кивнул: — Ладно. Всё равно ненадолго. Когда придёт время уходить, всё равно придётся на тебя полагаться. Пока Син Литянь день за днём уговаривал Инь Юньмо присоединиться к нему, тот, уводя разговор в сторону, заводил неторопливые беседы о Чанчжоу и секте Тяньган, а Цзо Цзиннянь в обличье простого разбойника вёл разведку внутри лагеря и за его пределами, повозка, в которой ехал Инь Сюань, в сопровождении десятка слуг въехала в город Чанчжоу. Чанчжоу занимал ключевое положение в Срединных землях: на востоке граничил с Хуэйяном, на севере соединялся с Сюйчжоу. С древних времён славился плодородием и судоходными путями; река Циньшуй, протекая через две префектуры, у границы Чанчжоу поворачивала и устремлялась на восток, к морю. Древний город, основанный более восьмисот лет назад, многократно достраивался и расширялся при разных династиях. К нынешнему дню он разросся до внушительных размеров, являя собой картину процветания и богатства. В тот день повозка, запряжённая резвыми скакунами, украшенная шёлком и парчой, в окружении свиты слуг въехала в городские ворота Чанчжоу. Не успела она проехать и немного по главной улице, как впереди раздались оглушительные звуки барабанов и музыки. Люди и лошади поспешно расступались, а горожане толпами сбегались к обочинам, вставая на цыпочки и вытягивая шеи. Инь Сюань приподнял занавеску повозки и взглянул, собираясь послать слугу разузнать, в чём дело. Но тут сквозь шум музыки раздался громкий возглас: — Секта Тяньган совершает обряд призвания и введения в лоно веры всех живых существ! Просьба посторониться! — Старший господин, прикажете вашему слуге пройти вперёд и разузнать? — Хуа Линь, генерал стражников в пурпурном, переодетый в обычные одежды, почтительно сложил руки. Инь Сюань медленно покачал головой: — Сначала, как все, отъедем к обочине и понаблюдаем в тишине. Слуги по его приказу отъехали к краю улицы, и вскоре по мостовой величественно выдвинулась процессия: слева — шеренга даосов, справа — шеренга даосок. Все с облачными головными повязками, с метёлками из конских хвостов в руках, в жёлтых даосских одеяниях. Шаги их были легки и невесомы, они ступали, не касаясь земли. Впереди процессии шли мальчики и девочки с корзинами, разбрасывающие цветы; позади, музыканты, играющие на флейтах и шэнах*1. А в центре три повозки с лёгкими шёлковыми занавесями. Вблизи сквозь тонкую ткань отчётливо виднелись сидящие внутри юноши и девушки, все с ясными глазами, белыми зубами, необычайно прекрасные. Вот это свита! Но что это за секта Тяньган и откуда она взялась? — в мыслях отметил Инь Сюань. Он вышел из повозки и среди ближайших зевак нашёл пожилого человека в одежде учёного. — Господин, я человек приезжий, не знаком с местными обычаями. Осмелюсь спросить, что это за шествие? Старец, не отрывая глаз от зрелища на улице, боясь упустить хоть мгновение, ответил довольно охотно: — Это обряд введения в веру секты Тяньган. Те, кто в повозках, юноши и девушки, что были избраны Бессмертным Владыкой как имеющие связь с ним. Один лишь магический знак, ниспосланный в дом, и родители с радостью и ликованием отправляют детей в повозке для введения, чтобы те стали учениками, встав на путь самосовершенствования. Если повезёт и они привлекут внимание Бессмертного Владыки, то удостоятся передачи Пути, обретут долгую жизнь, а в будущем займут место среди бессмертных. Это поистине удача! В моём скромном доме тоже есть сын и дочь, но увы, не удостоились взора Бессмертного Владыки. Ах, всё решают судьба и удача! Инь Сюань нахмурился: — Бессмертный Владыка? Какой ещё Бессмертный Владыка? — Как какой? Бессмертный Владыка Линьян из небесного дворца Цзывэй! Кто ж не знает, что предводитель секты Тяньган, истинный Су, земное воплощение Бессмертного Владыки Линьяна? — Старец добродушно посоветовал: — Молодой человек, вижу, вы издалека. Наверняка ещё не лицезрели облик Бессмертного. Почему бы не отправиться в храм Цзыцин на горе Тяньлин, помолиться? Если посчастливится услышать от Бессмертного Владыки слово наставления, это будет благо, накопленное за всю жизнь! Инь Сюань сложил руки в благодарности и безразличным тоном произнёс: — Благодарю уважаемого старца за наставление. — Он больше не смотрел на длинную процессию на улице, развернулся и вернулся в повозку. Видя, что шествие прошло, а зеваки понемногу расходились, Хуа Линь постучал в оконце: — Первый господин, куда теперь? Инь Сюань с лицом тёмным, как вода, изрёк: — Мы из столицы, откуда ж нам было слышать, что этот предводитель Тяньган, воплощение какого-то Бессмертного Владыки? Хуа Линь знал, что император больше всего на свете ненавидит, когда кто-то, прикрываясь магией и суевериями, сеет ложные слухи, смущает умы народа и обманывает людей. То, что сам император называл «идущих путём зла». Казнённая наложница из рода Лу была тому подтверждением. А теперь этот настоятель Тяньган осмеливается обманывать народ, провозглашать себя бессмертным и разъезжать по городу с такой помпой. Это прямо-таки задевало драконью чешую. Хотя император сейчас и не показывал гнева, в сердце его наверняка кипела ярость. Он осторожно ответил: — Это происки колдунов, которым невежественные слепо поклоняются. Дела их слишком мелки, чтобы достигнуть Сына Неба, потому в столице о них и не слышали. Если императору неугодно, что этот человек вводит народ в заблуждение, прикажите, и мы схватим его. Инь Сюань усмехнулся: — Не колдун, а бессмертный! Раз говорят, что сильный дракон не станет давить змею на чужой территории, тем более бессмертного. Если и так, выберем благоприятный день и отправимся в храм Цзыцин к этому Бессмертному Владыке Линьяну! — Он отмахнулся, отпуская Хуа Линя, и приказал: — Сперва найди постоялый двор для размещения. Сноски: *1. Шэн это древний китайский духовой язычковый инструмент из бамбуковых трубок. Обладает чистым, «небесным» звуком, способен извлекать несколько нот одновременно. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum