Падший бессмертный

Глава 27 Волчьи помыслы алчут трона, Девятихвостый лис крадёт имя бессмертного. С того дня, как его привезли в разбойничий лагерь, минуло уже пятеро дней. Инь Юньмо исправно принимал прописанные снадобья, и простуда его отступала. Казалось, он превратил заснеженную гору Дацзюэ в место для безмятежных прогулок, предаваясь праздности и ленивому покою. Старший главарь относился к нему с подчёркнутой учтивостью, и вся шайка, не разобравшись в его сути, не смела обижать пленника. Они лишь, следуя приказу несли караул, чтобы тот не сбежал. В тот день Цзо Цзиннянь, переодетый вновь принятым в шайку новеньким, был вызван главарём Лю Мацзы для совместного спуска с горы за припасами. Ему пришлось на время оставить Инь Юньмо без защиты. Син Литянь обучал новеньких, вероятно, желая похвастаться силой и впечатлить гостя, и потому послал людей пригласить господина Ци для наблюдения. Инь Юньмо, не выдержав настойчивых уговоров, вынужден был накинуть шубу и выйти из покоев. Но едва он приблизился к краю поля, как увидел длинные вереницы даосов и даосок, извилисто тянущиеся от ворот лагеря. В центре их возвышались чрезвычайно роскошные носилки. Они парили в воздухе, будто подпираемые лёгким ветерком, а с четырёх сторон тонкие, как крылья цикады, занавеси струились и вились, подобно облакам и текущей воде, порхая с грацией паланкина бессмертного. — ...Это Бессмертный Су! — Бессмертный Владыка соизволил прибыть! Разбойники один за другим побросали оружие, упали на колени и склонились в поклонах. Кто молился, кто загадывал желания, и на поле мгновенно стало шумно. Син Литянь тоже проявил радостное удивление и поспешил навстречу. Юноша лет семнадцати в белых даосских одеждах грациозно спустился из паланкина. Его облик был поистине прекрасен, а во взгляде таился божественный свет, заставляющий трепетать в благоговении и одновременно рождать в душах томные, волнующие грёзы. Инь Юньмо незаметно отступил на несколько шагов и укрылся за углом стены. — Великий приезд Бессмертного Владыки озаряет наш лагерь. То, что мы не устроили встречи за десять ли, наша вина, — произнёс Син Литянь, сложив руки в приветствии. Хотя он и кланялся с почтением, в нём не было подобострастия, что у остальных. Су Инфу с интересом взглянул на него, улыбнулся обворожительно и ярко, отчего все разбойники помутились рассудком и могли лишь глупо таращиться в оцепенении. В глазах Син Литяня тоже мелькнуло восхищение красотой, но он не потерял самообладания, опустил голову и спросил: — Бессмертный Владыка соизволил прибыть. Какие будут наставления? Су Инфу извлёк из рукава стрелу: — Это твоя? Син Литянь взял её в руки, осмотрел и увидел, что это действительно его особая стрела. Он кивнул: — Так и есть. Но не ведаю, отчего она оказалась у Бессмертного Владыки... — Он внезапно вспомнил ту стрелу, что двумя днями ранее пронзила небеса и исчезла без следа, и невольно воскликнул: — Неужели это та самая? — Та самая? Кто её выпустил? — спросил Су Инфу. — Помнит ли Бессмертный Владыка предсказание, дарованное мне полгода назад? «Белая гора, красная дорога, день Гэн Инь, десять смертей и одна жизнь, небесная судьба возвращается», — в глазах Син Литяня вспыхнул жаркий блеск. — Он и есть человек моей небесной судьбы. Су Инфу подмигнул, улыбнулся и сказал: — Тогда поздравляю Старшего Сина. Почему бы не позвать его сюда, посмотреть, кто это? В душе Син Литяня промелькнуло смутное сопротивление. Он сам не понимал, отчего не желает, чтобы этот человек попал на глаза Су Инфу. Но приказ бессмертного ослушаться нельзя, и он сказал одному из подручных: — Господин Ци всё ещё не прибыл? Ступай ещё раз, поторопи. Инь Юньмо уже повернулся, чтобы уйти, но разбойник, что раньше приходил звать его, очнулся и толкнул: — Не слышал, что ли? Старший брат зовёт! Видя, что уклониться невозможно, он вынужден был шагнуть вперёд и приблизиться к ним обоим. Су Инфу оглядел его с ног до головы, невольно нахмурился, и во взгляде мелькнуло недоумение. Он смотрел так некоторое время, и вдруг лицо его побелело: — Ты! Ты... Инь Юньмо бесстрастно произнёс: — Помнишь ли искусство управления лисьим духом? Истинный Су, золотой бессмертный в мире людей, будто увидел призрак, резко изменился в лице. Внезапно он обратился в струйку сизого дыма и стремительно умчался прочь, бросив даже паланкин, свиту и всё своё величие. Син Литянь в изумлении стоял на месте, взглянул на небо, потом на Инь Юньмо: — Это... что произошло? Почему Бессмертный Владыка внезапно скрылся? Инь Юньмо усмехнулся: — Наверное, боится, что я снова брошу его в котёл и ошпарю. Син Литянь в недоумении сжал стрелу в кулаке, смутно осознав, что этот господин, которого он силой приволок в лагерь, возможно, имеет происхождение куда более значительное, чем он представлял. Если бы он встал на мою сторону, всем сердцем помогал мне, то разве не свершилось бы великое дело? — думал главарь разбойничьего лагеря, и взгляд его на Инь Юньмо становился всё жаднее, будто он готов был проглотить его живьём. Инь Юньмо невольно плотнее запахнул шубу, поёжился от холода и сказал: — Ветер сильный, небо холодное. Если больше ничего, я вернусь в комнату. — Подожди! — окликнул его Син Литянь, велел прислужникам продолжать тренировку, а сам схватил Инь Юньмо за запястье. — Иди со мной. Инь Юньмо спотыкаясь и ковыляя, позволил ему втащить себя в ближайшую хижину. Но он не боялся, что тот замыслил что-то дурное, от него веяло не похотью, а потоком одержимости, проникающей до мозга костей, яростной и дерзкой. — Господин Ци, как ты думаешь, мир под небесами сейчас спокоен? — серьёзно спросил Син Литянь. — Спокоен ли? — Инь Юньмо потрогал подбородок. — На северной границе всё время война с Ваньюй. Слышал, в этом году год неурожайный, много наводнений и бедствий. В многих уездах бесчинствуют конокрады и разбойники. Старший ведь и сам из их числа. Син Литянь был весьма недоволен этим «из числа», но не стал придираться и спросил снова: — А что ты думаешь о нынешнем Сыне Неба? Инь Юньмо подумал и честно выдал: — Он в последнее время довольно невезучий. — Все говорят, что если Сын Неба без Дао, то Небеса насылают бедствия в наказание. Раз так, почему бы нам не исполнить волю Небес, подняться с войском и свергнуть неспособного правителя? Я верю, если кто-то поднимет знамя и призовёт, откликнется вся Поднебесная! Тогда я продолжу набирать войска, и великое дело свершится! — тон Син Литяня был полон надменности. — Знаешь ли ты, что Бессмертный Владыка предсказал мне судьбу, сказал, что во мне есть дух императора? Происхождение из низов, да что с того? Какой основатель династии не завоевал Поднебесную на коне с луком и мечом? Дом Инь смог вырвать Поднебесную, разве я, Син Литянь, не смогу?! Инь Юньмо с полуулыбкой кивнул: — Верно, в тебе и впрямь есть дух императора. — Но вторую половину фразы оставил при себе: жаль только, что срок истёк тысячу семьсот лет и теперь ничего не значит. Лишь теперь он наконец понял, зачем эта проклятая «воля Небес» устроила их встречу: он должен ему ответ, из-за чего тот впал в одержимость. Хотя совесть его чиста, но кармическая связь всё же была посеяна. Не сломав эту одержимость, нельзя завершить запутанность тысячелетней давности. Поэтому ему приходится принять на себя эту кармическую тягость (цзе), сломать, а потом восстановить. Син Литянь, услышав его согласие, пришёл в неописуемый восторг и расхохотался: — Хорошо! Хорошо! Я и вправду не ошибся в тебе! Юньмо, с этого дня оставайся в лагере. Не беспокойся, в этих диких горах и лесах мы не задержимся надолго. Скоро весь Чанчжоу станет нашим! — Чанчжоу? Разве там не стоят два гарнизона войск? Как его легко захватить? — Хмф, говорят два гарнизона, а половина пустые пайки. К тому же губернатор Сюй Чэнцзян послушен лишь воле Бессмертного Владыки, а тот сказал, что во мне дух императора. Как он посмеет ослушаться небесной судьбы! Когда я соберу достаточно войск и подойду к городу, он непременно откроет ворота и сдастся. Захватив Чанчжоу, соседний Сюйчжоу окажется в наших руках. Тогда с двумя префектурами я расширюсь, воспользовавшись вторжением Ваньюй и тем, что неспособный правитель, зажатый с двух сторон, не сможет совладать. Быстро проглочу весь Шаньиньфу. Тогда Поднебесная погрузится в беспорядки, герои будут сражаться за трон, и мои шансы на победу, естественно, возрастут. Инь Юньмо выслушал его грандиозный план, перспективы которого были поистине великолепны, и улыбнулся: — Все выгоды достаются тебе, а мне что? Син Литянь схватил его за плечи и беспечно произнёс: — Разве я не обещал? Один подо мной, а под ним десять тысяч. Если я взойду на трон, ты станешь первым министром, главой кабинета. Если это не по душе, то пожалую тебе титул принца не из императорского рода. Инь Юньмо едва не расхохотался, но ухватился за его руку, приняв позу братского рукопожатия: — Ах, принц и прочее — это слишком большая честь для меня. Дай просто какой-нибудь чин второго или третьего ранга, и ладно. О, заодно награди меня теми десятью тысячами лянами золота, а? Син Литянь фыркнул: — Подожди, пока я стану императором, а сейчас нет. Твои родные что-то не торопятся, почему про выкуп ни слуху ни духу? *** Тем временем Бессмертный Су в виде сизого дыма вернулся в свою пещеру на горе Тяньлин. В тайной комнате он расхаживал взад-вперёд в сильном беспокойстве, бормоча себе под нос: — Как он выбрался? Разве не говорили, что заточат до старости? Похоже, он меня узнал, что же теперь делать... — После тревоги в нём вспыхнула ненависть: — За эти годы я поглотил столько жизненной энергии смертных, практика почти достигла великого совершенства. Разве я боюсь какой-то пустой оболочки! Теперь он точно не сможет меня одолеть. Даже если разоблачит моё прошлое, никто не поверит. Чего мне его бояться? Найду случай и прикончу одним ударом! Успокоившись, он вновь обрёл свой привычный вид, томный и полный надменного очарования, будто излучающий ту самую бессмертную ауру, перед которой все должны пасть ниц. *** Офицер Чэнь Ши из стражей в пурпурном, посланный в Хуэйян, на полпути повернул назад и в великом волнении доложил Инь Сюаню. На горной дороге он обнаружил повозку, разбитую в щепки, и десятки трупов, разорванных дикими зверями до неузнаваемости. Большинство тел были раздеты, трудно опознать, но после тщательного осмотра он с ужасом понял, что несколько трупов, это именно те стражи, которым было приказано сопровождать принца Ли обратно в Хуэйян! Инь Сюань не дослушал до конца, лицо его изменилось, он вскочил со стула: — А принц Ли? Видел ли принца Ли? Чэнь Ши покачал головой: — Не видел принца, и генерал Цзо тоже не найден. Ваш покорный слуга расспросил вокруг и услышал, что несколько дней назад шайка разбойников перекрыла дорогу и напала на караван, а главарь именно этот Син Литянь. Ваш покорный слуга опасается, что принц... похищен разбойниками, и потому немедля вернулся доложить. — Син Литянь! — Инь Сюань в ярости рассмеялся. — Ах ты, пёс, дерзнувший замахнуться на небо! Ещё и выкуп с меня вздумал требовать! — Чем острее была ситуация, тем спокойнее он становился, и голос его прозвучал холодно: — Если принц Ли действительно похищен Син Литянем, то Цзо Цзиннянь, с его высочайшим мастерством и преданностью, непременно сражался бы насмерть. Поскольку на месте нет его тела, значит, либо он похищен вместе, либо отступил за подкреплением. Но он всего лишь генерал, без моего приказа не может командовать войсками, поэтому должен был сначала догнать меня и доложить. По его спешке он давно должен был прибыть в Чанчжоу. Почему до сих пор нет вестей? — Возможно, генерал Цзо тоже похищен? — предположил Чэнь Ши. Инь Сюань закрыл глаза, тут же приняв решение: — Гарнизон Чанчжоу ненадёжен. Хуа Линь с двумя разведчиками остаются здесь, остальные следуют за мной немедля. Быстрее скачем в Хуэйян. Я лично поведу войска, сровняю гору Дацзюэ с землёй и спасу принца Ли! — В его глазах сверкнула смертоносная ярость: — Если с дядюшки хоть волосок упадёт, я истреблю всех, кто связан с Син Литянем, не пощажу ни кур, ни собак. *** Цзо Цзиннянь, переодетый разбойником, едва вернулся в лагерь, как нашёл возможность навестить Инь Юньмо. Увидел, что тот всё так же беспечно возлежит на ложе с книгой, и не удержался от увещевания: — Господин, неужели ты совсем не тревожишься? Здесь нельзя задерживаться! — Я, конечно, знаю, потому и ждал твоего возвращения, — Инь Юньмо отложил книгу, аккуратно сложил три тома даосских писаний и убрал за пазуху. — Всё, что нужно, я прочёл и уяснил. Этой ночью мы покинем разбойничье логово. — У господина есть хитрый план? — Плана нет, — сказал Ин Юньмо. — Я полагаю, генерал Цзо, чья доблесть не знает равных под небом, без труда смог бы вывести меня из разбойничьего логова. Вспомни, как Чжао Цзылун*1 семь раз прорвался сквозь бесчисленное войско, чтобы спасти своего господина. Не попробовать ли и нам теперь? Цзо Цзиннянь подумал и очень серьёзно ответил: — Если Син Литянь отдаст приказ не вредить жизни господина, то я уверен, что смогу вывести. Опасаюсь лишь, что он задумает нас убить, тёмные стрелы трудно предугадать. Моя смерть пустяк, но нельзя допустить, чтобы пострадал ты. Инь Юньмо расхохотался: — Ты что, и впрямь поверил! Как я могу позволить моему Сяо Цзо голыми руками сражаться против десяти тысяч разбойников? Цзо Цзиннянь думал, что после стольких насмешек уже привык, но всё равно покраснел, опустил голову и сказал: — Прошу господина объяснить ясно. — Раз ты владеешь искусством перевоплощения, почему не переодеть меня под разбойника? И под покровом ночи мы смешаемся с толпой и уйдём. Цзо Цзиннянь внезапно просветлел: — Верно, как я не подумал. — Но снова нахмурился: — Только ночью охрана ворот строга, без пропуска не выпустят. — Это как раз несложно, — сказал Инь Юньмо. — Иди сейчас на кухню, зачерпни ковш воды и вылей её в двух чи перед очагом. Потом спрячься в укромном месте и наблюдай. Цзо Цзиннянь хоть и не понял замысла, но словам его верил безоговорочно и немедля отправился. На кухне было темно и пусто. Цзо Цзиннянь зачерпнул ковш снега, растопил его внутренней силой, вылил воду на пол перед очагом, а сам затаил дыхание и спрятался за поленницей. В морозную ночь тот ковш воды быстро покрылся тонким льдом. Спустя ещё немного он услышал за дверью шаркающие шаги: кто-то напевал себе под нос весёлую песенку, толкнул дверь и вошёл. Это был Лю Мацзы с раскрасневшимся лицом. Он потёр окоченевшие пальцы, подошёл к очагу, приподнял крышку котла, заглянул внутрь и заворчал: — Шайка лентяев, только жрать и могут! Ясно велел оставить мне еды, а они опять забыли! В ярости он повернулся, хотел откинуть корзину с овощами в углу, но поскользнулся и грохнулся навзничь. Это разожгло его гнев ещё сильнее, он, потирая ушибленные места, разразился руганью, проклиная всех, кто ведает кухней, от предков до восемнадцатого колена. Поругиваясь так долго, он всё не унимался, встал, держась за поясницу, пнул дверь и вышел разбираться. Когда шаги затихли вдали, Цзо Цзиннянь вылез из укрытия и тут же наткнулся ногой на что-то твёрдое. Он нагнулся, подобрал и рассмотрел, это оказалась пропитанная жиром пропускная табличка из финикового дерева. Видимо, вещь, которую всегда носил при себе Лю Мацзы, ведавший тылом, вывалилась при падении. Он в очередной раз молча восхитился: господин и вправду обладает божественной проницательностью. Сунув табличку в рукав, он быстрым шагом удалился. *** С помощью свиной кожи, печной золы, мази, травяного сока и прочего он нанёс простой грим, переоделся в поношенный ватный халат, а сверху нахлобучил серую, пыльную шапку, и вот уже благородный принц превратился в невзрачного разбойника. Они вдвоём взяли лошадь и без особых происшествий, предъявив пропуск, вышли за ворота лагеря. Горная дорога была погружена в кромешную тьму, извилиста и труднопроходима, но, к счастью, снег отражал слабый свет, а глубокое внутреннее мастерство Цзо Цзинняня наделяло его острым зрением. Так что он смутно различал путь, и они с Инь Юньмо, сидя на одной лошади, сбавили ход и направились вниз по склону. Противостоя ветру и снегу, они упорно продвигались целых два часа, прежде чем достигли подножия горы. А там, пройдя сквозь густой лес, уже можно было разглядеть уездную дорогу. Когда тропа стала чуть шире, Цзо Цзиннянь осмелился хлестнуть кнутом и погнать лошадь галопом в направлении Чанчжоу. Он уже во время закупок успел разведать окрестности и знал, что по сравнению с далёким Хуэйяном Чанчжоу находится всего в трёх-четырёх сотнях ли отсюда. К тому же, прикинув путь, он понял, что императорская повозка уже прибыла туда, так что лучше всего сначала доставить господина к императору. Они скакали менее получаса, как вдруг лошадь под ними громко фыркнула, начала в панике перебирать копытами, похоже её жестоко напугало какое-то невидимое существо. Цзо Цзиннянь немедля попытался успокоить её, погладив по шее, но лошадь забилась ещё яростнее, чуть не сбросив их обоих. Он тут же крепко обнял Инь Юньмо, оттолкнулся и спрыгнул с седла. Однако ступни его коснулись не твёрдой земли, а чего-то мягкого и скользкого, похожее на извивающихся змей или насекомых. А в окружающей ночи раздался шорох и шелест, который при внимательном слушании оказался бесчисленными жуткими смешками, всхлипами, скрипящими звуками... Звуки то удалялись, то приближались, сплетаясь в единую сеть, которая будто огромная паутина накрыла их двоих в царстве призраков, заставляя волосы вставать дыбом, а по всему телу пробегать ледяные мурашки ужаса. Сноски: *1. Чжао Юнь, также известный как Чжао Цзылун — прославленный полководец царства Шу эпохи Троецарствия, один из «Пяти генералов-тигров». *** Перевод команды Golden Chrysanthemum