Падший бессмертный

Глава 28 Некогда расколовший камень для клятвы, ныне извлекающий духовное оружие навстречу врагу — Кто здесь притворяется призраком? Покажись! — гневно крикнул Цзо Цзиннянь, в мгновение ока выхватывая меч. Лезвие сверкало, как вспышки молний в ночной грозе, а волна исходящей от него ци развеяла жалобные завывания, погрузив всё вокруг в чистую, звенящую тишь. С того момента, как Инь Юньмо пленили, прошло всего несколько дней, но Цзо Цзиннянь уже достиг вершины мастерства, где энергия направляет клинок, и даже начал смутно прозревать путь к Дао, где одним ударом можно сокрушить мириады законов. Внезапно с небес опустился ослепительно белый свет и обернулся человеческой фигурой. Это был сам Истинный Су, верховный наставник секты Тяньган, в снежно-белых даосских одеждах. Его взгляд, устремлённый на Инь Юньмо, был полон сложных чувств: в нём читались и след былого ужаса, и затаённая, выстраданная ненависть, а через мгновение на губах расплылась улыбка, исполненная самой чистой злобы и ехидства. — Шестой принц… Ой, простите, теперь уже шестой дядюшка. Как провели эти пятнадцать лет в подземелье? Не слишком ли докучали голод, холод, змеи, пауки, мыши да крысы? Инь Юньмо ответил ровно и бесстрастно: — Хорошо или плохо, всё уже позади. А вот ты передо мной стоишь. Неужели не знаешь, какая участь ждёт слугу, предавшего господина? Су Инфу залился пронзительным, язвительным смехом: — Ты всё ещё думаешь, что я тебя боюсь? В ту пору, когда моя кровь ещё не пробудилась, ты заманил меня в ловушку, пленил, унижал сотнями способов, заставил служить, чтобы выжить. Теперь же кровь Цинцю во мне пробудилась, магическая сила велика и неукротима, а ты всё та же пустая оболочка. Как думаешь, чего я теперь хочу? Его лицо стало мрачным, и он с хрустом стиснул зубы: — Хочу сожрать тебя живьём. Высосать кровь, перемолоть мясо, а из костей магические артефакты сделать. Цзо Цзиннянь пришёл в неописуемую ярость. Холодное сияние на кончике его меча вдруг вытянулось на несколько чи, казалось в руке он сжимал не клинок, а светящееся копьё, пронизанное убийственной аурой, — и он решительно направил его на Су Инфу: — Мерзкий даос-оборотень, прими смерть! Су Инфу бросил на него томный взгляд, угроза его нисколько не задела: — Откуда этот мелкий разбойник с большой дороги взялся? А ведь ты, природный сосуд для взращивания духа*1. Не волнуйся, как только его съем, сразу за тебя примусь. Не успели слова замереть в воздухе, как из рук Цзо Цзинняня хлынул поток света меча. Он нёсся, как стремительный водоворот, полный леденящей убийственной мощи, прямо на противника. Северный ветер, подхваченный этой ужасающей аурой, взвыл с удвоенной силой, вздымая вихри песка и камней, ломая ветви и сбивая снег. Это был удар, резонирующий с внешним миром, отзывающийся в небесах и на земле, в точности как говорится в даосских писаниях: Один камень, брошенный в воду, рождает волны по всему озеру. Волны множатся, круги расходятся, питая сам источник*1, — усиливая остроту убийственной ауры в десятки, если не в сотни раз. На этот раз даже Су Инфу слегка переменился в лице. Он взмахнул рукавом, и в его руке появилась белая гибкая плеть с алым, как пламя на снегу, кончиком. Мягкое тело плети свернулось в кольцо, и в воздухе возник светящийся щит, подобный водному зеркалу, который полностью отразил ауру меча, не подпуская её ни на шаг. — И плетью ещё пользуешься! — яростно выкрикнул Цзо Цзиннянь, сливаясь с мечом в единую вспышку молнии. Он нёсся с мощью, способной рассечь волны и разрубить потоки, обрушивая удар прямо на голову Су Инфу. Тот ответил смешком: — Жалкая железяка*3, и ты смеешь бросать вызов моему магическому артефакту! — Он встряхнул мягкую плеть, высвобождая бесчисленные зелёные световые лезвия. Они закружились вихрем, обрушившись на двоих, точно град. Раздалась резкие, хрустящие звуки, и длинный меч Цзо Цзинняня разлетелся на куски. Он поспешно отступил, прикрывая Инь Юньмо остатком клинка, и принял удар на себя. Светящиеся лезвия впились в его плечи и бёдра, и кровь хлынула ручьями. — Господин, я подвёл… — тихо выдохнул он, левой рукой подхватывая Инь Юньмо и крепко прижимая к спине, а затем повернулся к Су Инфу. — Хочешь тронуть его? Сначала перешагни через мой труп! Су Инфу издал мелодичный, кокетливый смешок, как хищник, забавляющийся с добычей, и начал медленно приближаться шаг за шагом: — Какая трогательная парочка уток-мандаринок. Что ж, господин милостиво исполнит ваше желание, отправит вас обоих ко мне в чрево, там и будете вместе летать*4. Цзо Цзиннянь выставил перед собой обломок клинка, а в душе его клокотала жгучая ярость: будь у него подходящее оружие, он мог бы ещё побороться, дело не зашло бы так далеко! Инь Юньмо, сидя на спине Цзо Цзинняня, поднял голову и уставился в чёрное ночное небо, где мерцали редкие звёзды, с видом человека, чей ум витает в облаках, и пробормотал сам себе: — Тьфу, всё время кажется, что я что-то забыл… — А, точно, — вдруг воскликнул он и похлопал Цзо Цзинняня по затылку. — Сяо Цзо, беги. Беги быстрее, а то этот лис сожрёт нас с потрохами. Цзо Цзиннянь, услышав этот знакомый тон, почувствовал, как глаза его на мгновение наполнились слезами. Невольно вырвалось: — А-Мо, куда бежать-то? — На юго-восток. В ущелье. Цзо Цзиннянь, не раздумывая, взвился вверх, собрав всю свою внутреннюю силу, и ринулся на юго-восток с головокружительной скоростью. — Искусство лёгкости что надо! — усмехнулся ему вдогонку Су Инфу. — Только ты правда думаешь, что уйдёшь из моих рук? Его шаги стали призрачными, будто он не шёл, а скользил по воздуху, неспешно и с невозмутимой уверенностью. Он не отставал ни на шаг, как тень, прилипшая к пяткам. Су Инфу был уверен, что эти двое никуда не денутся, и смерти им было мало, хотелось сначала хорошенько поиздеваться, почувствовать их унижение. Цзо Цзиннянь, с Инь Юньмо за спиной, выдал из своего искусства лёгкости всё. Он мчался, как туча, гонимая ветром, оставляя за собой лишь размытый след. Лишь спустя миг после того, как тень проносилась мимо, на белый снег падали алые капли крови, зрелище жуткое и прекрасное одновременно. Внешние раны ныли, внутренняя сила таяла на глазах, в теле нарастала свинцовая усталость. К счастью, вскоре Инь Юньмо прошептал ему на ухо: — Впереди поверни направо, в то ущелье. Рванув за скальный выступ, Цзо Цзиннянь увидел мыс во всей его полноте. После долгих снегопадов весь мир вокруг утонул в сугробах, но дно этого ущелья было черно и голо. Земля обуглилась, опалённая небесным огнём, не дававшим снегу задержаться. Ни деревца, ни травинки, лишь мёртвая, выжженная пустошь. Что-то знакомое... Мысль мелькнула, но раздумывать было некогда. Несколькими отчаянными прыжками он скатился вниз и, следуя указаниям Инь Юньмо, замер у подножия огромного почерневшего валуна. Посередине камня зияла ровная, глубокая трещина, точь-в-точь как будто его рассёк удар гигантского божестенного меча. Цзо Цзиннянь уставился на эту трещину, и сознание его поплыло, он проваливался в забытьё. Су Инфу, поспешив следом, ступил в ущелье, но тут же остановился в воздухе, брезгуя коснуться скверной земли. — Устали бегать? А я как раз заигрался. Шестой принц, — обратился он к Инь Юньмо, — советую подойти с повинной. Быть может, я смилостивлюсь и дарую тебе быструю смерть. — Это... то самое ущелье, где Баше стала драконом? — очнулся Цзо Цзиннянь. Инь Юньмо слабо улыбнулся: — Помнишь оружие, что я для тебя выковал? Су Инфу, видя, что эти двое ведут свой разговор, будто его и нет вовсе, вспыхнул от бешенства. Он встряхнул рукой, и белая мягкая плеть извилась в воздухе, как живая змея, целясь в Инь Юньмо. Цзо Цзиннянь резко оттолкнул господина в сторону, приняв удар на себя. Плеть швырнула его на несколько чжанов назад, он тяжело ударился о валун, и из его горла хлынул густой ком крови. Не обращая внимания на боль, он всадил обломок меча в ту самую трещину, влил в него весь остаток внутренней силы и рванул на себя с криком: — Взрывайся! Раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулась земля. Валун взорвался, выбросив в небо смерч из камней и пыли. Инь Юньмо мгновенно прижался к земле. Даже Су Инфу не посмел встретить этот удар в лицо и в спешке отлетел на десятки чжанов. В оседающей каменной пыли проступила фигура Цзо Цзинняня. Он шагнул вперёд, навстречу Су Инфу. Его правая рука была опущена, и вокруг неё клубилось нечто, напоминающее туманность, но присмотревшись, можно было разглядеть длинный, костяного цвета кнут из одиннадцати безупречно сочленённых звеньев. Каждый из них был увенчан крючьями и шипами, дышавшими холодной смертью. Цзо Цзиннянь щёлкнул пальцами. Кнут ответил низким, яростным гулом, точно дух, заключённый внутри, жаждал крови и добычи. Су Инфу уставился на орудие в его руке, и глаза его полыхнули алчным огнём. Он не удержался от возгласа: — Кости Баше... Нет, это же её кости, сброшенные при превращении в дракона! Ха-ха-ха! Мелкий разбойник, да ты мне ценный подарок преподнёс! Лицо Цзо Цзинняня оставалось каменным, но от него исходила такая леденящая, беспощадная аура убийства, что будто сама ночь сгустилась и нависла непереносимой тяжестью. Улыбка слетела с лица Су Инфу. В смятении он отступил на шаг, а звериный инстинкт внутри завыл в панике: Нельзя сражаться! Беги! Он повиновался. Его тело обратилось в клубящийся синий дым, рванувшийся прочь. Но тотчас длинный кнут вспыхнул яшмово-белым сиянием, как лента Млечного Пути, и с лязгом, похожим на рык тигра и рёв дракона, обрушился на него, сметая всё на своём пути! Воздух прорезал пронзительный, полный боли вой. дым яростно затрепетал, едва не рассеявшись, но всё же вырвался из смертельной дуги и в панике исчез в темноте. В воздухе распылился кровавый туман, пролившийся на землю багровым дождём. Разорванная надвое белая плеть упала в грязь, обнажив свою истинную суть, пушистый лисий хвост, ослепительно белый, с кончиком рыжим, как пламя. Теперь же он лежал, перепачканный в крови и земле, жалкий и бессильный. Звёздное сияние кнута померкло. Оружие обвилось и втянулось в мышцы руки хозяина, будто его и не было. Цзо Цзиннянь сделал глубокий, прерывистый выдох, и из уголков его рта снова потекла кровь. Ноги подкосились, и он упал бы на землю, если бы Инь Юньмо не подхватил его. Инь Юньмо приложил пальцы к его запястью, нащупал пульс и с облегчением выдохнул: — Магическая сила истощена до предела, но если как следует отдохнёшь несколько дней, поправишься. — Магическая сила? — переспросил Цзо Цзиннянь, с трудом фокусируя взгляд. — А не внутренняя? Инь Юньмо рассмеялся: —Сяо Цзо, ты и впрямь тугодум. Если бы ты не перешагнул границу смертного, как бы ты смог управлять этим кнутом из костей и так потрепать того девятихвостого лиса? Перешагнул границу смертного? Цзо Цзиннянь не мог в это поверить. — Но я ведь ещё не постиг «сидения в забвении» и «рождения ян»... — запнулся он. Инь Юньмо расхохотался ещё громче: — Я же говорил: путей к просветлению тысячи. Не только через «сидение в забвении». Ты довёл боевое искусство до предела, вернулся к простоте и истине, вот и вошёл в Дао через боевые искусства. Цзо Цзиннянь задумался, но ненадолго. Вопрос, который глодал его изнутри, был куда важнее: — А-Мо... господин. Ты и правда тот А-Мо, что являлся мне во снах? — Если ты веришь, что это так, значит, так оно и есть. — Пятнадцать лет назад, если бы не ты... если бы твоя душа не вошла в мой сон и не спасла, от меня бы и могилы не осталось... Я всего лишь простолюдин. Зачем ты спас меня? Зачем являлся каждую ночь, наставлял в Дао, передавал знания? — О, смертный! Узрел я в тебе кости, достойные бессмертия, узрел связь с Дао, и снизошёл, дабы наставить тебя на путь к небожителям. Хочешь услышать такую прекрасную ложь? — ответил Инь Юньмо с ехидной улыбкой. Цзо Цзиннянь смущённо потупился: — Я знаю, что способности мои скупы, и внимания твоего я не стою. Так... в чём же правда? — Меня заточили в подземелье. Холодное, сырое, тёмное. Голодное. И провести там нужно было ровно пятнадцать лет, ни днём раньше срока. Скука смертная. Вот я и решил поискать себе игрушку. Когда засыпал, душа моя бродила по свету и набрела на храм горного бога. Увидела там мальчишку, глаза полные ярости и упрямства, точно у загнанного котёнка. Показалось забавным, — Инь Юньмо весело щипнул его за кончик носа, — вот и выбрал тебя. — Тебя заточили в подземелье на пятнадцать лет?! Значит, все слухи об уединении в горах Цзе для «избежания бед» чистейшая ложь? — Цзо Цзиннянь возмутился. — Ты высокого происхождения, из императорской семьи! Зачем император Чэнцзу*5 посадил тебя в тюрьму? Инь Юньмо криво усмехнулся: — А ты знаешь, как умер в те годы наследный принц Чжан Чэн? Цзо Цзиннянь ответил: — Говорят, от внезапной болезни почек, скоропостижно. — Какие там почки! «Ветер в седле»*6 это был. — Инь Юньмо фыркнул с презрением. — Беда в том, что все решили, будто это я его убил. Отец-император, братья, даже мой маленький племянничек! Никто не поверил в мою невиновность. Впрочем, винить их не стану: любой, кто увидел бы ту сцену на ложе принца в миг его кончины, решил бы, что я развратный демон. Цзо Цзиннянь нахмурился, и слова вырвались сами: — Тот, кто был на ложе принца, точно не ты! — Ты веришь мне? — Верю безоговорочно! Инь Юньмо усмехнулся и вздохнув, похлопал его по плечу: — По-настоящему знает меня, выходит, только ты... На той постели был лис-оборотень Яньвэй, которого я когда-то приручил. Но его переманили, и он с тем человеком сговорился меня подставить. — Кто этот человек? Ты, кажется, знаешь. Почему же не сопротивлялся, не контратаковал? — спросил Цзо Цзиннянь. — Знать-то знаю. Но пойми: некоторые вещи не спрашивают, хочешь ты их принять или нет. Они просто приходят. И когда приходят, остаётся лишь смириться. Как говорят в миру: «Воля небес неисповедима». — Произнося «воля небес», Инь Юньмо скривил губы в насмешливую усмешку. Цзо Цзиннянь не до конца понял смысл этих слов, но почувствовал, что собеседник не хочет развивать тему. Он подумал про себя: наверное, я ещё не заслужил его полного доверия. Когда придёт время, он сам всё расскажет. Поэтому он не стал настаивать и спросил: — Что будем делать теперь? Инь Юньмо ответил: — Яньвэй тяжело ранен, в ближайшее время не побеспокоит. Твоя основа только заложена, состояние ещё не устойчиво, нужно помочь тебе его отрегулировать. Ближе всех отсюда Чанчжоу. Город богатый, травы там есть. Отправимся туда и задержимся на несколько дней. Цзо Цзиннянь кивнул, потом, подумав, добавил: — Императорский кортеж тоже в Чанчжоу. Я сначала доставлю вас к нему. Инь Юньмо указал на звезду Цзывэй в ночном небе: — Взгляни, императорская звезда сместилась к югу. Сюань-эр, должно быть, уже покинул Чанчжоу. Если судьба будет благосклонна, мы ещё встретимся с ним по дороге. — Тогда я найду лошадь, и сразу в путь. — Цзо Цзиннянь встал и слегка присел, приготовившись снова нести его на спине. Инь Юньмо без лишних слов взобрался ему на спину, обвив руками шею: — И не забудь остатки: две чешуйки, два клыка и три змеиные шкурки. Сноски: *1. 炉鼎 (Лудин, «печь») — термин из даосской алхимии. Изначально обозначал сосуды для приготовления эликсира бессмертия. Во внутренней алхимии (нэйдань) символизирует тело человека. В контексте некоторых магических или эротических практик может означать партнера, используемого для «выплавления» эликсира или накопления энергии (часто с негативным, эксплуататорским оттенком). *2. Один камень, брошенный в воду, рождает волны по всему озеру. Волны множатся, круги расходятся, питая сам источник — Это фраза из даосской философии, описывающая принцип резонанса, взаимосвязи и распространения энергии или действия в мире. *3.Дословно «обычное железо» — пренебрежительное название для оружия простых смертных или низкого качества в противовес «магическому» или «духовному оружию». *4. 双宿双栖 — буквально переводится как «вдвоём ночевать и вдвоём гнездиться». Еще одно выражение о неразлучной паре. *5. 成祖皇帝 Чэнцзу — посмертное храмовое имя императора, присваиваемое потомками в знак признания его великих заслуг. *6. 马上风 — дословно «ветер на лошади». Разговорное и эвфемистическое выражение, означающее смерть от сердечного приступа, апоплексического удара или коллапса во время полового акта. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum