Падший бессмертный

Глава 37 Радужный мост пронзает водяной смерч. Глубокий чертог водный, и в путь ведёт На следующий день Инь Юньмо проспал до полудня и лишь тогда поднялся. Выйдя во двор, он увидел, что Инь Сюань уже давно встал и теперь сидит в восьмиугольной беседке под деревом, попивает чай и читает летопись уезда Юньцзэ. — Легенда о том, что на дне Тунъуцзяна лежит зелёный дракон, бытует в этих краях со времён основания прошлой династии. За двести с лишним лет в хрониках нет упоминаний о его злодеяниях, — произнёс Инь Сюань, хмурясь, и передал Инь Юньмо лежащую перед ним уездную хронику. — До того, как род Ли восстановил дамбы, Тунъуцзян разливался каждую осень. Бывали небольшие паводки, но великого потопа не случалось. А теперь этот зелёный цзяо*1 вдруг стал насылать бедствия, губя народ и разоряя край? Инь Юньмо взял книгу и начал её листать, но не успел и слова сказать, как сзади раздался мужской голос: — Зелёный цзяо приближается к Небесной каре и потому стремится использовать кровь и жизненную силу смертных, чтобы взрастить своё магическое сокровище, дабы пережить кару и продлить жизнь. Они обернулись и увидели, что во дворе, неизвестно когда, появился высокий и стройный мужчина в изысканном одеянии из тёмно-зелёного шёлка с серебряной оторочкой. Его сияющие серебром волосы ниспадали по спине, как водопад, стекающий по склонам зелёных гор, оттеняя хрупкую стать, напоминающую ивовые ветви с едва распустившимися листьями. В его осанке была такая грация плывущих в лучах зари облаков, а манера держаться превосходила утончённость самых выдающихся учёных мужей, вызывая невольную симпатию и навевая строки из «Шицзина»: «Благородный муж, словно выточенный из нефрита, отшлифованный и отполированный*2». С тёплой, мягкой улыбкой он сложил ладони в приветствии перед Инь Сюанем: — Цзиюй Цзюнь*3 приветствует императора людей. Когда же взгляд его переместился на Инь Юньмо, он замер, и на лице отразилось недоумение, он не мог сразу определить, кто перед ним. Лишь спустя несколько мгновений он наконец склонил голову: — Приветствую дядю нынешнего императора. Инь Сюань ответил на приветствие в соответствии с этикетом императорв и спросил: — То, что сказал божественный владыка, правда? Это наводнение унесло десятки тысяч жизней моих подданных, и всё из-за своекорыстных устремлений зелёного цзяо? Цзи Юйцзюнь вздохнул с грустью: — В этом есть и моя вина за небрежность. После того как Небесный двор пожаловал мне титул речного бога, я по приказу прибыл на Тунъуцзян, чтобы вступить в должность. Но неожиданно обнаружил, что речное русло уже занято земным драконом. Сначала он горько умолял, говоря о том, как трудно ему было достичь нынешнего уровня, о привязанности к своему дому и нежелании покидать эти места. А затем попросил взглянуть на мой золотой свиток о божественном назначении, чтобы окончательно убедиться и смириться. Я в тот момент проявил оплошность и показал ему свиток. Кто ж знал, что этот хитрец окажется столь коварным, он схватил свиток и скрылся в своей подводной обители, отказываясь выходить. Я не раз требовал его возврата, но он угрожал новыми бурями и ливнями. Я же опасался, что если мы сойдёмся в полномасштабной схватке, хрупкие дамбы рухнут окончательно и оставшиеся в живых пострадают ещё больше. Потому пришлось прибегнуть к силе веры и чаяний смертных, разрушая его статуи и лишая его подношений. Если в этих местах не останется ни одного верующего в него и сила веры иссякнет, золотой свиток покинет его и вернётся ко мне. Услышав о «золотом свитке о божественном назначении», Инь Сюань невольно бросил странный взгляд в сторону своего шестого дяди. Тот в этот момент сидел на каменной скамье, закинув ногу на ногу, с видом полнейшего безмятежного наслаждения, попивая чай и слушая, точно рассказчика. Ему не хватало разве что тарелки с семечками. Выглядел он точь-в-точь как праздный повеса. Наверняка этот термин он почерпнул из каких-нибудь случайных книг, и сам Инь Сюань чуть было не поддался обману, почти поверив, что дядя с детства бормочет заклинания и постиг некие тайные пути! Обернувшись к Цзиюй Цзюню, чья внешность была тёплой и утончённой, Инь Сюань подумал, что вот это и есть истинный облик даоса с бессмертными костями и духом. В душе он тихо вздохнул и ответил: — Нрав божественного владыки полон мягкости и доброты, потому низкий негодяй и смог его обмануть. Этот зелёный цзяо не только хитёр и бессовестен, но и относится к человеческим жизням как к соломе, поистине злой дух! План божественного владыки действовать постепенно и осторожно хорош, но я опасаюсь, что местные жители не выдержат этой муки медленного удушения. Пока злой цзяо не будет уничтожен, Юньцзэ будет висеть на волоске. Прошу божественного владыку придумать иной, верный способ. Цзиюй Цзюнь нахмурился и задумался на мгновение, а затем сказал: — Уничтожить его можно, только если кто-то проникнет в подводную обитель и заберёт золотой свиток. Однако здесь две трудности: во-первых, зелёный цзяо упорно охраняет своё логово и не выходит, так что нужно выманить его; во-вторых, золотой свиток полон божественной силы, и обычный смертный не сможет его удержать. — Что касается первой трудности, у меня есть способ её разрешить: я могу объявить, что мы сразимся в решающей битве, и если я проиграю, то сам уйду и больше не буду претендовать на пост бога этой реки. Он тоже опасается, что я буду упорно преследовать его и в итоге донесу о потере свитка до Небесного двора, подвергнув его каре. К тому же подношения постепенно иссякают, и дальнейшее промедление ему невыгодно, поэтому он непременно выйдет на бой. Но что касается второй трудности... — он взглянул на Инь Сюаня, поколебался ещё мгновение и наконец с сожалением произнёс: — Среди бесчисленных существ этого мира лишь один человек может ненадолго удержать этот золотой свиток, и это император, получивший Небесный мандат. Услышав это, Инь Сюань сказал: — Божественный владыка надеется, что я лично войду в подводную обитель и заберу свиток? Цзиюй Цзюнь, полный стыда, опустил голову: — Если бы не моя некомпетентность, я бы не стал беспокоить императора людей и подвергать его риску. Забудьте, лучше я поищу иной способ. — Захватить пост бога реки Тунву, это долг божественного владыки, а разве охрана подданных от вреда демонов, не долг императора? — произнёс Инь Сюань, сделав шаг вперёд с бесстрашным видом. — Если эта миссия может быть выполнена только мной, я не могу уклониться и смотреть, как страдают мои люди. Цзиюй Цзюнь был глубоко тронут. Он взмахнул рукавом и неожиданно опустился на колени, совершив полный земной поклон: — Император людей полон героизма и самоотверженности, сердце его вмещает великую справедливость. Это счастье для всех смертных и пример для таких низших божеств, как я. Инь Сюань помог ему встать: — Божественный владыка, не стоит излишних церемоний. Раз цели у нас общие, объединим силы и уничтожим этого демона. Инь Юньмо до этого момента молча наблюдал, а теперь прикрыл рот рукой и зевнул, лениво проговорив: — Сцена из «Цзин Кэ покушался на Цинь» разыграна превосходно, только головы Фань Юйци*4 не хватает. Что ж, я с трудом соглашусь эту роль сыграть. Кстати, белый дракон-божественный владыка, впредь будьте осторожнее, не совершайте глупостей, чтобы другим не пришлось за вами убирать. Цзиюй Цзюнь от стыда готов был сквозь землю провалиться. Инь Сюань тоже почувствовал, что слова дяди зашли слишком далеко, но подумав, решил, что шестой дядюшка беспокоится о его безопасности и негодует за него. В душе он тайно обрадовался, хотя на словах не выказал ни капли признательности: — Что за чепуху ты несёшь! Кто просит тебя играть Фань Юйци! Оставайся-ка лучше в постоялом дворе и жди спокойно. А если осмелишься приблизиться к реке хотя бы на шаг, прикажу страже запереть тебя в покоях и присматривать за тобой. Инь Юньмо скривил губы: — Вот теперь-то вспомнил о почтительности и любви к дяде! Увы, что твой дядя уже решил и непременно пойдёт с тобой. Разве не ты сам, император, золотыми устами повелел мне не отходить от тебя ни на шаг? А теперь хочешь отстранить? И думать не смей! Инь Сюань с сдерживаемым гневом сказал: — Ты смеешь противиться императорскому указу? — А если осмелюсь, то что? Хватит смелости, так запри ещё на пятнадцать лет, — холодно произнёс Инь Юньмо. Инь Сюань от злости даже лицом позеленел. Цзиюй Цзюнь, видя, что ситуация накаляется, поспешил вмешаться: — У меня есть два магических предмета, которые могут обеспечить вашу безопасность. «Сущность морского духа». Приняв её, можно временно обрести облик духа. Действует шесть часов: в воде можно свободно дышать и говорить, не боясь холода, а плыть под водой быстро, как рыба или дракон. Мешок для изоляции от мира. Положив в него золотой свиток, можно прервать утечку божественной силы, чтобы зелёный цзяо не смог её ощутить. — Сущности морского духа, пожалуй, и сотню-другую можно найти. И ещё, разве нельзя дать каких-нибудь сокровищ для атаки или защиты? Хоть зелёный цзяо и будет выманен, но если наткнёмся на воинов-крабов или генералов-креветок? Как нам, простым смертным, защищаться? — с улыбкой сказал Инь Юньмо. — Ай-яй, белый дракон-владыка, если уж просишь о помощи, прояви искренность, не будь таким скупым. Теперь и лицо Цзиюй Цзюня позеленело, и он, смущённо проговорил: — Сущность морского духа добывается из глубин Восточного моря, и её нельзя взять без добровольного согласия духа. У меня всего две. Что касается других сокровищ... есть ещё ветвь куклы: в безвыходной ситуации её можно бросить, и она превратится в подобие того, кто её бросил, отвлекая врагов. А самим можно тем временем бежать... — Иными словами, у тебя нет ни одного боевого артефакта. Неудивительно, что истинный дракон оказался обманут поддельным, — прямо в точку попал Инь Юньмо. Цзиюй Цзюнь прикрыл лицо рукавом и указал на колодец у края беседки: — Этот колодец ведёт прямо ко дну Тунъуцзяна. Я уже наложил на устье заклятье: войдя внутрь, вы окажетесь у входа в подводную обитель. Я сейчас же вызову его на бой. Увидите в небе длинный радужный мост, и можете отправляться. — С этими словами он обернулся вихрем, и скрылся. На каменном столе в беседке появились две прозрачные капли, размером с большой палец, в форме слезы; один золотисто-синий мешочек, испещрённый сложными символами и сухая ветвь длиной с веер, чёрная, но с зелёным листком на конце. Инь Сюань с любопытством потрогал их: — Так вот они, магические сокровища бессмертных? На вид не особо чудесные. — Заурядные духовные артефакты, — равнодушно сказал Инь Юньмо. — В пещерах бессмертных их целые груды, этот белый дракон-владыка живёт, и впрямь, в бедности. — Артефактов для пребывания в воде всего два. Я возьму Хуа Линя и спущусь, а ты оставайся здесь и жди, — сказал Инь Сюань, собирая предметы в складки одежды, и упорно настаивал. Инь Юньмо безапелляционно покачал головой: — Если не позволишь, как только вы уйдёте, я тут же прыгну в колодец следом. И кто знает, может, ещё встретимся в глубинах обители, «радостная встреча» или что-то в этом роде. Инь Сюань, не имея иного выхода, вынужден был открыть свои истинные чувства: — Шестой дядя, я не хочу, чтобы ты подвергался опасности. Оставайся здесь в безопасности и жди моего возвращения, ладно? — Нет, — ответил Инь Юньмо, подходя ближе и хватая его за руку. — Сюань-эр, послушай дядю, это дело тебе одному не по силам. Я буду с тобой, и шансов хоть немного прибавится. Инь Сюань крепко обнял его за талию, прижавшись подбородком к его волосам: — Значит, ты хочешь жить и умирать вместе со мной? Инь Юньмо в душе подумал: Тебе-то умирать нельзя, а то все мои труды прахом пойдут! Инь Сюань принял его молчание за согласие, и в этот момент даже ледяное сердце могло растаять. Он прошептал ему на ухо: — Хорошо. Раз не желаешь жить в одиночестве, если умру, то утащу тебя с собой. Инь Юньмо в его объятиях безмолвно ответил: Не тащи, иди сам перерождайся в следующей жизни. В худшем случае, начну сначала. Они стояли, обнявшись, каждый со своими мыслями, как вдруг небо переменилось: тяжёлые свинцово-чёрные тучи низко нависли, казалось, готовясь раздавить городские стены. Ветер с реки с воем пронёсся по улицам, и за стеной кто-то в испуге закричал: — Дракон воду всасывает! Смотрите скорее, на реке дракон воду всасывает! Инь Сюань с детства обучался у мастеров меча, но по дворцовым правилам боевым искусствам его не учили, опасаясь, что увлечение воинским делом повредит правлению. Занятия были лишь для укрепления тела, так что основы у него были. Обняв Инь Юньмо, он взлетел на стену и взглянул вдаль. И вправду увидел, как Тунъуцзян бурлит и пенится: на поверхности возник огромный водяной смерч, соединяющий небо и воду, устрашающей мощи. А в тучах, затмевающих солнце, внезапно возник ослепительный семицветный радужный мост, который столкнулся со смерчем. В вышине мгновенно закрутились облака, засвистел ветер, то и дело раздавались звуки, подобные звону стали, две незримые силы в недосягаемой выси схлестнулись насмерть. — Время пришло, пора спускаться, — сказал Инь Сюань и, обняв Инь Юньмо, спрыгнул со стены к колодцу. Они проглотили сущность морского духа, почувствовав холодный, солёный вкус, скользнувший по горлу, но изменений в теле не ощутили. Вода в колодце мерцала чешуйчатым светом, символы на каменных стенках внутри излучали белое сияние. Инь Сюань нервно сжал руку Инь Юньмо: — Готов? Инь Юньмо усмехнулся: — Прыгнуть первым? Инь Сюань глубоко вздохнул, первым шагнул и нырнул в воду. Пальцы его мёртвой хваткой сжимали запястье Инь Юньмо. Коснувшись воды, он инстинктивно задержал дыхание. Но увидел, что вблизи от него шестой дядюшка улыбается, на лице играют завораживающие тени, одежды развеваются в мягких волнах, создавая странную и великолепную иллюзию, будто перед ним бессмертный. Он невольно открыл рот, но вода не хлынула внутрь. Он ощутил необычайно мягкое и тёплое чувство комфорта, будто вернулся в материнское лоно. Он не только свободно дышал, но и двигался с лёгкостью, сравнимой с полётом ветра. Это и есть сила превращения в морского духа? — мелькнула мысль. Инь Сюань дотронулся пальцами до кожи за ухом и с удивлением обнаружил два шевелящихся жаберных разреза, возникших неизвестно когда. Опустив взгляд, он увидел, что штаны лопнули по швам, а вместо ног у него был один большой, переливающийся фиолетовым и золотом рыбий хвост, чей вид внушал не столько восторг, сколько первобытный ужас. Другой, белый с розоватым отливом, хвост грациозно подплыл сбоку и игриво хлопнул по его хвостовому плавнику. Инь Сюань, глядя на получеловека-полурыбу Инь Юньмо, вдруг подумал, что большой рыбий хвост уже не кажется таким жутким. Свет символов на стенах становился всё ярче. Инь Юньмо в ответ сжал его запястье: — Портал вот-вот активируется. Держись. Их захватил мощный водоворот. В головокружительном вращении перед глазами промелькнули бесчисленные белые вспышки, которые в конце концов осели в тёмно-синей глубине. Неизвестно, сколько времени прошло, но этот цвет постепенно рассеялся, и перед ними предстала подводная обитель на дне реки, погружённая в сумрак, но при этом удивительно отчётливая. Сноски: *1. Цзяо (蛟) — в китайской мифологии драконоподобное существо, часто ассоциируемое с наводнениями, иногда называемое «зародышем дракона» или «речным драконом». Может превратиться в настоящего дракона. *2. Строки из «Шицзина» (Книги песен). *3. Цзиюй Цзюнь — почтенный/господин Цзиюй. «Цзюнь» это уважительное обращение к мужчине, часто к благородному или божественному существу. *4. Имеется в виду известный исторический/легендарный эпизод о попытке Цзин Кэ убить императора Цинь Шихуана. Фань Юйци генерал, перебежавший из царства Цинь в царство Янь. Чтобы завоевать доверие циньского императора, посол Янь принц Дань и Цзин Кэ решили преподнести ему голову Фань Юйци как ценный «подарок». Фань Юйци добровольно покончил с собой, чтобы его голову могли использовать для этого плана. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum