Падший бессмертный

Глава 40 В указе горсть крови бессмертного, в сознании частица души истинного дракона Оказалось, услышав в обители тот пронзительный рёв, Инь Сюань и Инь Юньмо мгновенно оставили оглушённого младшего сына семьи Чжун и бросились искать другой выход. Ранее Чжун Юэмо провёл их по всей обители, показав и другие проходы, так что они знали дорогу. Увы, хозяин обители оказался быстрее: за несколько мгновений драконий рёв сменился грохотом приближающегося магического тела. Огромный зверь раскрыл перед ними пасть с лесом острых, окровавленных зубов, а его дыхание резало, точно лезвия. Инь Сюань тут же ощутил, будто тело пронзают тысячи ножей, и не раздумывая, заслонил собой Инь Юньмо, толкнув его вперёд к повороту коридора: — Уходи первым! Инь Юньмо, однако, вцепился в каменную стену, отказываясь двигаться. Он высунул голову из-за его плеча, осмотрел зелёную морду с клыками, готовую в любой момент разорвать их в клочья, этого безрогого длинного дракона и внезапно воскликнул: — Ах, так это ты! Инь Сюань на замер в удивлении. Инь Юньмо неспешно выплыл вперёд, поднял голову под нависшими когтями и произнёс: — Я помню, как ты в ущелье Чанчжоу попал под удар молнии и, наконец, вобрав в себя творение небес и земли, преобразился из Баше в чи-дракона. С тех пор прошло... почти триста лет, верно? Зелёный чи тоже удивился, вспоминая что-то, и зарычал: — Ты тот великий, что использовал силу сновидений смертных, чтобы вернуться в прошлое и появиться на месте моего испытания? Какие у тебя намерения? Инь Юньмо улыбнулся: — Не напрягайся так, Сяо Цин (маленький зелёный). Если бы я в то время имел злые помыслы и вмешался, разве ты смог бы благополучно преобразиться? Просто хочу забрать того смертного юношу и подобрать то, что ты обронил. Ведь эти кости, змеиная шкура, чешуя и прочее тебе уже не нужны, так что лучше отдай их мне, чтобы я превратил отходы в сокровища, дабы не допустить расточительства небесных даров. Зелёный чи принял человеческий облик, это был мужчина крепкого телосложения с грубыми и резкими чертами лица, и холодно произнёс: — Меня зовут Ба Лин, а не «Сяо Цин». Вы двое самовольно вторглись в обитель Бога Реки, напали на моего слугу-отрока, украли мой свиток небесного назначения. Вы что, хотите сразиться со мной насмерть?! Инь Юньмо равнодушно махнул рукой, будто говоря «как ни назовись, всё равно», и не торопясь объяснил: — Я только что узнал, что золотой свиток небесного назначения принадлежит тебе, и едва не поддался на обман Сяо Бая (маленького белого). Так что, судя по всему, нынешние ливни и наводнения, выкапывание камней для постройки храма, борьба за подношения благовоний — тоже его проделки? Ба Лин по-прежнему смотрел на него сурово и строго, не считая нужным тратить хотя бы слово на оправдания. Инь Юньмо вздохнул: — Я больше всего боюсь таких упрямых и своенравных созданий, как ты. На вид сплошная гордость и чистота, которая сама себя оправдает, но на деле именно такие и страдают больше всего. Ведь накопившиеся сплетни плавят золото, а грязная вода, облитая на тебя тысячи раз, пропитает даже кости чёрным цветом, который потом не отмоешь. Ты говоришь, что в этом мире сердца людей непостоянны, все льстят высоким и топчут низких. Кто же будет терпеливо ждать, пока вода спадёт и камень обнажится, чтобы увидеть, чист ли ты в итоге? Большинство даже не разглядит намёка на правду, просто разразится руганью и уйдёт, на всю жизнь оставаясь глупцом, не ведающим истины! Ба Лин от этих слов слегка изменился в лице, но по-прежнему держался твёрдо и холодно произнёс: — Верните мне золотой свиток небесного назначения! — Просто вернуть, и хватит? Разве ты не хочешь воспользоваться случаем, чтобы нанести ответный удар, стащить этого обманщика и вора славы Сяо Бая с облаков вниз, чтобы все живые существа увидели его истинное лицо, и он, поджав хвост, позорно убрался с твоей территории? — Инь Юньмо принял доброжелательный вид, похлопал его по тыльной стороне ладони и с видом старца продолжил: — Давай-давай, мы втроём вместе подумаем... Инь Сюань с бесстрастным лицом стоял позади и безмолвно бормотал про себя: Почти триста лет? «Великий»? Использовал силу сновидений смертных, чтобы вернуться в прошлое? Хм, опять неизвестно скольких он обманул, и этот глупый дракон, будь то цзяо или чи, тоже попался на удочку. *** На алтаре жертвоприношения ветер становился всё яростнее, а последствия схватки двух драконов ломали деревья, переворачивали землю и камни, едва не подхватывая людей и унося в воздух. Со временем у Ба Лина вновь начали проявляться незажившие раны, и даже поток истинной ци стал несколько застойным. Цзиюй Цзюнь, увидев преимущество, пошёл в наступление, раскрыл огромную пасть и изрыгнул ослепительный золотой свет, активируя силу веры и желаний, накопленную в свитке. Эта сила, собранная почти за триста лет, была плотной, как пылающий огонь, и окутала золотой свиток в огромный шар света. Шар то сжимался, то расширялся, словно дышал и глотал. Когда он сжался до предела, внезапно лопнул с оглушительным взрывом, потрясшим небо и землю — он самоуничтожился! Разлетевшиеся во все стороны лучи света мерцали, как танцующие светлячки, а затем медленно поднялись вверх, устремляясь к небесам, откуда пришли. Цзиюй Цзюнь, получив удар страшной взрывной силы в упор, издал жалобный вой и отлетел на сотню чжанов. На его теле зияла огромная рваная рана, и кровь хлестнула дождём, цветом подобная золоту, сверкая и падая на горы и реки. Внизу у края алтаря шестой дядя потянул императора за руку, запрокинул голову и рассмеялся: — Смотри, действительно пошёл золотой дождь. Дядя не обманул тебя, верно? Стражи в пурпурных одеждах, опасаясь, что золотой дождь ядовит, немедленно раскрыли жёлтый шёлковый зонт, плотно укрыв императора и его дядю. Высоко в небе Ба Лин холодно произнёс: — Ты думал, внутри действительно сила веры и желаний? Это сила ненависти тысяч иньских душ! Тех, кого принесли в жертву и бросили в реку, тех, кого утопило наводнение, тех, кто погиб в драках при разрушении храмов... Все эти смертные, прямо или косвенно погибшие от твоих рук, их кармические узы и воздаяние в итоге вернулись на твою голову! Цзиюй Цзюнь зарычал в ярости: — Чтобы победить меня, ты не пожалел самоуничтожить свой божественный пост! Даже если ты ранил меня, что с того? Без поддержки силы веры ты, жалкий земной дракон с низкой кровью, разве сможешь одолеть меня, небесного дракона, унаследовавшего кровь Бога Драконов! — Кровь Бога Драконов? — Инь Юньмо нахмурился, протянул руку за край зонта, поймал каплю драконьей крови, поднёс к носу, понюхал и презрительно фыркнул: — ...Похоже, есть крохи, но такие разбавленные, что вот-вот исчезнут. Действительно тянет на тигриную шкуру, чтобы размахивать ею как флагом. — Какой Бог Драконов? Разве у драконов есть бог? — спросил Инь Сюань. Инь Юньмо посмотрел на него с полуулыбкой: — Небеса рождают тьму существ, и у каждого рода, конечно, есть свой бог. Бог рода драконов зовётся Дунлай, это пятикоготный золотой дракон, проживший более десяти миллионов лет. Даже золотые бессмертные Небесного Двора не знают, откуда он возник и как исчезнет. Известно лишь, что он обвивает восходящее солнце и приходит из крайних пределов Вселенной*1, потому его и называют «Богом Драконов Дунлаем». Инь Сюань предался мечтам: — Обвивает восходящее солнце, приходит из крайних пределов вселенной... Какая-то неизмеримая и бесконечная грандиозность... Инь Юньмо с улыбкой сжал его руку: — Завидовать рыбе у воды, да лучше сплести сеть. Сюань-эр, давай вместе со мной займёмся культивацией бессмертия, и мы тоже сможем властвовать над восемью полюсами и тому подобным. Инь Сюань мгновенно отрезвел, ущипнул его за ладонь и сказал: — Шестой дядюшка, продолжай мечтать, а мне ещё предстоит разобраться с горой государственных дел! Обернувшись вновь к небу, он увидел, что белый дракон, доведённый до предела ярости, не считаясь с ущербом для изначальной энергии, выжал из магической силы всю мощь, выпустив все сокровища. Он управлял семью-восемью верхними духовными артефактами, среди которых один был даже высшей категории, и сражался с зелёным чи насмерть. Зелёный чи с незажившими внутренними ранами и скудным запасом сокровищ явно уступал. Инь Сюань, видя, что положение ухудшается, с тревогой сказал: — Неужели зелёный чи проиграет? Инь Юньмо ответил: — Выглядит не хорошо, кровь Сяо Бая действительно превосходит, и не на одну ступень. — Как нам, смертным, помочь зелёному чи? — спросил Инь Сюань. — Дай подумать... — Инь Юньмо размышлял мгновение, а затем хлопнул кулаком по ладони: — Есть! Поскольку свиток уничтожен, божественное повеление вернулось на небеса, Сяо Цин лишился божественного поста и сильно ослаб. Так давай заново возведём его в божественный пост, и дело с концом! — Возвести в божественный пост?! — потрясённо воскликнул Инь Сюань. — Разве смертные могут даровать божественность духам? — Ты-то не простой смертный, ты император! Истинный дракон, сын неба, получивший мандат небес, как ты можешь принижать себя? Посмотри на императоров предыдущих династий: их заслуги не всегда были выдающимися, но они с энтузиазмом бежали на вершину Тайшаня возводить в титул богов. Ты возвёл «Небесного Императора Жэньшэна», я возвёл «Небесную Бессмертную Яшмовую Деву Бися Юаньцзюнь», у владыки Тайшаня целая куча титулов, даже в именной табличке не поместится! — Инь Юньмо расхохотался: — Они могли возводить богов, а мой Сюань-эр, такой мудрый и воинственный, почему не может! Несите киноварную кисть и императорскую печать, император сам напишет указ о возведении в божественность! Инь Сюань, заворожённый его словами «мой Сюань-эр, такой мудрый и воинственный», почувствовал, как в душе что-то дрогнуло. Его рука сама потянулась к ранее начатому, но пустому свитку с небесным воззванием. Он взял киноварную кисть и на шёлке, украшенном пятицветными драконами, продолжив строку «Несущий волю небес император повелевает», вывел: Чи-дракон Ба Лин, рождённый от зелёного питона, закалённый небесными молниями, благодаря чему смог вознестись. На протяжении двухсот семидесяти девяти лет охранял участок реки Тунву, вызывал облака и дождь, отводил наводнения и заботился о народе. Его заслуги велики и очевидны, сам он скромен и смиренен, полон чистоты и преданности, почтительно следует указам, честен, ясен и проницателен, достоин похвалы и примера. Посему я, взойдя на вершину холма, совершив великий обряд, жалую зелёному чи Ба Лину пост бога реки Тунву с добавлением титула «Божественного Владыки Рек, Несущего Добродетель и Святость», дабы соответствовать воле небес и сердцам народа. Да будут ветры и дожди своевременны, урожаи обильны, границы спокойны, оружие в покое, народ пребывает в вечном мире, а процветание длится вовеки. Год Юньси второй, месяц одиннадцатый, день двадцать седьмой»*2. Закончив писать размашистыми, летящими штрихами, Инь Сюань взял императорскую печать и аккуратно приложил её. Шесть иероглифов «Печать императора, несущего волю небес» заалели ярко-красным, точно пламя. — А дальше? — спросил Инь Сюань, держа свиток с ещё не высохшими чернилами. — Так и считается, что возведение в божественный пост завершено? Инь Юньмо, поглаживая подбородок, пробормотал: — Когда указ о возведении готов, он должен вызвать отклик небес и земли, гор и рек, и явить семь уровней чудес. Почему нет движения? Неужели император смертных... — Неужели я, как император, не достаточно хорош, — произнёс Инь Сюань, и в его морозных глазах мелькнула тень обиды. — Разве недостаточно искренности сердца, преданности и полной самоотдачи! — Нет-нет, не в Сюань-эре дело, — поспешил утешить Инь Юньмо, и вдруг его осенило: — Ай-яй, я знаю, чего не хватает! — Он повернулся и выхватил из ножен на поясе у одного из стражей в пурпурных одеждах клинок, да провёл остриём по ладони. Кожа разошлась, и кровь хлынула потоком. Инь Сюань вскрикнул от потрясения: — Что ты делаешь! Инь Юньмо отстранил руку императора, пытавшегося остановить кровь и перевязать рану, нахмурился, превозмогая боль, крепко сжал кулак, чтобы кровь пропитала всю ладонь, а затем резко прижал её к указу о возведении в божественность. Над небесами, на краю земли, раздался далёкий и безбрежный напев. Слова и мелодия неразличимы, только звуки наслаивались слой за слоем, как волны, накатывающие приливом. Вся земля гор и рек задрожала от этого напева, издавая грандиозный, но беззвучный отклик... Первое чудо: горы поют, реки вторят! На четырёх краях неба возникли чёрные точки, которые быстро слились в мириады форм, клубящихся теней облаков. При ближайшем рассмотрении это оказались тысячи и тысячи птиц, трясующих цветными перьями и длинными хвостами, щебечущих и поющих. Их голоса чисты и приятны, как звуки циня и чжэна. Второе чудо: сто птиц поют на рассвете! Земля под ногами слегка задрожала, словно какая-то мягкая, но упругая сила скользила в почве, наконец прорвала оковы и хлынула наружу. Это были большие и малые родники, взмывающие на чжан в высоту. Чистая и сладкая вода разлеталась с ветром. Третье чудо: земля извергает сладкие источники! Трава и деревья по всем горам и полям, омытые этими сладкими источниками, стали ещё более зелёными и крепкими. Среди них одно давно засохшее дерево фусан внезапно вздрогнуло, выросло на десяток чжанов, ствол стал толщиной с дракона, ветви густыми и листья пышными, раскидисто укрывая половину горы. Четвёртое чудо: мёртвое дерево оживает! Поющие и танцующие птицы спустились и уселись на омытые сладкими источниками густые травы и деревья. В бирюзовом небе возникли пятицветные благоприятные облака, клубящиеся, словно красные павильоны, словно морские башни, словно колесницы, словно фениксовы навесы. Пятое чудо: благоприятные облака и небесный полог! Под ослепительным сиянием река Тунву искрилась чистыми волнами, казалось, мириады звёзд мерцали в ней. В небе смутно возникла тень Млечного Пути, отдалённо перекликающаяся с рекой, являя грандиозное и таинственное великолепие. Шестое чудо: Млечный Путь, словно река! На востоке солнце в зените сияло ярко, но полная луна медленно поднялась над вершиной горы, взошла рядом с солнцем. Её чистый свет сиял, солнце и луна вместе! Седьмое чудо: солнце и луна объединились! Семь чудес проявились, и с указа о возведении хлынули лучи золотого света, как дым и столбы, устремляясь прямо в облака. Отныне отклик небес и земли, резонанс гор и рек! Небесный чертог содрогнулся, божественная мощь родилась сама! Шёлк с нефритовой осью, несущий новую божественную силу, медленно взмыл, сокрушительной силой прорвав магический барьер белого дракона, и полетел к изнурённому зелёному чи Ба Лину. — Оказывается, не хватало лишь капли крови бессмертного, чтобы связать с небесами... — среди множества чудес тихо пробормотал Инь Юньмо, с побледневшим лицом. Инь Сюань немедленно приказал принести сладкой воды из родника, чтобы промыть рану, нанёс мазь для остановки крови, плотно перевязал чистой тканью и с сердечной болью упрекнул: — Опять ты устраиваешь какие-то выходки! Ладно, признаю, ты бессмертный, небесный бессмертный, золотой бессмертный, какой угодно бессмертный, только больше не калечь своё тело! Зелёный чи открыл пасть и схватил указ о возведении. Золотой свет мгновенно окутал всё его тело. Заживление ран, восполнение изначальной энергии, подъём уровня, наполнение магической силы, словно бесконечная божественная мощь хлынула приливом изнутри. Ба Лин запрокинул голову и издал драконий рёв, потрясший небо и землю! Бог реки занял место, и его больше не свергнуть! Цзиюй Цзюнь резко изменился в лице и в неукротимом гневе зарычал: — Император смертных! Ты осмелился возводить в божественный пост вместо небес! Разрушил мой путь совершенствования! — Он бросил зелёного чи, чья божественная сила вздымалась, и с израненным телом, размахивая когтями и оскалив пасть, ринулся к императорской повозке на земле! В яростном рёве Ба Лин изрыгнул луч мрачно-синего света меча, поразившего Цзиюй Цзюня. Он отшвырнул его на сто ли и нанёс тяжёлую рану! Затем длинный хвост хлестнул, и на облаках и тумане он устремился в погоню. Капли золотой крови принесло порывом ветра, и они упали на шею Инь Сюаня. — Злой дух осквернил драконье тело святого императора, скорее несите воду! — засуетились слуги, вытирая и смывая, непрестанно извиняясь. Инь Сюань махнул рукой: — Ничего, очистили, и ладно. Хотя Цзиюй Цзюнь и ступил на путь зла, но это всё же кровь небесного дракона, её нельзя считать осквернённой. —Сяо Бай в отчаянии бьётся как загнанный зверь, даже попытался убить тебя. Сяо Цин только что получил от тебя пост бога реки, теперь уж точно не пощадит его, — улыбнулся Инь Юньмо. — Великое дело завершено. Далее усмирить наводнение, очистить русло и вернуть плодородные земли по берегам, это уже работа бога реки. Инь Сюань кивнул и приказал передать указ: — В будущем году уезд Юньцзэ и три соседних уезда полностью освобождаются от повинностей и налогов. Глава уезда Юньцзэ хоть и не великий талант, но старателен и усерден, пусть продолжает. Прикажите ему навести порядок в дисциплине, утешить и поддержать народ, чтобы не разочаровать меня. — День хлопот, я чуть не умер от усталости, — зевнул Инь Юньмо. — Хочу вернуться в мягкую постель и хорошенько выспаться. — Тебе прежде всего нужно восполнить кровь и ци! — сказал Инь Сюань, глядя на его побледневшие щёки с досадой и жалостью. — Сначала вернёмся на постоялый двор, прикажу императорскому врачевателю обработать рану и прописать лекарства. А если опять скажешь, что горько, и не выпьешь, посмотришь, как я тебя накажу! Сноски: *1. Термин «宇宙» (вселенная) встречается в «Чжуан-цзы», «Хуайнань-цзы» и других древних текстах. *2. Последняя фраза указа не принадлежит автору, она заимствована из «Благодарственной надписи небесной книге, описывающей заслуги двух святых» императора Сун Чжэнь-цзуна. Данные сноски авторские. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum