Падший бессмертный

Глава 44 Словно орёл в вихре разит бескрайнее небо; к всеобщему изумлению предок нисходит с небес Кусочек пирожного застрял у Инь Юньмо в горле. Он закашлялся, хрипло и судорожно, будто вот-вот задохнётся. Сидевший рядом Инь Сюань тут же налил чаю и протянул чашу: — Осторожней. Такой взрослый, а давишься пирожным. Инь Юньмо не позволил племяннику услужить с чаем, торопливо взял чашу, сделал большой глоток, чтобы протолкнуть застрявшее в горле бобовое пирожное, перевёл дух и пробормотал: — Кто-то меня, видно, проклинает. Сердце вдруг сжалось, вот и поперхнулся. — Кто проклинает? И где этот кто? — ...Неясно. Где-то очень и очень далеко. — Чушь, просто обманываешь. — Инь Сюань фыркнул, помог ему отдышаться, а затем устроил его голову поудобнее у себя на коленях. Инь Юньмо, уткнувшись лицом в упругие мышцы бедра, с наслаждением поворочался: — Сколько ещё ехать до Чжэньчжоу? — Мы уже в её пределах. До пограничной заставы полмесяца пути. — Инь Сюань отвёл взгляд в сторону. — Согласно секретным донесениям Орлиного стража, на границе за последний месяц произошло больше десятка стычек. Наши чаще побеждали, чем проигрывали. Этот Цинь Янъюй — и впрямь талантливый полководец. Беда лишь в том, что талант сделал его самоуверенным, в бою он перестаёт слушать приказы двора. Даже надзирателю, которого я лично направил, не оказывает ни малейшего почтения. Несколько дней назад под надуманным предлогом велел отлупить его двадцатью палками, тот до сих пор с постели не встаёт. — Когда генерал на поле битвы, приказы императора не всегда указ. — Инь Юньмо усмехнулся. — К тому же, будь я на его месте, мне бы тоже не понравилось, если бы какой-то ничего не смыслящий в военном деле евнух лез с указаниями. Инь Сюань вздохнул: — Установления предков незыблемы. Я-то знал, что он не любит, когда ему мешают, и специально отправил евнуха образованного, племянника Вэй Цзисяна. Всё равно не минула чаша сия. Инь Юньмо редко слышал от императора жалобы и от души рассмеялся: — Боюсь, учёный евнух ещё хуже неучёного! Знай я раньше, что этот мой пра-пра-правнук такой строптивый, сам бы к тебе в надзиратели напросился! Инь Сюань опешил: — Какой пра-пра-правнук? — Он ведь носит фамилию Цинь Ян? — Ну да. — Так разве не мой пра-пра-правнук? Инь Сюань, окончательно сбитый с толку, бросил на него выразительный взгляд: — Опять несёшь вздор. Инь Юньмо сделал серьёзное лицо: — Говорю совершенно серьёзно. Я стану твоим надзирателем, останусь на Чжэньшань. А ты, осмотрев Чжэньчжоу, отправишься в Учжоу, повидаешься с братом, которого давно не видел, обменяешься любезностями, а заодно присмотришься к его методам управления войсками, потом внедрим их во всех трёх армиях. Инь Сюань отказал без колебаний: — Нет. Ты будешь послушно оставаться рядом со мной. К тому же ты, праздный лентяй и обжора, принц Ли, что ты смыслишь в надзоре за армией? Только развратишь моего генерала! Насчёт Учжоу у меня свои соображения. Инь Юньмо скривился: — Смотри, как бы не ослепнуть, свысока на людей взирая! В этот момент император и его дядя вели себя совсем неподобающе, один возлежал на коленях другого, препираясь о пустяках. Вдруг повозка резко дёрнулась и остановилась. За окном один из стражников в пурпурном доложил: — Ваше Величество, колесо увязло в рытвине. Мы поднимем и вытащим как можно скорее. Просим простить невольную провинность. Из-за внезапного крена Инь Юньмо, использовавший бедро как подушку, ударился затылком в «сокровенное место» императора. Тот почувствовал, будто кожа на макушке лопнула. Скорчившись и шипя от боли, он с трудом выдавил: — Я понял! Увидев, что натворил, и опасаясь за целостность «драконьего корня» и будущее династии, Инь Юньмо в глубоком раскаянии поспешил протянуть руку, чтобы погладить и утешить: — Ничего, ничего... Удар несильный. Разве так легко сломать? В глазах Инь Сюаня выступили слёзы. Смесь боли и удовольствия едва не свела его с ума. Он схватил руку Инь Юньмо и сквозь слёзы, проговорил: — Шестой дядюшка, смилуйся... Инь Юньмо неловко отдёрнул руку, сухо хихикнув: — Если что... У меня есть снадобье. Вернее, рецепт пилюли. Велю изготовить целую печь. Примешь, и всё будет как новенькое. — Что за чепуха! — вспылил Инь Сюань. — Если посмеешь подсунуть мне ту мерзость, что кушал прежний наследный принц, смотри, как бы я... не отлупил тебя палками докрасна! Инь Юньмо не обиделся: — Какая мерзость? Мой рецепт — подлинная даосская пилюля «Жёлтого ростка», она укрепляет корень, питает почки, продлевает жизнь. Где уж ей до всяких весенних снадобий вроде «Порошка пяти минералов» или красной пилюли. Да и красную пилюлю, что кушал принц Чжан Чэн, давал не я. Твой отец сам связался с тем распутным лисом, а теперь ведро помоев выливаешь на меня! Инь Сюань удивился: — Какой лис? Какое отношение это имеет к моему отцу…кхм, покойному императору? — Тот самый, с которым ты чуть было в постель не отправился. В двух-трёх фразах Инь Юньмо объяснил причину смерти прежнего наследного принца. Лицо Инь Сюаня то бледнело, то покрывалось румянцем. Он смотрел на дядю со смешанным чувством гнева и тайного злорадства: — Ты смеешь порочить покойного императора... Так тот, кто был в постели у наследного принца, и впрямь был лисом-оборотнем под личиной, а не ты? — Верь или не верь, — с досадой буркнул Инь Юньмо. — Ваше Величество, лицо у тебя странное. Осмелюсь спросить, ты сейчас злишься или радуешься? Инь Сюань тут же стёр с лица все эмоции, приняв бесстрастный вид: — Об этом деле знаем только мы двое. Никто третий не должен о нём ведать. Покойный наследный принц умер от почечной хвори или от «ветра», неважно. Это не касается ни покойного императора, ни тебя. В общем, мне наплевать на твои... прошлые похождения. Тогда я был ещё ребёнком, хотел тебя защитить, да сил не хватило. Но отныне и впредь не смей сближаться ни с кем: ни с мужчинами, ни с женщинами, ни с теми, кто ни то ни сё! Ни с небесными драконами, ни с лисами, ни с демонами, ни с призраками, ни с кем! Инь Юньмо с почтительным удивлением цокнул языком: — Племянник, ты вмешиваешься куда не следует! Инь Сюань мрачно произнёс: — Зови меня Ваше Величество. Если осмелишься ослушаться указа или за моей спиной затеешь какие интрижки... — он внезапно протянул руку, стремительно, как дракон, хватая добычу, и надавил на нижнюю часть живота Инь Юньмо, — я сначала сломаю его, и ты сможешь на себе опробовать свою жёлтую пилюлю. Посмотрим, восстановится ли мужская сила! Жизненно важное место оказалось в чужих руках. Инь Юньмо тут же переменился в лице, не смея пошевелиться. Он лишь ухватился за его руку, умоляя: — Знаю, знаю! Ни с кем не буду сближаться! Только тогда Инь Сюань смягчил взгляд, убрал руку и с невозмутимостью изрёк: — Со мной, императором, сближаться можно. — Не посмею, не посмею! — Инь Юньмо выпрямился, приняв чинную позу. На лице его вновь появилась лёгкая, неземная улыбка. — Нам, следующим путём культивации, надлежит очищать сердце и умерять желания. Все эти любовные утехи и сближения, лишь пыль, засоряющая слух и зрение. Не стоит о них и говорить. Инь Сюань так разозлился, что ему захотелось пощёчиной смахнуть с лица эту неземную улыбку: — Лицемер! Шарлатан! Несколько десятков стражников в пурпурном изрядно потрудились, чтобы осторожно вытащить тяжёлую императорскую повозку из рытвины и поставить на ровное место. Один из них, вытирая пот рукавом, внезапно взглянул вверх и ахнул: — Какой огромный орёл*1! Все подняли головы. И правда, под низко нависшими тучами кружил гигантский орёл. Размах его крыльев достигал добрых пять или шесть чжанов, и вид этого доисторического хищника заставлял кровь стынуть в жилах. — Пикирует! — закричал кто-то. — Защитить императора! Тотчас раздался скрежет натягиваемых тетив. Стрелы и болты из лучшей стали, ударяясь о тело гигантской птицы, звенели, будто о металл или камень, и с грохотом падали вниз, не в силах пронзить его. Гигантская птица ринулась в яростное пике. Вихрь от её крыльев отшвырнул кольцо стражников на целый чжан, а крючковатые когти впились в крышу повозки. В мгновение ока прочная сандаловая крыша разлетелась на щепки, разбросанные во все стороны. Инь Сюань, столкнувшись с этим внезапным нападением, выхватил древний меч Циньян. Лезвие сверкнуло холодным блеском, и в рёве ураганного ветра он рубанул по когтю птицы. В снопе искр раздался оглушительный лязг, и один коготь был отрублен. Гигантский кречет не истёк кровью, не закричал от боли, не отступил от раны. Вместо этого, не обращая ни на что внимания, он протянул другой коготь, с точностью впился им в плечо Инь Юньмо, и тут же взмахнул крыльями, взмывая прямо в поднебесье. От начала атаки до похищения прошли всего какие-то мгновения. Когда стражи вскочили на ноги, схватившись за оружие, кречет уже уносил Инь Юньмо в высь, стремительно удаляясь в небе. Инь Сюань, объятый шоком и яростью, вскочил на коня, хлестнул его и бросился в погоню. — За мной! Защищайте императора! В погоню! — Отряд стражников в пурпурном и всадников поспешно погнал коней. Инь Сюань мчался во весь опор, запрокинув голову и не сводя глаз с неба. Кречет летел всё выше, уносясь на северо-запад, пока не превратился в чёрную точку среди туч и не скрылся из виду. Никто не смел стрелять, боясь задеть принца Ли. Да и сам кречет был странным, неуязвимым для оружия, не иначе как демоническое создание. Кони выбились из сил. Инь Сюань натянул поводья, остановился и уставился на хмурое, безбрежное небо. Лицо его было холодно, как железо. — Демоническая тварь! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, а в груди бушевали гнев, ярость и глубокая тревога. — Гигантский кречет унёс принца. Неизвестно, стоит ли за этим чей-то умысел. Как прикажете действовать? — спросил Хуа Линь, ожидая распоряжений. Инь Сюань сделал глубокий вдох ледяного воздуха пограничья, заставляя себя успокоиться, и отрывисто произнёс: — Полетел на северо-запад, значит, дело рук Ваньюй, не иначе! Немедленно свяжитесь с даосом Вэй И, пусть применит свои искусства для спасения. Передайте приказ всем крепостям, заставам и дозорам на северо-западе: наблюдать за небом, искать гигантного кречета. Прикажите Орлиным стражам усилить разведку во вражеских землях. Выяснить, кто похитил императорского дядю, и при первой возможности вызволить. Хуа Линь, видя, как лицо государя стало сизым, а губы алыми от прилива крови к сердцу, попытался успокоить: — Ваше Величество, прошу поберечь драконье здоровье. Противник стремился именно пленить, значит, вряд ли намерен вредить жизни принца Ли. Инь Сюаню оставалось только утешать себя этой мыслью, и в глубине души он взывал: Шестой дядюшка, теперь я верю тебе, что ты — низвергнутый бессмертный, под защитой небесной судьбы и бессмертных искусств. Но, умоляю, продержись, пока я приду тебя спасти, и пусть с тебя не упадёт ни единого волоска! А что же Инь Юньмо, которого гигантский кречет унёс в небеса, вцепившись когтями в плечо? Его муки были неописуемы. Крючковатые когти впились в ключицу, и кровь тут же заструилась по одежде. А ещё ледяной ветер, ревущий на такой высоте, вытягивал из него последние силы. Он протянул руку назад, ощупал впившийся в плечо коготь, на ощупь он был холодным и твёрдым, не как у живой твари. Затем взглянул на другой, отрубленный Инь Сюанем, и увидел на срезе древесную текстуру. Тут же стало ясно, это марионетка, управляемая мастером-кукольником с помощью магических чар. Дрожа всем телом от холода, он с трудом поднял руку и провёл ладонью по брюху гигантской птицы. И точно, почувствовал под пальцами вибрацию магического массива. — Знай я раньше, попросил бы Вэй И нарисовать пару защитных амулетов. Хоть он и на поздней стадии «преобразования ци в дух», всё равно бы хватило, — с досадой пробормотал Инь Юньмо. — Эх, жалко… С огромным сожалением он обмакнул указательный палец в кровь на своём плече, запрокинул голову и начал выводить амулет на брюхе кречета. Используя палец вместо кисти, а кровь вместо чернил, он единым росчерком начертал амулет «Слабой Воды». Амулет «Слабой Воды» черпал силу из свойств самой Слабой Воды Пэнлая, где «гусиное пёрышко не плавает, а тростник идёт ко дну». Суть его в одном слове: «тянуть вниз». Но не резко, а постепенно, будто незримый поток воды тянет брюхо кречета, добавляя силу цунь за цунем, мягко направляя его к земле. Ошибись он, использовав иероглиф «тяжесть», например, амулет «Давящей Тайшань», и ему пришлось бы вместе с этой деревянной тварью камнем рухнуть с высоты. Будь у него магический артефакт для защиты, ещё куда ни шло, но в своём нынешнем смертном теле он вовсе не жаждал совершить самоубийство. Хотя в заклинание не была вложена магическая сила, в его крови всё ещё теплилась искра сияния от бессмертного тела. Под действием амулета «Слабой Воды» гигантский кречет-марионетка стал постепенно отклоняться от заданного курса, величаво и неторопливо снижаясь. Инь Юньмо глянул вниз, оценивая место будущей посадки, и с удивлением обнаружил, что прямо под ним разворачивается ожесточённая битва. Воинство Великого Хао в тёмно-красных стёганых доспехах схлестнулось с волчьими всадниками Ваньюй в меховых шубах. Клич «Убить!» сотрясал небеса, кровь и отрубленные конечности летели во все стороны. Сражались они с такой яростью, что, казалось, ветер и облака меняли цвет, а солнце и луна тускнели. На большом знамени стороны Хао красовалась надпись «Цинь Ян». В центре построения стоял полководец в сверкающих серебряных доспехах с горным узором. В правой руке он держал длинное копьё без кисти, в левой — меч с ромбовидным узором. Алый плащ развевался на северном ветру с оглушительным хлопаньем. Весь в крови, он не терял ни прекрасных черт лица, ни переполнявшей его героической силы. Лет ему было всего двадцать два-двадцать три, но в глубине глаз мелькал сокрытый блеск, явный признак владения высшим внутренним боевым искусством. Как раз в этот момент он нанёс удар копьём, сбросив всадника Ваньюй с коня, и вдруг, взглянув в небо, изменился в лице и крикнул: — Северные варвары приручили орла! Арбалетчики, цельсь, залп! По приказу главнокомандующего воины у тяжёлых арбалетов изо всех сил натянули тетивы. Мощные болты одна за другой взмыли в небо, нацеливаясь в гигантского кречета. Инь Юньмо, медленно снижавшийся, с лицом, искажённым от боли, взмолился трём чистым праучителям: — Только не в меня, только не в меня… Наконечники из лучшей стали впивались в кречета-марионетку. Хоть и не могли пробить, но яростная сила ударов раскачивала её, как лодчонку на волнах. Ни один, к счастью, не задел самого Инь Юньмо. Молодой полководец, увидев, что арбалеты бессильны, взревел, запрокинув голову: — Сбить хищную птицу! Пять громовых механизмов! Лицо Инь Юньмо побледнело. Он мёртвой хваткой вцепился в впившийся в плечо коготь: — Отпусти! Быстрее отпусти! Не хочу я превращаться в решето вместе с тобой, деревянной тварью! Когда пороховые заряды ударили в кречета-марионетку, Инь Юньмо в яростном вихре ветра наконец вырвался из когтей и камнем полетел вниз! Молодой полководец увидел человеческую фигуру, падающую с небес, и по расчёту та должна была приземлиться прямо ему на коня. Он инстинктивно взмахнул длинным копьём, намереваясь отшвырнуть её в сторону. В момент, когда сила уже готова была вырваться из рук, его грудь внезапно сжалась. Вся кровь, казалось, прилила к одному месту в сердечных сосудах. По необъяснимой причине он застыл в полудвижении, не в силах завершить удар. Всего одно мгновение промедления, и фигура уже летела прямо над его головой. Он невольно вложил меч в ножны, протянул руки, и поймал, мгновенно трансформируя внутреннюю силу, чтобы погасить чудовищный импульс падения. Молодой мужчина в парчовой одежде и меховой накидке, с растрёпанными волосами, приземлился. Правое плечо его было залито кровью. Полководец с изумлением обхватил его за спину, а тот откинул со лба длинные волосы. С посиневшим от холода лицом, и почерневшими губами он слабо улыбнулся: — Молодец, внучёк. Поймал отлично. Ещё мгновение, и твой прадедушка разбился бы в «мясную лепёшку». Сноски: От переводчика: *1. Персонажи принимают гигантскую птицу за орла из-за её исполинского размера и силуэта на фоне туч. На самом деле это кречет (海东青) — крупный белый сокол с чёрными крапинами, священная хищная птица северных народов. Издалека детали неразличимы, поэтому возникает такая «ошибка» восприятия. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum