Падший бессмертный

Глава 51 Лёгкое чувство рождает хаос, в одинокой крепости льётся кровь, явлен бог-дракон Прошло три дня с тех пор, как император покинул Фумин и направился в Учжоу. Ястреб, выпущенный тем пастухом, следуя привычному маршруту, пересёк заснеженные равнины и в конце концов опустился на один из постов «Орлиного Стража» в военном городке Фумин, в Чжэньчжоу. Дежурный разведчик немедленно снял с его лапки медную трубку и доставил прямиком к Инь Юньмо. Перед отъездом Инь Сюань не только поручил ему надзор за войском, но и передал часть полномочий над сетью Орлиных Стражей. Инь Юньмо вскрыл трубку, извлёк секретное донесение и, едва взглянув на него, тут же послал за Цинь Янъюем. Тот поспешил явиться. Инь Юньмо протянул ему доклад и с горькой усмешкой произнёс: — Принц Су попал в ловушку. Хотя винить его не в чем. Сюань-эр давно подозревал, что в кабинет кто-то проник, а я не придал этому значения. Теперь ясно, кто-то действительно пробрался внутрь и подделал императорский указ, чтобы отвести северное войско от Учжоу и воспользоваться ситуацией для нападения. Цинь Янъюй мгновенно побледнел: — Император направился в Хуайшо! Хуайшо граничит с двадцатью четырьмя пограничными фортами, и если враг вторгнется крупными силами, город окажется на острие атаки! Я немедленно соберу сто тысяч воинов и выступлю в Учжоу на выручку императору! Чжэньшань охраняют Хэ Ляньси и Ли Бэнь, этого достаточно. С этими словами, не дожидаясь ответа Инь Юньмо, он развернулся, чтобы уйти. Полулёжа на кушетке, Инь Юньмо то и дело проводил пальцами по повязке на шее, размышляя про себя: Мой послушный правнук ведёт войско спасать императора, значит, с Сюань-эром наверняка всё будет в порядке… Сюань-эр уже три дня в пути, успеет ли Цинь Янъюй его догнать, прежде чем тот войдёт в Хуайшо… С тех пор как в реке Тунву дракон был возведён в ранг божества, всякий раз, когда дело касается Сюань-эра, мои предсказания начинают давать сбой. Даже в его сны я больше не могу проникнуть. Кажется, сила печати слабеет, и боюсь только, что человеческой плоти не вместить души дракона-бога… Он ворочался, и в глубине души постепенно нарастала тревога. В конце концов, он просто закрыл глаза, повернулся на бок и попытался вздремнуть. Но сон был беспокойным, полудрёма породила видения: вот пухленький трёхлетний карапуз, уцепившийся крошечной ручонкой за его указательный палец, пускает слюнки и лепечет: «Хочу жареного поросёнка! Я тоже хочу есть!» Вот он подрос до пяти лет, забрался на ветку и боится слезть, с плаксивыми нотками в голосе жалуется: «Шестой дядюшка, ты меня обманул! Птичье гнездо пустое!» А вот они вдвоём в саду запускают бумажного змея, верёвка зацепилась за искусственную горку, он полез снимать, оступился и свалился в воду. Маленький Сюань-эр, ревя во всё горло, изо всех сил тянется к нему, падает в пруд, и они едва не тонут вместе. Он с трудом выбирается на берег, и с тех пор в этой жизни боится воды… Сны были обрывистыми, но божественная сила позволяла ему перемещаться между этими сценами, словно заново переживая прошлое во плоти. — Когда вернёмся в столицу, будет уже третий месяц, тёплая весна: дымные ивы у Линцяо будут склоняться к воде, персиковые деревья на Цзешань расцветут, поедем тогда вместе полюбоваться, ладно? Он увидел, как молодой император на коне склонился к нему и произнёс эти слова ровным тоном, но в уголках его глаз таилась нежность. А затем он внезапно оглянулся назад и увидел, что далёкие горы и реки отделяют его от столицы Лолин, где на мосту Линцяо стоят сухие и голые ивы, а персиковые цветы на Цзешань полностью опали. Это было знамение во сне… дурное знамение! Инь Юньмо резко проснулся. Сердце тяжело и гулко билось в груди, будто не выдерживало какой-то неведомой тяжести. Не раздумывая, он соскочил с кушетки, натянул сапоги и выбежал из комнаты. Передовой разведывательный отряд уже покинул Фумин. Цинь Янъюй как раз выводил основное войско из лагеря, когда увидел, как Инь Юньмо в одиночку мчится к нему на коне галопом. Известная всем слабость принца Ли к холоду заставила Цинь Янъюя удивиться. Тот был без шапки и даже без тёплого плаща. Инь Юньмо осадил коня перед ним и, тяжело дыша, сказал: — Я тоже еду. Цинь Янъюй нахмурился и, отбросив церемонии, ответил: — Ваше Высочество, только не добавляйте мне хлопот. Это военный поход, где кровь льётся рекой, а не увеселительная прогулка. — Я только что погадал. У Сюань-эра в этом путешествии великая беда. Я думал-думал и не могу успокоиться. Мне нужно быть там. Я возьму с собой пять тысяч из Божественного механического отряда*1 вместе с огнестрельным оружием. Не стану для тебя обузой, послушный внучёк, не спорь со мной. Цинь Янъюй чуть не сплюнул кровью: — Прадедушка! Смилуйтесь надо мной! Только не устраивайте опять этих штук с падением с неба на поле боя! Мне и так предстоит спасать императора, а тут ещё за вами присматривать! — Мы вместе идём спасать императора. Не принижай себя, в конце концов, среди твоих предков были бессмертные, разве ты не изучал родословную? — Я вовсе не принижаю себя! — (На самом деле, принижаю вас!). Цинь Янъюй с трудом проглотил вторую половину дерзкой фразы и в отчаянии сказал: — Если Ваше Высочество непременно желаете ехать, прошу следовать в хвосте основной армии. — Нет, основная армия идёт слишком медленно. Я поеду с передовым отрядом. Сказав это, Инь Юньмо подстегнул коня: — Божественный механический отряд уже ждёт за городом. Послушный внучёк, поспеши за мной. — Вы-ы! В ярости и беспомощности Цинь Янъюй отдал приказ шестидесяти тысячам отборных всадников основного войска выступать и погнался за этим хлопотным принцем Ли. *** Ещё через два дня передовой отряд северного войска уже вступил в пределы Чжэньчжоу. Разведчики доложили, что навстречу движется крупный отряд под знамёнами Божественного механического отряда. Главнокомандующий Инь Хуэй удивлённо воскликнул: — Божественный механический отряд? Разве он не должен охранять императорскую повозку? Почему он здесь? Неужели император покинул Чжэньчжоу и направляется в Учжоу? Разве не говорили, что из-за мятежа он застрял у крепости Чжэньшань и потому просил нас о помощи? Смутное предчувствие охватило его. Он изо всех сил погнал коня вперёд и издалека увидел, как навстречу мчится отряд всадников. Во главе, на коне шерстью белой, как первый иней, сидел человек без доспехов, в плаще лунно-белого цвета с узором струящихся облаков и вод. На голове даосская корона, а распущенные волосы развевались на ветру чёрной волной. Инь Хуэй удивился, в уме лихорадочно перебирая черты этого лица, пока наконец не связал их с воспоминаниями пятнадцатилетней давности. — Дядя Мо? Инь Юньмо осадил коня перед ним и оглядел с ног до головы этого статного военачальника с широкими плечами, узкой талией и властной осанкой: — Это Чжунхэ*2? Ты уже так вырос. Инь Хуэй рассмеялся: — Это я должен сказать так, ведь ты младше меня на два месяца. Инь Юньмо улыбнулся, но затем лицо его стало серьёзным: — Главнокомандующий северной армии, у тебя большие проблемы. *** Солнце клонилось к закату, окрашивая далёкие горные хребты в кроваво-алую полосу. За стенами Хуайшо повсюду вздымались к небу языки пламени, и их зловещее зарево затмевало угасающий день. С момента прибытия в крепость Инь Сюань без устали обсуждал с генералами планы обороны. По его приказу уцелевших жителей окрестных поселений собрали за стенами, а затем предали огню все дома и запасы зерна за пределами крепости, лишив наступающего врага крова и продовольствия. Горожане вместе с воинами укрепляли стены, свозили стрелы, камни и бочки с порохом. По ночам они заливали подходы к стенам водой, и к утру те покрывались невероятно твёрдым и скользким льдом, способным остановить любой штурм. Но едва приготовления были закончены, на рассвете семидесятитысячное войско Ваньюй под предводительством регента Дуланя выстроилось в плотный боевой порядок и, подобно чёрной, бесконечной волне, хлынуло на Хуайшо. Лу Фэнчунь, хоть и готовый стоять насмерть, не мог сдержать трепета в сердце: враг превосходил числом втрое! Казалось, Ваньюй собрала все силы, решив любой ценой захватить Учжоу. Инь Сюань, переодетый в простой чёрный боевой халат, без единого намёка на императорское величие, стоял у зубца стены. Подобно необоюдоострому тяжёлому мечу, он был сдержан и неприметен. Холодным взглядом он взирал на бушующее у подножия стены море врагов. Так началась великая битва, что впоследствии войдёт в анналы истории Великой Хао! По приказу Дуланя раздался залп из десятков тысяч луков. Небеса потемнели от тучи стрел, затмившей солнце и луну. Защитники на стенах подняли деревянные щиты. Стрелы вонзались в них с сухим треском. Многие пали под этим ливнем, но на их место тут же вставали другие. Когда град стрел стих, пехота и конница Ваньюй обрушились на юго-западный угол крепости. В авангарде шли рослые, закованные в тяжёлые доспехи воины с огромными топорами. Стрелы со стен отскакивали от их брони, не причиняя вреда. Это были «золотые люди в железных доспехах» — ещё одно грозное оружие Ваньюй для штурма крепостей, не уступающее их знаменитой волчьей коннице. За ними, укрываясь за телегами с щитами и неся штурмовые лестницы, двигалась основная масса. Если они достигнут подножия стены, Хуайшо будет обречён. Лицо Лу Фэнчуня стало суровым. Он вновь обратился к императору: — Стена, опасное место, прошу Ваше Величество вернуться в крепость. Ваш покорный слуга будет держать оборону здесь и клянётся: или устоим, или падём вместе с Хуайшо! Инь Сюань проигнорировал его, прищурился, мысленно рассчитывая дистанцию, и через мгновение отдал приказ: — Открыть огонь! Десять красных пушек на стене грозно грянули. Атакующие воины Ваньюй, не успев пройти и половины пути, были разорваны в клочья. Дулань в центре своих войск невольно воскликнул: — Как так?! Они ещё не вошли в дальность стрельбы обычных пушек! — Это новые орудия! — крикнул один из его военачальников. — У Хао появились пушки большей мощи! Оправившись от первого шока, Дулань быстро взял себя в руки: — Огнестрельное оружие всегда было их силой. Но стоит нам прорваться через зону обстрела к самым стенам, и они станут ягнятами на заклании. Продолжайте наступление! Пехота и конница Ваньюй, укрываясь за телегами с щитами, сомкнули ряды и вновь хлынули вперёд. Они шли под яростным огнём, ступая по телам павших товарищей, и шаг за шагом приближались к подножию стены. Защитники Хуайшо открыли огонь из орудий и пушек, непрестанно швыряли вниз пороховые бомбы и камни. Море людей Ваньюй покрывало поле, и несмотря на чудовищные потери, передовым отрядам наконец удалось вплотную подойти к стенам и взгромоздить на них лестницы. Даже начальник стражи императора Юй Цунцзюнь побледнел. В отчаянии он потянул императора назад: — Стена падёт! Тело императора бесценно, нельзя рисковать собой! Умоляю, спуститесь со мной! Инь Сюань в ответ спросил спокойно: — Если я в страхе отступлю, что станет с духом войска? Он отстранил его руку: — Не трать силы на уговоры. Лучше схватись врукопашную с теми, кто уже взбирается на стену. Тут же он отдал приказ стражам в пурпурном броситься на самые угрожаемые участки и вместе с защитниками вступить в рукопашную. Лу Фэнчунь, отбиваясь на стене, одним ударом меча сразил двух воинов Ваньюй и с покрасневшими от ярости глазами закричал своим солдатам: — Сам император вышел на стену сражаться насмерть! Так чего вы жалеете свои шкуры?! Воодушевлённые этим, воины ответили рёвом. Один за другим они с безрассудной отвагой бросались на врагов, появляющихся поверх стены. Кололи копьями, рубили мечами! Те, кто терял оружие, били кулаками и кусались. Даже тяжелораненые, истекая кровью, хватали врагов за ноги и срывались с ними вниз. На стенах Хуайшо кровь лилась ручьями. Падающие тела сыпались вниз, словно пельмени в кипящий котёл. Штурмовые лестницы полыхали, облитые маслом, превращаясь в пылающие факелы, с которых с душераздирающими воплями срывались охваченные пламенем воины. Лязг оружия, грохот выстрелов, хлюпанье крови, оторванные конечности, предсмертные хрипы... Поле боя уподобилось гигантской мясорубке, которая с первобытной жестокостью перемалывала жизни, выставляя напоказ кровавую вакханалию смерти. Молодой хан Уци, впервые оказавшийся на настоящей войне, поднял взгляд на это подобие ада Авичи*3. Его тошнило, лицо побелело, как полотно. Когда эти люди Хао стали такими отчаянными? — втайне содрогнувшись, подумал Дулань. Он похлопал Уци по плечу, стараясь говорить ободряюще: — Первая битва для всех тяжела. Вы, хан, уже проявили храбрость, просто наблюдая. После нескольких сражений привыкнете. Уци, вне себя от стыда и ярости, стряхнул его руку: — Не прикасайся! Я сам пойду в бой и покажу, как рубят врагов! Дулань посмотрел на него взглядом свирепого тигра на подрастающего тигрёнка: — Нет. В осадном бою хану надлежит лишь наблюдать. Когда мы проломим стены, я лично поведу вас в город, и вы сможете скрестить клинки с врагом. Уци стиснул зубы, бросив на регента яростный взгляд. Положение на поле боя застыло в хрупком равновесии. Защитники Хуайшо, не отступая ни на шаг, раз за разом отбивали яростные атаки. У подножия стен трупы громоздились горами. Семьдесят тысяч против двадцати, и крепость всё держится! В гневе Дулань приказал части войск переместиться к южной стороне города, где оборона была слабее. Используя телеги с щитами, как укрытие, «золотые люди в железных доспехах» принялись тяжёлыми топорами долбить стену, постепенно выдалбливая в ней несколько огромных проломов, каждый шириной в два чжана. Как только стена будет пробита насквозь, войско хлынет внутрь, и судьба Хуайшо будет решена. Получив это донесение, Лу Фэнчунь облился холодным потом. Он понимал: если крепость падёт, падёт и Учжоу, а с ним и император. Тогда Великая Хао погрузится в хаос и нищету. Отбросив последние сомнения, он лично повёл отряд с камнями и землёй, чтобы заделать бреши. Юй Цунцзюнь, оставив мысли об уговорах, метался в отчаянии. Если император оскорблён, министр должен умереть, — эта мысль жгла его. И вдруг, глядя на вспышки огня, его осенило. Инь Сюань немедленно принял его план. По его приказу связали огромные вязанки хвороста, набили их порохом, облили маслом и, подвесив на железных цепях, спустили со стен. Огненные стрелы превратили их в пылающие гирлянды. Телеги с щитами, да деревянные щиты Ваньюй вспыхнули, вытянувшись в длинную полосу ревущего моря огня. Воины, укрывавшиеся под ними, корчились в агонии, кричали от боли, сгорая заживо. Эта невероятно жестокая осада длилась от рассвета до ночи. Обе стороны несли чудовищные потери. Но крепость Хуайшо, подобно маяку в яростной буре, раз за разом шаталась на краю пропасти, и вновь выстояла! Дулань кипел от ярости. И вдруг в сумерках, ещё не успевших сгуститься, на горизонте заклубилась огромная туча из бесчисленных чёрных точек, это были десятки тысяч орлов и соколов, слетевшихся с севера единой стаей. А с бескрайних просторов донёсся леденящий душу вой волчьей стаи, перекатывающийся эхом по земле. — Духовное управление тварями! — кто-то крикнул. — Старейшины-шаманы вступили в дело! Воины Ваньюй взревели в ликовании. В глазах Дуланя вспыхнул блеск. Видя, что Хуайшо не взять грубой силой, он наконец пустил в ход истинный козырь племени, трёх шаманов-старейшин, мастеров древнего искусства повелевания зверьём. Жаль, конечно, что шаман с волчьей головой умер от болезни, а его единственная дочь Алу ещё слаба и не могла заниматься колдовством. Иначе она призвала бы не только волчьи стаи, но даже укротила бы скрытых в снежных горах духовных леопардов. Орлы и соколы, затмевающие небо, ринулись вниз на стены, атакуя защитников острыми клювами и когтями. Ведомые колдовской волей, хищники были неимоверно свирепы: один удар разрывал плоть до кости, вызывая обильное кровотечение, а клювы целенаправленно выклёвывали глаза. Воины, лишившись глаз, в невыносимой агонии срывались со стен. Волчьи стаи, хлынувшие со всех сторон, бросились на воинов Ваньюй, собравшихся у подножия стен, и тут же вспыхнула огромная туча призрачно-зелёного дыма. Когда дым рассеялся, на его месте стояли существа, похожие на волков и людей одновременно: мускулы вздулись до нечеловеческих размеров, когти изогнулись, как стальные крюки, зубы обнажились, как пилы, а в глазах мерцал красный свет. Эти волколаки обладали чудовищной силой и ловкостью. Одним прыжком они взмывали вверх на несколько метров, впивались когтями в кладку и за пару мгновений оказывались на гребне стены, с воем и рёвом бросаясь на солдат Хао. В одночасье бесчисленные защитники пали под когтями и клыками этих свирепых тварей. На стенах разлетались оторванные конечности, кровь и плоть покрывали каждый камень! Инь Сюань, окружённый кольцом из стражей в пурпурном, тоже не избежал атак. Но в его руках был древний меч Циньян, режущий железо как грязь. Каждая птица, осмелившаяся приблизиться, падала, рассечённая надвое. С введением в бой колдовства и магии битва мгновенно изменила свою природу, перейдя из схватки смертных в противостояние сверхъестественных сил. Ситуация перевернулась. Защитники Хуайшо, истекая кровью, не могли долго продержаться. Инь Сюань горел от беспомощной ярости, видя, как один за другим падают его верные стражи. Голова раскалывалась от боли, в висках стучала кровь. На его шее вновь проступил драконий узор, мерцая изнутри слабым светом. Инь Сюань в невыносимой муке прижал руку к шее. Сквозь пальцы всё ярче пробивался золотой свет, а внутри тела вновь взбурлила та самая рвущаяся наружу из самой глубины мироздания сила. Он не выдержал, запрокинул голову к небесам и издал долгий, всесокрушающий рёв, вознёсшийся надо всем сущим! Драконий рёв пронёсся, сотрясая небо и землю! Ветер взвыл, гром загрохотал, само мироздание изменило цвет! Со стен крепости хлынул золотой свет, словно тысячи ослепительных мечей пронзили ночную тьму. В его сердцевине, то появляясь, то растворяясь в сиянии, извивался гигантский силуэт дракона, соединяющий небо и землю. Он кружил в вышине, и его ярость была слышна в каждом раскате грома. Вся крепость Хуайшо казалась под его когтями ничтожной песчинкой. Но даже ничтожная, она не потерпит посягательств! Словно яркое солнце растапливает последний снег, бесчисленные орлы и соколы в небе мгновенно испарились в золотом свете. Волколаки-монстры даже не успели издать предсмертный вой. Их тела лопнули, разлетевшись зелёным дымом, который унёс порыв ветра. На поле боя десятки тысяч человек стояли, уставившись на потрясающий и ужасающий силуэт золотого дракона в небе. Разумы их дрогнули, души онемели, сердца и умы едва не разорвались. У многих из ушей, ноздрей и ртов потекла алая кровь, их естество не выдержало лицезрения этого проявления высшей силы. Сноски: *1. Элитное воинское подразделение Империи Хао, специализирующееся на передовых для этого мира видах вооружения: пушках, пороховых бомбах и т.п. *2. Детское имя героя. *3. Понятие, пришедшее из буддийской мифологии. Авичи это страшный и глубокий уровень ада. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum