Падший бессмертный

Глава 60 На заставе Фэнду встречают Жёлтого Врачевателя, у моста Найхэ разверзается Гуйсюй*1 На двенадцатый день первого месяца третьего года правления Юньси император Хао Инь Сюань скончался во время северного инспекционного объезда в провинции Учжоу. Ему было двадцать три года. Посмертный храмовый титул ему был дарован «Минцзун». Поскольку император не оставил наследников, перед смертью он издал указ, повелевавший его родному брату, принцу Су Инь Хуэю, взойти на престол. Инь Хуэй повиновался, покинул свой удел и, сопровождая погребальную колесницу с драконьим гробом, днём и ночью спешил в столицу. Спустя чуть более месяца он прибыл туда и, заручившись поддержкой вдовствующей императрицы и высших сановников Внутреннего кабинета, беспрепятственно взошёл на трон. В те дни кое-кто втихомолку поговаривал, будто его Императорское Достоинство не вполне законно. Однако военные заслуги принца Су вселяли страх, а открыто выступать против посмертной воли покойного императора никто не смел. К тому же, после тщательного осмотра придворными врачевателями, на теле усопшего императора не нашли ни следов ран, ни признаков болезни; лицо его было безмятежно, что указывало на естественную кончину от истощения жизненных сил. Так что слухи при дворе и в народе понемногу утихли. *** В северо-восточном углу военного городка Хуайшо, в провинции Учжоу империи Хао, стоял небольшой храм местного божества Чэнхуана*2. Серые, поросшие мхом черепицы, облупившаяся на стенах и столбах красная краска придавали ему вид древней, ничем не примечательной постройки. С наступлением ночи лишь несколько старых даосских монахов сторожили тусклый свет негасимых лампад; в воздухе, всё ещё пропитанном нерассеявшимся после великой битвы запахом крови, они читали сутры, моля о благословении. Но это была лишь видимость, доступная смертному взору. Если же сбросить телесную оболочку и взглянуть очами духа, храм Чэнхуана представал в совершенно ином, величественном и торжественном облике. Все строения и залы источали мягкое сияние, а бесчисленные призрачные тени, теснясь, входили и выходили. Мир живых и мир мёртвых изначально две стороны одной медали, подобные двойному отражению в зеркале. В главном зале храма с резными балками и расписными стенами витал густой аромат благовоний. На двух боковых колоннах висели парные свитки: Небесный Путь беспристрастен, Творит добро, ниспосылает благословение, Предвидит счастье и несчастье, беды и удачи. Божественный свет отзывчив, Творит заслуги, разрешает беды, Различает зло и праведность, верность и предательство. Над ними красовалась горизонтальная надпись: «Управляет Инь и Ян». За возвышением в главном зале восседал сам Чэнхуан Чжоу Шэнь. Сосредоточенно склонившись над столом, он подписывал кистью одну за другой «путёвки» в Фэнду*3. Война, только что отгремевшая между двумя государствами, унесла десятки тысяч жизней. Души павших из страны Ваньюй, исповедовавшей шаманизм, были унесены стаями орлов обратно в вечное небо. А вот души воинов империи Хао подпадали под юрисдикцию местного Чэнхуана, который и отвечал теперь за оформление проходных свидетельств в столицу преисподней. Стоявший рядом с ним Письменный судья*4, увидев, что очередная «путёвка» подписана, возгласил: — Следующий! И тогда слуги-призраки вводили в зал под конвоем новую душу. Внезапно за окном вспыхнул ослепительный свет, сопровождаемый гулом, подобным грому, и странными звуками: то ли птичий клёкот, то ли раскаты. Чжоу Шэнь резко поднял голову. Оконные ставни распахнулись сами собой, без ветра. На небе, пронзая небесный свод, летела огромная падающая звезда с хвостом длиной в десятки чжанов. Её сияние резало глаза, а треск и хлопки взрывов звучали всё ближе. — Это… — Письменный судья в потрясении воскликнул. — Да ведь это Пурпурная Звезда Императора? Военный судья*5 вскочил на ноги: — Падение Пурпурной Звезды означает кончину в мире людей Сына Неба! — Судя по траектории, упадёт она именно здесь. — На лице Письменного судьи изумление смешалось с радостью. Он повернулся и почтительно поклонился Чжоу Шэню. — Поздравляю, Ваше Божество! Встретить душу императора из мира живых, это величайшая заслуга, о которой можно лишь мечтать! Честь, которой многие храмы Чэнхуана по всему Поднебесью добивались тщетно. Чжоу Шэнь погладил длинную бороду: — Сегодня двенадцатый день первого месяца? — Именно так. — Тогда всё сходится. Душа императора вот-вот явится, нельзя проявлять пренебрежение. Судьи, отправляйтесь… Нет, Военный судья, оставайтесь и продолжайте дела. Я встречу её лично. С этими словами он поправил одеяния, взял с собой Письменного судью, дневных и ночных патрульных стражей, а также толпу слуг-призраков и выехал из храма на красном паланкине. *** В то же время по всему подземному миру прокатилась незримая волна магической силы. Даже Пять Императоров-Призраков*6 ощутили это необычайное возмущение. На вершине отвесной горы Баоду, под сенью огромной ивы с густой листвой, неожиданно располагалась кузница, сложенная из камня. Пламя в горне пылало яро, освещая блестящую от пота кожу мужчины, обнажённого по пояс. Крепкие мышцы вздувались при каждом ударе молота, а заготовка, похожая на колесо, но не колесо, испускала тёмно-красное духовное сияние, постепенно обретая форму. Мужчина внезапно громко рассмеялся, отшвырнул молот, бросил выкованный предмет в глубокий пруд под деревом и сам прыгнул следом. Через мгновение он вынырнул, откинул назад мокрые длинные волосы, открыв чистый лоб и гордый орлиный нос. В его освежённом облике сквозила широта натуры и безумная свобода. — Брат Цзи, над чем смеёшься? — У края пруда стоял другой мужчина, в высокой шапке учёного и широком халате. Стройный, изящный, с осанкой прямого бамбука, чистый и свежий, он вертел в пальцах флейту Сяо, окрашенную в зелёный и жёлтый цвета. — Разве Цзыжэнь не знает? — ответил вопросом обнажённый мужчина, всё ещё смеясь. — Императорская звезда низринулась в преисподнюю. Значит, опять начнётся суета, кто-то попытается использовать это как повод для интриг. Ду Цзыжэнь тихо фыркнул: — Эта парочка близнецов? Боюсь, сколько ни интригуй, всё тщетно. Не говоря уж о нас с тобой, даже Небесный Наставник Чжан и Истинный Человек Ван, как ортодоксальные даосы, не потерпят, чтобы приспешники Чи Ю*7, эти духи да демоны, взошли на трон Северного Владыки Преисподней Фэнду. Цзи Кан*8 беспечно отозвался: — В преисподней болтают, будто трон Фэнду пустует, а Пять Императоров-Призраков дерутся за власть. Но они и не ведают, что мне вовсе не интересно это место Северного Владыки. Пусть вы, четверо — Восточный, Западный, Южный, Северный — дерётесь за него, сколько влезет. Мне до того нет дела. — Брат Цзи! Будучи одним из Пяти Императоров, как можно оставаться в стороне? К тому же Западный и Северный — Чжан и Ван — хоть и ортодоксальные даосы, но слишком упрямы и консервативны. Опыта у них полно, а вот решимости и остроты не хватает. А уж эта парочка близнецов и вовсе из демонского рода. — Ду Цзыжэнь*9 уселся на корточки у воды, пристально глядя на мужчину в пруду. — Лишь ты, брат Цзи, с твоим выдающимся талантом и неповторимым духом, свободный и возвышенный. Вот кого я вижу на том троне. Цзи Кан небрежно махнул рукой: — Я человек без великих амбиций. При жизни любил лишь слагать стихи, сочинять музыку, играть на цине да ковать железо. После смерти меня навязали в Центральные Императоры-Призраки, и то была вынужденная мера. А теперь заставлять бороться за что-то… Уж лучше силы поберечь. Ду Цзыжэнь втайне раздражился. Его тонкие губы искривились, а на прекрасном лице проступила резкая нотка. — Дерево желает покоя, да ветер не унимается. Когда в преисподней поднимется буря, боюсь, даже твоей беспечности, братец Цзи, не хватит, чтобы устоять. Западный с Северным всегда заодно. Восточные Юйлэй*10 и Шэньту*11, неразлучны, как тело и тень. Если мы с тобой не объединимся, в конце концов станем лишь рыбой на разделке для других. С шумом всплеска Цзи Кан выпрыгнул из пруда. Небрежным движением призвав длинный халат, он накинул его на мокрые плечи и вздохнул: — Цзыжэнь, я знаю, ты желаешь мне добра. Но устремления мои лежат не здесь, и дальнейшие речи бесполезны. Единственное, что могу пообещать: если на тебя нападут, я непременно помогу чем смогу. Слова своего не нарушу. Ду Цзыжэнь холодно рассмеялся: — Думаешь лишь о сохранении собственной мудрости и невредимости, не вникая в мои чувства и не учитывая, куда ветер дует! Рано или поздно это приведёт к большой беде! С этими словами он взмахнул широким рукавом и исчез в клубах зелёного дыма. Цзи Кан лишь беспомощно покачал головой и шагнул прямо в толстый ствол старой ивы. *** Чэнхуан Хуайшо Чжоу Шэнь со свитой прибыл к месту падения Пурпурной Звезды. Перед ними лежал лишь глухой пустырь, ни души. Письменный судья в недоумении промолвил: — Ясно же было, что здесь. Почему же никого не видать? Пока они пребывали в нерешительности, внезапно раздался гневный рёв, подобный удару грома: — Бродячий дух, куда побежал?! Все подняли головы. Их взорам предстал бог Ночных Странствий*12 в шапке из тончайшего газа и широком халате, с багровым лицом. Он преследовал босого призрака в белых одеждах. Бог возвышался более чем на три чжана, точно гора, и при каждом его шаге земля преисподней содрогалась, отчего убегавший призрак казался и вовсе крошечным. Призрак был невероятно ловок. Он уворачивался от гигантских хватающих ладоней и устремился прямо к Чжоу Шэню, а толпа стражей даже не успела преградить ему путь, как он юркнул за спину божества. — Господин Чэнхуан, спасите! — произнёс он с ухмылкой. Призраки, не отправляющиеся в преисподнюю и скитающиеся по миру живых, если попадутся богу Ночных Странствий, ждёт суровая кара: в лучшем случае отправят в ад Авичи, в худшем полное рассеяние души. Чжоу Шэнь взглянул на него. Юноша лет двадцати, с чистым и красивым лицом. Чжоу Шэнь невольно почувствовал жалость. Но эта ленивая усмешка, застывшая на его губах, раздражала. Чэнхуан нахмурился: — Коль уж душа покинула тело, почему не последовал за ночным стражем в храм, а скитаешься здесь? Призрак рассмеялся: — Я иноземец, не смог найти храм Чэнхуана, заблудился. Выдайте мне, господин, «путёвку», и я послушно отправлюсь в Фэнду. Бог Ночных Странствий, всё ещё пылая гневом, проворчал: — Этот мелкий бес — хитрец! Сопротивлялся задержанию. Стоит прямо отправить его в ад Авичи, чтобы не беспокоил Ваше Божество. Призрак ухватился за рукав халата Чжоу Шэня. — Господин Чэнхуан, возьмите меня с собой в храм, а я расскажу, куда подевалась только что почившая душа императора. Лицо Чжоу Шэня дрогнуло. Он оказал богу Ночных Странствий немалую услугу, потратив кучу слов, чтобы наконец проводить того, и тут же спросил призрака: — Где душа императора Хао? Призрак поднял голову и ткнул пальцем в небо: — Мой почтенный племянник обернулся золотым драконом и улетел. — Чушь собачья! — Письменный судья в гневе замахнулся на него судейской кистью. Призрак ловко увернулся, завертевшись вокруг Чжоу Шэня волчком, так что попасть в него не удавалось. Чжоу Шэня так раскрутило, что пояс едва не развязался. Он строго крикнул: — Хватит дурачиться! Коль императорскую душу нам не встретить, возвращаемся в храм. Я выпишу тебе «путёвку», а ты следом за Чёрным и Белым Безобразьями*13 без промедления отправляйся в Фэнду на учёт. Как звать? — Инь Юньмо. — Призрак слегка улыбнулся. — «Инь» — как у Инь Сюаня. «Юньмо» — что тучи, затмевающие небо. — ...Так вы — дядя нынешнего императора. — Чжоу Шэнь слегка опешил и сложил руки в почтительном поклоне. — Приветствую принца Ли. *** Фэнду известен в мире людей как Город Призраков, связующее звено между миром живых и преисподней. Множество душ под конвоем демонов-стражей проходят через лес древних деревьев, где гнездятся стаи ворон, и вот они видят чёрные ворота. Перед воротами арка с золотыми иероглифами: «Врата в Преисподнюю для Душ Усопших». Рядом находится павильон о пяти углах, а перед ним, под старой акацией, каменная стела с безумной скорописью: «Путь в Подземный Мир». На Вратах Душ*14 несут стражу восемнадцать Владык-Демонов, и без «путёвки» от местного Чэнхуана войти невозможно. Переступив этот порог, душа становится призраком официально и ступает на Дорогу Жёлтых Источников*15. Путь тот пустынен и безрадостен; лишь алые цветы, что на санскрите зовутся манджара*16, полыхают, как огонь, освещая дорогу. Их аромат заставляет души вспоминать всё пережитое при жизни, и, пройдя этот путь, они оставляют прошлое позади, навсегда оставаясь на том берегу. Минуя глубины девяти источников, путник выходит к зловонной, как кровь, реке Найхэ*17, что разделяет Дорогу Жёлтых Источников и саму преисподнюю. Через реку перекинут узкий, ветхий мост. В водах её стенают озлобленные души, и даже будучи призраком, ступая на этот Мост Найхэ*18, невольно чувствуешь, как подкашиваются ноги, а сердце сжимается от страха. Пройдя мост, Камень Трёх Жизней*19 и Платформу Взгляда на Родину*20, можно уже издали увидеть дворец Сэнло*21, обитель Ямы, Владыки Преисподней. И вот, когда толпа разношёрстных призраков уже готовилась перейти мост, из самых глубин преисподней взорвалась волна невероятно мощной магической силы. Жёлтые Источники содрогнулись, Найхэ взволновалась, и озлобленные души в реке разом издали пронзительный вой. В тряске, что грозила перевернуть небо и землю, ветхие верёвки Моста Найхэ стали лопаться один за другим. Множество призраков, не успевших перейти, посыпались в кровавую воду, точно пельмени в кипяток. В самом конце очереди оказался молодой призрак в белых одеждах. Падая, он резко ухватился за обрывок порвавшейся верёвки и теперь болтался в воздухе, раскачиваясь из стороны в сторону. В реке же, давно утратившие разум озлобленные души, ведомые лишь инстинктом, стремились навязать свою муку всему внешнему миру. Бесчисленные пары грязных, иссохших когтей царапали воздух, тянулись к его босым ступням. Инь Юньмо изо всех сил цеплялся за верёвку, поджимая ноги, и вздохнул с лёгкой досадой: — Все три мира полны беспокойств, даже преисподняя не исключение. — Подумав, вздохнул снова. — Собирался задержаться в мире живых ещё на три дня, подождать возвращения Яогуана, чтобы вместе поиздеваться над людьми. Кто ж знал… Эх, хорошо хоть, худой родился. Пока он ворчал себе под нос, тряска в преисподней становилась всё яростней. Река Найхэ вздыбилась огромными волнами, и прямо под его ногами стремительно образовался непроглядно глубокий, зловеще-алый водоворот. Природа его была полна таинственной притягательной силы, кружившей голову, так что три души и семь духов*22 вырывались прочь, и затягивало в него. Бесчисленные озлобленные души, испуская пронзительные вопли, были перемолоты водоворотом в прах и развеяны между небом и землёй без следа. Инь Юньмо резко втянул воздух: — Гуйсюй Жёлтых Источников?! Веревка в его руках цунь за цунем расползалась. Он сорвался, подобный белой вспышке в тёмном небе, и полетел вниз, прямо в сердцевину водоворота, в бесконечную бездну. *** Эта внезапная тряска пришла с неукротимой яростью и ушла столь же неожиданно, оставив после себя мёртвую тишину, в которой даже эхо казалось застывшим. Последствия, однако, были катастрофичны: Дорога Жёлтых Источников потрескалась в бесчисленных местах, Мост Найхэ разрушен полностью, а под морским камнем Водяного Рога в пучине прорвались границы десяти великих адов, позволив десяткам тысяч грешных душ вырваться на свободу. Десять Ямараджей*23, как прямые управители, оказались в полнейшем смятении. Девятьсот тысяч призрачных стражей были подняты все до единого: они бросились усмирять, ловить беглецов, чинить разрушенное. Весь подземный мир погрузился в хаос. Именно в этом всеобщем беспорядке Яогуан, сметая преграды, ворвался в преисподнюю. Восемнадцать Владык-Демонов на Вратах Душ не смогли ни остановить его, ни одолеть в бою. К тому же им приходилось сдерживать толпы, рвавшиеся назад в мир живых, так что они лишь сделали вид, будто не заметили, как он пронёсся мимо. Пролетев до края реки Найхэ, он внезапно потерял след ауры своего господина, бессмертного Линьяна. Несмотря на тщательные поиски, ни намёка, ни зацепки. Пока он метался в растерянности, к месту происшествия спешно прибыли девятый Ямараджа, Равный Владыка*24, вместе с судьёй Цуй Фуцзюнем*25, ведя за собой чиновников преисподней и отряд призрачных стражей. Увидев Яогуана, Равный Владыка на мгновение опешил, затем сложил руки в поклоне: — Владыка Звезды Яогуан. Каким важным делом сподвигло вас почтить преисподнюю своим визитом? Яогуан ответил поклоном: — Явился без предупреждения, простите за внезапность. Спустился из царства и узнал, что перерождённое тело моего господина почило. После расспросов у Чэнхуана выяснил, что он получил «путёвку» и направился в Фэнду. Посему самовольно вошёл в преисподнюю, чтобы следовать за господином и охранять его. — Ваш господин… тот самый Владыка Бессмертных? — Лицо Равного Владыки изменилось, выражение стало то пасмурным, то ясным, будто в нём смешались злорадство и застарелая обида. Яогуан тут же помрачнел: — «Тот самый» это о ком?! Равный Владыка спрятал руки в рукава, и в голосе его зазвучала едкая нотка: — За тысячу лет лишь один спустился по лестнице падения бессмертных. Кто же ещё. В глазах Яогуана сверкнула холодная молния, прорезающая грозовые тучи. Он усмехнулся: — Чуть не забыл. У вас с моим господином были разногласия. Тогда ваши подчинённые преследовали демоническую душу, сбежавшую из ада Авичи, но по слабости зрения упустили её, а вместо того приняли моего господина за сообщника и были им наказаны. И что же? Гляжу, нынче в вашей преисподней грешные души разбежались, творится хаос, что и на рынке мирском не сыщешь. Недостаточно, значит, тогда господин вас проучил? Увидев, как лицо Равного Владыки потемнело, а над головой заклубилась ядовитая дымка, Цуй Фуцзюнь поспешил сгладить ситуацию: — Недоразумение, одно сплошное недоразумение! Прошлое в прошлом, не стоит ворошить. Мы все бессмертные, не стоит портить гармонию. Владыка Яогуан ищет душу Владыки Бессмертного Линьяна, мы, разумеется, должны всеми силами содействовать. Но, как вы видите, преисподнюю постигла внезапная беда. У нас дел по горло, и рук, честно говоря, не хватает. Просим вашего понимания и снисхождения. Яогуан холодно ответил: — Я на вашу помощь и не рассчитывал. Не мешайте, и на том спасибо. Вы уважаете меня на цунь, я уважу вас на чжан. Но если втайне подставите подножку… тогда не вините за безжалостность. Видя, как Равный Владыка вот-вот взорвётся, Цуй Фуцзюнь крепко удержал его за рукав. Сам же судья с улыбкой сказал: — Владыка и Ямараджи — каждый держится своего берега, колодезная вода речной не вредит. Действуйте, Владыка, по своему усмотрению. Яогуан больше не стал тратить слов и, превратившись в луч света, умчался прочь. Равный Владыка в гневе проворчал: — Цуй Фуцзюнь, что за малодушие! Неужели я, Ямараджа, должен страшиться какого-то звёздного владыки! Цуй Фуцзюнь ответил: — Он не простой звёздный владыка. Хлыст Яогуана и меч Тяньфэна это врождённые духовные сокровища, способные карать и бессмертных, и демонов. И хоть Яогуан не так свиреп, как Тяньфэн, преданности своей он не изменит. Какой смысл ссориться с ним впустую? К тому же, даже пав с бессмертия, нельзя исключать, что он сможет восстановиться, ведь он любимый ученик Пурпурного Владыки. В мире смертных говорят: «Оставь человеку путь к отступлению, и впредь встретиться будет легче». И нам, богам, эта мудрость не чужда. Равный Владыка фыркнул: — Цуй Фуцзюнь учит меня житейской мудрости. Что ж, вы долгое время управляли делами рядом с Первым Ямараджей*26, глубоко постигли истинные учения и владеете одной из трёх великих реликвий преисподней — Книгой Жизни и Смерти*27. Ваши слова, естественно, имеют вес. Я усвоил урок. Цуй Фуцзюнь хотел было что-то добавить, но Равный Владыка уже взмахнул рукавом и удалился. Судье осталось лишь покачать головой и последовать за ним. *** От переводчика: Ох, и вновь много сносочек пришлось для вас сделать. >_< Сноски: *1. Гуйсюй (归墟) — мифическая бездна на краю света, куда стекаются все воды мира. В китайской мифологии место, откуда ничто не возвращается. Здесь это зловещий водоворот, пожирающий души. *2. Чэнхуан (城隍) — бог-покровитель города, местный начальник загробного мира на своей территории. Обычно в Чэнхуаны назначают души реальных исторических личностей, добродетельных чиновников или героев. *3 Фэнду (酆都) — столица загробного мира, город призраков. В китайской мифологии реальный город в провинции Сычуань, который считался вратами в ад. *4 Письменный судья (文判官) — заместитель Чэнхуана по документации. Ведёт записи о душах, оформляет «путёвки». *5. Военный судья (武判官) — заместитель Чэнхуана по охране порядка. Следит за дисциплиной среди душ и слуг-призраков. *6. Пять Императоров-Призраков (五方鬼帝) — правители загробного мира по сторонам света: Центр, Восток, Запад, Юг, Север. Заседают на горе Баоду. *7. Чи Ю (蚩尤) — древний демон, предводитель племени девяти ли, враг Жёлтого императора. Считался богом войны и создателем металлического оружия. *8. Цзи Кан (嵇康) — реальная историческая личность (223–262 н.э.), знаменитый поэт, философ, музыкант эпохи Троецарствия, один из «Семи мудрецов бамбуковой рощи». После смерти стал Центральным Императором-Призраком. *9. Ду Цзыжэнь (杜子仁) — Южный Император-Призрак. В даосском пантеоне известен попытками создать коалицию против других правителей. *10. Юйлэй (郁垒) — Восточный Император-Призрак. В паре с Шэньту охраняет вход в загробный мир. *11. Шэньту (神荼) — Восточный Император-Призрак. В паре с Юйлэем неразлучен. *12. Бог Ночных Странствий (夜游神) — ночной патрульный в загробном мире. Ловит бродячих духов, которые не явились на регистрацию к Чэнхуану. *13. Чёрный и Белый Безобразия (黑白无常) — стражи, сопровождающие души в загробный мир. Белый (Хэ Бай Учан) приходит за хорошими людьми, Чёрный (Хэй Учан) — за грешниками. *14. Врата Душ (鬼门关) — вход в загробный мир. Охраняют 18 Владык-Демонов. Без «путёвки» от Чэнхуана войти невозможно. *15. Дорога Жёлтых Источников (黄泉路) — путь, который проходят души после смерти. *16. Манджара (曼殊沙华) — красные цветы на Дороге Жёлтых Источников. Их аромат заставляет души вспоминать прошлую жизнь. Пройдя мимо них, душа забывает всё. *17. Река Найхэ (奈河) — аналог Стикса в китайской мифологии. Красная, зловонная река, кишащая злобными душами. *18. Мост Найхэ (奈河桥) — узкий, ветхий мост через реку Найхэ. Праведные души проходят спокойно, грешники падают в воду. *19. Камень Трёх Жизней (三生石) — камень, отражающий прошлые, нынешнюю и будущую жизни души. *20. Платформа Взгляда на Родину (望乡台) — место, где души в последний раз смотрят на мир живых перед окончательным уходом. *21. Дворец Сэнло (森罗殿) — дворец Яньло, Владыки Преисподней, где вершатся суды над душами. *22. Три души и семь духов (三魂七魄) — даосская концепция души. Три души (魂) отвечают за сознание и после смерти уходят в загробный мир. Семь духов (魄) отвечают за тело и остаются в могиле. *23. Десять Ямараджей - Владык (十殿阎罗) — десять судей загробного мира, каждый заведует одним из десяти залов суда. *24. Равный Владыка (平等王 / Пиндэн-ван) — девятый Ямараджа. *25. Цуй Фуцзюнь (崔府君) — легендарный судья при дворе Ямараджей. Реальная историческая личность — Цуй Цзюэ, чиновник династии Тан. Хранитель Книги Жизни и Смерти. *26. Первый Ямараджа (Циньгуан-ван) — главный из Десяти Ямараджей, принимает души в первом зале суда. *27. Книга Жизни и Смерти (生死簿) — главная «база данных» загробного мира, где записаны имена всех живых и даты их смерти. Хранится у Цуй Фуцзюня. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum