Падший бессмертный

Глава 63 Звериный прилив на болотах Юньмэн и пагода посреди костей Яогуан вынес Инь Юньмо на поверхность, а затем одним мощным прыжком перенёс его на берег. Там, произнеся заклинание огненного духа, он мгновенно высушил их одежду. Ду Цзыжэнь и Цзи Кан тоже выбрались на сушу. Они огляделись: озеро, болота, холмы... Пытались понять, куда же их занесло. — Знакомые места… — произнёс Инь Юньмо, вглядываясь вдаль. — На юго-востоке три горы стоят, словно щит, река Циньшуй делит земли, протекая через Юньмэн… Очень похоже на район реки Тунву. — Он на мгновение задумался. — Но в тех краях нет столь обширных болот. Ду Цзыжэнь озирался по сторонам: — Похоже, это обычный, ничем не примечательный уголок Срединных земель. И та первозданная духовная энергия исчезла… Зачем же вихрь Гуйсюй забросил нас именно сюда? — Если ищешь сокровище, но входа не находишь, значит, нет на то кармической удачи, — сказал Цзи Кан. — К чему тогда упрямиться? Ду Цзыжэнь вскинул бровь: — Раз уж мы здесь, значит, так надо. Я во что бы то ни стало разгадаю эту загадку и найду Пять Врат Перерождения! Тем временем Инь Юньмо, сложив пальцы в знак полудня и полуночи, снова и снова что-то высчитывал. В итоге получилось лишь четыре иероглифа: «Утраченное и обретённое вновь». «Утраченное и обретённое вновь?» — пробормотал он себе под нос, но тут из глубин болота донёсся протяжный и пронзительный рёв. Не тигриный, не леопардовый, а такой, что, казалось, сотрясал все четыре стороны света, заставляя сердца сжиматься, а у практиков слабого уровня от него могли разорваться меридианы и пойти кровь из семи отверстий. Ду Цзыжэнь радостно воскликнул: — Драконий рёв! Драконов всегда манит запах духовных сокровищ. Значит, и восьмиярусная пагода где-то рядом! Едва он это произнёс, как земля под ногами задрожала, загрохотав, как подземный гром. Вчетвером они взмыли в воздух, чтобы оглядеться. На горизонте накатывала чёрная волна, могучий поток, несущийся прямо на них. — Звериный прилив, — спокойно констатировал Цзи Кан. — Напуганы драконьим рёвом. Вскоре чёрная волна приблизилась, и стало ясно: это не обычные смертные твари. Белоголовые рыбы Вэньяо с алыми клювами хлопали птичьими крыльями, скользя по воде и издавая пронзительные трели, похожие на пение фениксов. Красноглазые, жёлтошёрстные Юнхэ, похожие на обезьян, неслись вперёд, колотя себя в грудь и топая ногами. Похожие на быков Яоао с четырьмя рогами и длинной, как соломенная накидка, шерстью даже спасаясь бегством не забывали рвать и пожирать добычу*1… Ду Цзыжэнь вдруг громко рассмеялся: — Ха-ха-ха, теперь я понял! Мы у великих болот Юньмэн, где диковинные цветы, редкие травы, невиданные птицы и древние звери! Но нет… болота в наше время уже высохли. А здесь Юньмэн тысячелетней давности! Инь Юньмо пробормотал: — Неудивительно, что с древних пор никто не мог отыскать гробницу Прародителя-Дракона. Она и в болотах Юньмэн, и одновременно не в них. Место упокоения дрейфует по реке времени, иногда ненадолго останавливаясь: то на сто лет назад, то на тысячу, а то и на десять тысяч лет вперёд … И вместе с ним то возникает, то исчезает восьмиярусная пагода. Прародитель-Дракон и впрямь ловко спрятал свой козырь! Звериный прилив был неудержим, он покрывал небо и землю. Четверо развернули свои духовные области, защитившись, будто корабль, рассекающий волны в безбрежном океане. Большинство тварей обтекало этот непоколебимый «сосуд», но некоторые — те, что поглупее или посвирепее — налетали прямо на него и, отрикошетив от барьера, рассыпались в пыль. Среди них была одна серая, неприметная тень. Каким-то образом она просочилась сквозь защиту духовной области и устремилась прямиком в объятия Инь Юньмо. Яогуан уже занёс руку, чтобы ударить её сокрушительной молнией, но Инь Юньмо остановил его: — Постой! Маленький комочек врезался ему в грудь и принялся там копошиться, упираться и вертеться. Оказалось, это просто серый упитанный кролик с невероятно длинными ушами, а на лбу у него белое пятнышко, похожее на молодой месяц. — А, так это ты, — улыбнулся Инь Юньмо. — Тот самый кролик, которого подарил мне Сюань-эр. «Утраченное и обретённое вновь», значит, о тебе речь. Я тогда пошутил, что ты жирный да мясистый, но ведь не собирался же я тебя в самом деле есть. Зачем было убегать? Из Юньцзэ в окрестности — ладно, но забраться на тысячу лет в прошлое — это у тебя талант, не иначе. Яогуан поднял кролика за длинные уши, разглядывая, как тот беспомощно болтает в воздухе короткими лапками. — Похоже, не простой кролик, — заключил он. — Суть его пока не ясна, хозяин, будь осторожен. — Это всего лишь кролик, да какие от него неприятности, — махнул рукой Инь Юньмо, забирая зверька обратно, но на руки не взял. Не Чанъэ*2 же он, чтобы постоянно кролика на руках носить. В итоге он просто сунул его в рукав марионетки. Прошло время, за которое сгорает палочка благовоний, и звериный прилив наконец улёгся. Окрестности болота вновь погрузились в первозданную, загадочную тишину. — Смотрите на воду! — воскликнул Ду Цзыжэнь, указывая на озеро вдалеке. Подгоняемые ветром, они приблизились и увидели: по водной глади расходились круги, а в отражении всё ещё мелькали тысячи зверей в бешеном беге, казалось, вода хранила мимолётный образ, словно зеркало. — Это вход в огромную магическую формацию. Как бы ни старался создатель стереть следы, отпечаток заклинания всегда остаётся. Прародитель-Дракон перед смертью всё скрыл идеально, но этого звериного прилива он предвидеть не мог. — С самодовольным видом произнес Ду Цзыжэнь и, схватив Цзи Кана за запястье, нырнул в воду. Яогуан, заметив задумчивое выражение на лице Инь Юньмо, спросил: — Хозяин, как поступим? Будем исследовать гробницу или уйдём? Вернуться на тысячу лет вперёд, против течения реки времени, хотя и хлопотно, но нашими общими силами это возможно. Инь Юньмо пребывал в небывалой нерешительности. Будь он прежним Линьяном, то развернулся бы, не задумываясь, и ушёл. Дело-то не его. Но теперь, услышав драконий рёв, он ощутил что-то знакомое и одновременно пугающее. Он и не хотел углубляться в это, и не мог отказаться; стремился приблизиться и в то же время сбежать. Чувства его были противоречивы до крайности. Он стоял на краю пропасти будто с завязанными глазами, не зная, что принесёт шаг вперёд: жизнь или смерть? А шаг назад, смерть или жизнь? Втайне он сжимал пальцы, снова и снова производя расчёты, так что ногти чуть не впились в ладони, но решения принять не мог. Почти со слезами на глазах он поднял лицо и в отчаянии обратился к оружию, которое сопровождало его больше тысячи лет, самому преданному и надёжному, ставшему частью его самого: — Яогуан, помоги мне решить? Словно гора с неисчерпаемой силой обрушилась на него, и Яогуан едва не отступил на полшага. Укрепив дух, он опустился на одно колено, прижав лоб к тому месту на теле хозяина, где когда-то сам обвивался: — Миссия оружия — следовать туда и поражать того, куда и на кого укажет хозяин. Идти ли вперёд или отступать — не мне решать. Инь Юньмо положил ладонь ему на темя, погладил и с долгим вздохом сказал: — Рядом с тобой я чувствую, что даже тысяча опасностей и десять тысяч бед мне нипочём. И Тяньфэн тоже, хоть свирепый и упрямый, но предан мне всей душой. Только вот неизвестно, как он там в мире демонов после побега… Ладно, я знаю, решение должен принять сам. Спрашивая тебя, я просто ищу душевной опоры. Он взял Яогуана за руку, поднял и спокойно улыбнулся: — Моё сердце определилось. Я не боюсь ни ветра, ни дождя. И шагнул в глубины болота. *** Кольцо острых, круто вздымающихся гор окружало обширную котловину в центре. Вершины были чёрными, как чернила, с переплетающимися острыми скалами, выглядевшими зловеще и угрожающе. Земля в котловине была имбирно-жёлтой, потрескавшейся, как панцирь черепахи, а в трещинах между блоками сочилась тёмно-красная магма. Прямо в центре котловины возвышалась башня гигантских размеров, неисчислимых в ширину, высоту и глубину, уходящая ярус за ярусом прямо в небо. Башня имела восемь граней и восемь углов. Каждая грань была своего цвета, а на стенах были вырезаны благоухающие цветы, благоприятные облака, парящие бессмертные и лики Будд. На каждом карнизе и арке искусно были изображены самые разные экзотические птицы и диковинные звери. Но сквозь всю эту пышность и торжественность проступала мощная аура, что, подпирая небеса и утверждаясь на земле, провозглашала своё абсолютное превосходство и единственность. Это было высшее сокровище драконьего рода, берущее начало в буддийской традиции, — Восьмиярусная Пагода! Когда Инь Юньмо ступил на котловину, он увидел, как Цзи Кан коснулся одной из восьми дверей на гранях пагоды, и в тот же момент его поглотил золотой свет. Ду Цзыжэнь, стоявший рядом, что ни делал — читал заклинания, даже пытался выбить дверь плечом, — не мог сдвинуть плотно запертую створку. После долгих бесплодных попыток он в ярости пнул пагоду ногой, затем повернулся, прикоснулся к соседней двери, и его тоже мгновенно втянуло золотым сиянием. — Похоже, у каждой грани пагоды своя дверь, и войти может лишь один человек, — заметил Инь Юньмо, обернувшись к Яогуану. Тот лишь покачал головой: — Ничего, я ведь и не человек вовсе. С этими словами он обратился в длинный, струящийся, как звёздное облако, хлыст и обвился вокруг талии Инь Юньмо. Инь Юньмо не удержался от улыбки, погладил кончик хлыста, а затем выбрал лазурную дверь на юго-востоке и прикоснулся к ней. Золотой свет поглотил и его. Когда сияние рассеялось, Инь Юньмо ощутил, что его со всех сторон сдавливает что-то толстое и невероятно упругое. Руки и ноги были скрючены, не разогнуться. Воздух стал влажный, почти невыносимый, вызывающий удушье. По привычке он попытался активировать марионетку и применить духовные искусства, но обнаружил, что изначальный дух и душа скованны ещё сильнее, чем тело марионетки: он не мог вызвать ни искорки магической силы. Многие сокровища тоже оказались заперты внутри Цянь-Кунь, недоступные. Прямо над головой, казалось, было узкое сжатое отверстие. Напрягаясь, он начал извиваться, пытаясь протиснуться к нему. Отверстие вело в невероятно тесный проход, который сжимал его так, что внутренности скручивались в тугой узел, причиняя нестерпимую боль. Инь Юньмо с трудом перевёл дух, стиснул зубы и продолжил извиваться вперёд, но плечи застряли в особенно узком месте. Сколько ни пытался, не мог сдвинуться. Сам проход, будто испытывая боль, начал сильно и судорожно сжиматься, почти превращая его в искривлённую полосу, похожую на лапшу. Яогуан, ты здесь? — беззвучно позвал Инь Юньмо. В его сознании раздался отклик: Хозяин, я здесь. Но моя бессмертная форма и магическая сила заперты, осталась едва десятая часть. Однако пока существует Великое Дао, звёздная сила течёт. Подождите, я соберу энергию светил и разорву эти оковы. Через мгновение, в безбрежной вселенной, где Великое Дао правит всем, а звёзды рождаются и угасают, мощный всплеск первозданной духовной энергии внезапно вырвался наружу, разрывая оковы со всех сторон в клочья! Инь Юньмо тоже вырвался вместе с этим потоком звёздной силы, упав на илистую землю вперемешку с разлетающимися кусками плоти и кровавой пеной, похожими на обрывки мяса. Жадно вдохнув несколько глотков свежего воздуха, он устало сел, оглядывая окружающие горы, леса и дикие пустоши, и отряхиваясь от грязи. Вытирая лицо, он внезапно почувствовал неладное: лицо будто вытянулось? И на ощупь такое холодное, твёрдое? Неподалёку журчал ручей. Инь Юньмо тут же поднялся, подошёл к воде и взглянул на своё отражение. Перед глазами потемнело: змеиная голова, человеческое тело, длинный хвост… Перед ним предстал могучий и величественный дух гигантского питона. Яогуан появился рядом и уставился на него, глаза широко распахнуты от изумления: — Хо-хозяин… — Знаю, — чуть не плача, произнёс Инь Юньмо, широко раскрывая острую длинную змеиную пасть. — Великие боги Фуси и Нюйва*3 тоже были с человеческими головами и змеиными телами, но у них хотя бы лица человечьи были. А посмотри на меня! Даже язык раздвоенный. Яогуан не нашёлся, что ответить. Лишь спустя момент он неловко проговорил: — Скорее всего, мы сейчас на первом уровне восьмиярусной пагоды. Поскольку раньше сюда никто не поднимался, сведений нет никаких. На мой взгляд, это не иллюзия, не буддийская сила и не тайные искусства драконьего рода. Скорее, самостоятельные правила, установленные внутри пагоды. — Правила? — Именно. Как только мы освободились, я выпустил божественное сознание на разведку. Этот лес простирается без конца и края, а на деревьях висит множество таких же огромных кожаных мешков. Из любопытства разрезал один: внутри такое же существо, с змеиной головой и человеческим телом… Кажется, заперто там уже очень давно, в невыносимых муках, на грани смерти. Если бы мы раньше не взорвали мешок и не выбрались, то, вероятно, тоже остались бы там надолго. Поскольку ног больше не было, Инь Юньмо вынужден был свернуть хвост кольцом, чтобы опереться на него верхней частью тела, и, поддерживая тяжёлую змеиную голову, задумчиво проговорил: — Интересно, дядюшка Цзи Кан и Ду Цзыжэнь, войдя в другие двери, пережили то же самое? Если это действительно правила мира внутри пагоды, то любой, кто входит на первый уровень, превращается в этих полузмеев-полулюдей, вылупляющихся из кожаных мешков. Как же тогда эти правила сломать? Пока он размышлял, Яогуан не бездействовал, он непрестанно циркулировал свою первозданную звёздную энергию, пытаясь очистить хозяина от скверны и снять проклятие, но все усилия оказались тщетными. Затем он снова выпустил божественное сознание, чтобы дальше разведать. Там по-прежнему простиралась туманная пустошь без границ, где лишь некоторые такие же духи с змеиными головами и человеческими телами бесцельно бродили по ручьям и лесам. Неизвестно, были ли среди них двое императоров-призраков. — …Змеиная голова и человеческое тело… кожаный мешок… вылупление… восьмиярусная пагода… — бормотал себе под нос Инь Юньмо, и вдруг его осенило. — Ах, я понял! Змеиная голова и человеческое тело — это же Махорага! Один из восьми классов существ, о котором в сутрах сказано: «многогневный, скупой, жадный до вина и мяса». Говорят, глуп и злобен до крайности. Хорошо, что мой разум не стал таким же... Яогуан, я, кажется, понял правила восьмиярусной пагоды. Он подхватил кончик своего хвоста и, будто кистью, начертил им на земле очертания пагоды, разделив её на восемь уровней: — Смотри, первый уровень — Махорага*4, один из восьми классов существ. Выше идут Киннара, Гаруда, Асура, Гандхарва, Якша*4, Дракон и Бессмертные. А у живых существ есть восемь страданий*5: рождение, старость, болезнь, смерть, встреча с ненавистным, разлука с любимым, недостижение желаемого и пять скандх. Они соответствуют друг другу. Махорага соответствует страданию рождения: в утробе теснота и нечистота, сжатие и удушье, а при рождении холод, жара и ветер колют, словно иглы. Всё это муки рождения. — По аналогии: Киннара с рогами на голове, не-люди, соответствуют страданию старости. Гаруда с опухолями на голове, отравленные из-за любви к ядовитым драконам, — страданию болезни. Уродливые лицом, подозрительные, ревнивые, воинственные и кровожадные Асуры — страданию смерти. Остальные уровни пока опустим, но хотя бы эти четыре, скорее всего, работают по этим правилам. А чтобы сломать правила, нужно идти против неба. Подобно тому как мы, совершенствующиеся, стремимся сломать правила Великого Дао, вырывая долгую жизнь из краткой судьбы, это тоже бунт против неба. Яогуан одобрительно кивнул: — То, что сказал хозяин, разумно. Но как именно идти против неба и сломать эти правила? Инь Юньмо ответил: — Действовать наоборот: рождение ломать смертью, старость ломать расцветом, болезнь ломать исцелением, смерть ломать рождением. Яогуан на мгновение задумался: — Первые три ещё ладно. В нашем Цянь-Кунь есть вода из источника духовных гор Цзывэй, которая растворяет сто ядов. Есть сокровище «Диск обратного течения», оно на короткое время возвращает старость в юность. Но вот воскрешение из мёртвых, это дело сложное. Ведь душа покойного должна пройти заставу Хуанцюань*6, платформу перерождения… Подожди, я понял — не смейся! Инь Юньмо похлопал его по плечу, смеясь так, что змеиный язык шипел и высовывался: — Ха-ха-ха, искать за морем, а оно вот здесь! Хорошо, что быстро осознал, а то бы я над тобой целый год смеялся… Яогуан покраснел от смущения. Они хором произнесли: — Гриб плоти и костей жизни и смерти! Слова автора: Входим в новое подземелье Название подземелья: Восьмиярусная пагода Тип подземелья: Сюжетный квест Ограничение по количеству: 8 человек Правила прохождения: Мужчина? Тогда пройди все восемь уровней! Награды за прохождение: Высшее сокровище драконьего рода «Восьмиярусная пагода»; Первозданное духовное сокровище «Пять Врат Перерождения»; Трон Великого Императора Северного Инь Фэнду. Сноски: *1. Вэньяо, Юнхэ, Яоао — легендарные существа из древнекитайской мифологии («Книга гор и морей». *2. Чанъэ — Богиня Луны в китайской мифологии. Согласно легенде, она выпила эликсир бессмертия и улетела на Луну, где её единственным спутником стал нефритовый заяц. *3. Фуси и Нюйва — Древнейшие божества китайской мифологии, первопредки человечества. Традиционно изображались с человеческими головами и переплетёнными змеиными (драконьими) телами. Фуси считался создателем письменности и восьми триграмм, Нюйва — восстановительницей небесного свода и создательницей людей. *4. Махорага, Киннара, Гаруда, Асура, Гандхарва, Якша — Мифические существа из буддийской космологии, входящие в «восемь классов защитников учения»: Махорага — великие змеи, духи-драконы с телами людей и головами змей. Гаруда — гигантские птицы, заклятые враги змей. Асура — титаны, полубоги, одержимые гневом и вечно враждующие с богами. Киннара — небесные музыканты, полукони-полулюди или полуптицы-полулюди. Гандхарва — небесные певцы, искусные в магии и целительстве. Якша — духи природы, охранители сокровищ. *5. Восемь страданий — В буддизме — восемь видов страданий, которым подвержены все живые существа в круговороте перерождений: рождение, старость, болезнь, смерть, встреча с ненавистным, разлука с любимым, недостижение желаемого, страдание от пяти скандх (составляющих личности). *6. Застава Хуанцюань (Жёлтый источник). В китайской мифологии врата в загробный мир, через которые проходят души умерших. Место, где души ожидают суда и перерождения. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum