Падший бессмертный

Глава 67 Рождение, старость, болезнь и смерть преодолеть проще, чем страсть, ненависть, ярость и заблуждение (Окончание) Когда драконье царство Дао исчезло, присутствие Инь Юньмо вновь вернулось в сознание Яогуана. Он тут же прекратил поиски и направился прямиком к прибрежному пляжу, да действительно увидел Инь Юньмо, целым и невредимым, стоящим на песке. Однако рядом с ним оказался красивый молодой мужчина лет двадцати с небольшим. Яогуан с первого взгляда узнал его и очень удивился: разве Император Хао Инь Сюань не скончался? Почему же он появился в этой Восьмиярусной пагоде? И почувствовал, что тот сильно изменился. Не только фигура стала выше, горделивее аура, но и некоторые грани его сущности, недоступные взору, казались намеренно скрытыми. Впрочем, Яогуан не был любителем чужих дел. Раз его господин появился вместе с этим человеком, значит, у господина были на то свои обстоятельства и причины. Если захочет, то скажет сам, если нет, Яогуан и не подумает спрашивать лишнего. Он шагнул вперёд, сложил кулаки и поклонился Инь Сюаню: — Ваше Величество, давно не виделись. Инь Сюань, зная, что этот человек — оружие, выкованное собственноручно Линьяном, даже при всей своей властной натуре не стал бы ревновать к какому-то хлысту. Он сложил руки в ответ: — Звёздный Владыка Яогуан. Затем Яогуан повернулся к Инь Юньмо: — Только что я потерял след господина, потому мы с господином Цзи Каном договорились разделиться для поисков, а через два часа встретиться здесь. Сейчас назначенное время приближается, и я полагаю, он вот-вот вернётся. — Вышла небольшая заминка, из-за которой вы волновались. Теперь, когда Сюань-эр сопровождает меня и мы добыли ещё четыре редких благовония, а великое дело близко к завершению, подождать немного не составит труда. Инь Юньмо извлёк из своего Цянь-Кунь грязную и полусырую амбру, призвал морскую воду, чтобы смыть грязь, а затем разложил на песке для просушки. Яогуан применил к ней небольшое заклинание, ускоряющее время, «Бег наперегонки со временем». На их глазах эта чёрная вонючая мягкая масса превратилась в твёрдый серовато-белый камень, подобный янтарю, и начала источать удивительный аромат. Инь Юньмо отрезал маленький кусочек амбры, поджёг его. Синий дым поднялся вверх, сгущаясь, но не рассеиваясь, распространяя благоухание, которое превосходило даже мускус. Он с наслаждением глубоко вдохнул и произнёс: — Шуэ тоже сведущ в искусстве благовоний, как только почует этот запах, непременно поспешит обратно. — А если другие императоры призраки тоже ощутят этот аромат и явятся отнимать? — поинтересовался Яогуан. Инь Юньмо взглянул налево на Яогуана и направо на Инь Сюаня, затем протянул руки и одновременно обнял их за плечи, рассмеявшись: — У меня есть бессмертное оружие и божественный император. Пусть приходят и отнимают! Инь Сюань мрачно спросил: — Кто такой этот Шуэ? *** Когда Цзи Кан наконец появился, рядом с ним был Ду Цзыжэнь в развевающихся зелёных одеждах. При виде его холодное выражение лица Инь Сюаня немного смягчилось. Ду Цзыжэнь уставился на амбру с загоревшимися глазами, однако упорно стоял в двух чжанах от неё, сохраняя вид человека, который не желает связываться с грубыми и невоспитанными безумцами. Хотя при ближайшем рассмотрении можно было заметить, как его ноздри непрестанно раздуваются, явно вдыхает аромат, чтобы унять урчание в животе. Цзи Кан с извиняющейся улыбкой обратился к остальным: — Цзыжэнь по натуре любит тишину и уединение, прошу всех отнестись к этому с пониманием. А это кто? — Он сложил руки в приветствии к Инь Сюаню. — Мой племянник. — Спутник Дао Юньмо. Инь Юньмо и Инь Сюань произнесли это одновременно. Выражение лица Цзи Кана отразило некоторое потрясение: — Так в конце концов, это дядя с племянником… или всё же спутники Дао? Инь Сюань яростно уставился на Инь Юньмо. Тот лишь неловко хохотнул: — Изначально мы были дядей и племянником без кровного родства. А теперь и в будущем станем спутниками Дао. К счастью, Цзи Кан при жизни был человеком свободным и раскованным, не заботящимся о репутации. После краткого удивления он разразился смехом: — Как забавно! Не бояться мира, следовать велениям сердца, вот что значит быть истинным человеком! И, продолжая смеяться, начал декламировать: — Чжун-цзы Цзыци узнал Юй Бо Я, истинный человек не часто встречается, высокое пение, кто отзовётся, знающий звук и знающий сердце*1. Ду Цзыжэнь начал подыгрывать ему на флейте. Яогуан молча отвернулся и тихо спросил Инь Юньмо: — Я слышу, как господин Цзи Кан говорит это двусмысленно. Так кто же такие Чжун-цзы Цзыци и Юй Бо Я, знающие звук или знающие сердце? Инь Юньмо, сдерживая смех, ответил: — Они родились до меня, так откуда мне знать? *** После недолгого обмена приветствиями Инь Юньмо предложил разделить уже добытые семь редких благовоний на четыре части, чтобы каждый получил свою долю. Исключая Яогуана, поскольку тот не занимает места в списке вошедших в Пагоду. Цзи Кан немедленно возразил: — Нельзя. Без заслуг нельзя принимать награду. К тому же, я вовсе не стремлюсь к позиции Северного Инь императора, так зачем мне подниматься на верхние уровни? — А разве не интересно взглянуть, что там наверху? Какие ещё удивительные вещи таит эта Восьмиярусная пагода, впервые явившаяся миру? Неужели тебе, Шуэ, совсем не любопытно? — с улыбкой произнёс Инь Юньмо. — К тому же, даже если ты не хочешь бороться, то господин Ду, судя по всему, очень на это надеется. Ду Цзыжэнь покраснел от гнева и воскликнул: — Неужели вы думаете, я делаю это для себя? Всё исключительно ради него! — Мне же, напротив, любопытно, что на вершине башни, как выглядят эти Пять Врат Перерождения. Шуэ, считай это исполнением желания господина Ду, а также сопровождением меня, твоего друга, в этом путешествии. Когда Инь Юньмо высказал это таким образом, Цзи Кану ничего не оставалось, как согласиться. И они разделили благовония между собой. Инь Сюань произнёс: — Последний вид, лунная ветвь, находится на северо-западном парящем острове, в пустыне Гоби. Там водятся большие птицы по имени «Мимэн». Они питаются гравием, собираются в огромные стаи и строят гнёзда в пустыне. Среди их яиц одно из десяти тысяч может окаменеть, превратившись в благовоние лунной ветви. Хотя каждая Мимэн обладает лишь рангом владыки демонов, их количество чрезвычайно велико. Когда они летят, то затмевают небо и солнце. К тому же нрав у них свирепый. Они больше всего ненавидят, когда кто-то вторгается в их гнёзда или крадёт яйца. И стоит им обнаружить такого смельчака, как они всей стаей набрасываются и не успокоятся, пока не уничтожат. Поэтому даже такие императоры демонов, как Феникс или Бифан, относятся к ним с опаской и предпочитают не провоцировать. Ду Цзыжэнь нахмурился: — Значит, добыть лунную ветвь из гнёзд Мимэн окажется ещё сложнее, чем извлечь амбру из брюха кита? Цзи Кан ответил: — Действительно, это труднее. Хотя гигантский кит огромен, его цель очевидна, а амбра находится прямо в желудке. Так что войти и взять, дело выполнимое. Но благовоние лунной ветви нужно искать среди тысяч гнёзд и миллионов яиц, что займёт много времени и неизбежно потревожит Мимэн. Говорят, муравьи могут загрызть слона, а множество термитов способно свалить дерево. Так что тысячи и тысячи Мимэн ранга владыки демонов, безусловно, представляют собой гораздо большую угрозу, чем один император демонов в облике кита. — Так как же нам действовать? — спросил Ду Цзыжэнь, вроде бы обращаясь к Цзи Кану, но его взгляд обошёл остальных, тайно оценивая: Звёздный Владыка Яогуан, в истинной форме высший бессмертный артефакт, кнут Яогуан, плюс освоенные заклинания и принесённые с собой талисманы и магические сокровища. Даже под подавлением правил пагоды он может равняться двум-трём золотым бессмертным — высшая боевая сила. Инь Юньмо, обычная душа, управляющая телом-марионеткой. Даже с учётом талисманов и сокровищ в лучшем случае равен одному истинному бессмертному, бесполезное полено. Инь Сюань… его глубину совершенно невозможно разглядеть. Проблема в том, что эти трое, похоже, составляют единое целое с Инь Юньмо в центре, и разделить их не так-то просто. Если удастся заставить их сражаться с Мимэн, а затем, воспользовавшись силой самих птиц, запереть или тяжело ранить, это позволит устранить конкурентов, не вызывая недовольства Цзи Кана. Наилучший вариант. К тому же, остаются ещё четверо императоров призраков. Если распространить среди них весть о лунной ветви, удастся ли заманить их вперёд в качестве авангарда, чтобы максимально сократить численность Мимэн? Цзи Кан стоял, скрестив руки на груди, обдумывая стратегию, в то время как Ду Цзыжэнь в душе производил подсчёты, планируя, как извлечь из ситуации наибольшую выгоду. После того как Инь Сюань изложил всё, что знал, он больше не участвовал в обсуждении. Рассеянно сидя рядом с Инь Юньмо, он взял его руку в свою ладонь и принялся играть с ней. Инь Юньмо несколько раз пытался высвободить руку, но безуспешно, и в конце концов смирился, позволив ему продолжать. Яогуан посмотрел на Инь Сюаня, и в его сердце возникло смутное ощущение, будто он пытается разглядеть что-то сквозь туман… Инь Сюань — это перерождение бога-дракона Дунлая. Их души отличаются, но они сосуществовали в одном сосуде… Когда он сам вернулся из Нефритово-Чистых земель в мир смертных, то узнал, что Инь Сюань только что скончался, а Дунлай превратился в дракона и улетел… Та золотая драконья тень в море, что одним укусом перекусила гигантского кита, по форме и давящей ауре была очень похожа на бога-дракона Дунлая… И сразу вслед за этим появился Инь Сюань, чей уровень теперь непостижим, явно уже не смертный… Неужели…? Внезапно Яогуана осенило, и он резко уставился на Инь Сюаня. Он и есть бог-дракон Дунлай! Неужели господин ошибся, и Инь Сюань с Дунлаем изначально одна душа, один человек? Неужели… господин стал жертвой обмана бога-дракона, введённый в заблуждение другой личностью, которую тот сотворил? Какова цель? Месть! Именно так. Бог-дракон Дунлай из-за раны, нанесённой ему господином в прошлой жизни, всё ещё таит в сердце глубокую обиду. Он не только воспользовался рукой Инь Сюаня, чтобы вонзить меч в грудь господина, но и намерен продолжать использовать эту выдуманную личность, чтобы обманывать и играть с его чувствами, мстя и за тяжёлое ранение своего тела, и за то, как в прошлом тот воспользовался его чувствами! Господин не испытывает к Дунлаю романтических чувств. Это ему известно лучше, чем кому-либо. Если бы господин не поверил, что Инь Сюань и Дунлай — два разных сознания, как бы он смог отпустить двадцатилетнюю привязанность дяди и племянника и согласиться стать спутником Дао Инь Сюаня? Заговор! Ловушка! Яогуан в гневе едва не вскочил, но тут его взгляд упал на сцепленные за спиной руки Инь Сюаня и Инь Юньмо. Ладони тёрлись друг о друга, пальцы переплетались, явно страстная и нежная картина. Его приподнявшееся тело медленно опустилось обратно. Он погрузился в мучительные раздумья: как раскрыть эту правду так, чтобы господин поверил, избавился от обмана и чтобы вред был наименьшим? *** Каждый из присутствующих был погружён в свои мысли, и на время воцарилась тягучая тишина. Наконец, спустя долгое время, Инь Юньмо первым нарушил молчание: — У меня есть два плана. Посмотрите, какой покажется осуществимым. Цзи Кан ответил: — Прошу вас, принц, изложить. Мы все вместе обсудим. — Первый план — стравить тигров. Сначала мы зажжём редкие благовония, чтобы привлечь остальных четырёх императоров призраков и собрать их вместе. Затем один из нас под видом ложного союза заманит их на северо-западный парящий остров за лунной ветвью. Когда они ввяжутся в схватку с Мимэн, остальные воспользуются моментом, чтобы добыть благовоние. Если четверо императоров одолеют Мимэн, нам же лучше. Мы просто получим выгоду. Если же потерпят неудачу, то всё равно сильно сократят численность Мимэн, и нам будет легче. Инь Юньмо, произнося это, внимательно наблюдал за выражениями лиц. Как и ожидалось, лицо Цзи Кана похолодело, а Ду Цзыжэнь хоть и неодобрительно качал головой, но взгляд его бегал. Он тут же рассмеялся и продолжил: — Я знаю, о чём вы думаете. Планы рождаются из сердца человека, и если сердце порочно, то и план окажется ядовитым, не так ли? Если бы это было в прошлом, я бы так и сделал. Но теперь… оставим. Цзи Кан с облегчением вздохнул: — А второй план? — Схватить вожака, чтобы подчинить стаю. Среди сотни владык непременно найдётся один главный; среди сотни главных — один император. Нам достаточно отыскать императора демонов Мимэн и либо подчинить его силой, либо договориться, чтобы он согласился отдать лунную ветвь. На самом деле для Мимэн это благовоние, как всего лишь несколько яиц, из которых не вылупятся птенцы. Никакой пользы. Цзи Кан тут же хлопнул по столу: — Этот план осуществим! Яогуан и Ду Цзыжэнь кивнули. Инь Сюань по-прежнему оставался в стороне, не проронив ни слова и лишь держа за руку своего шестого дядюшку. — Тогда решено. — Цзи Кан, пребывая в отличном расположении духа, посмотрел на Инь Юньмо с удовлетворением. — На этот раз задачу по поиску императора демонов Мимэн я беру на себя. И никто не должен со мной спорить. Инь Юньмо ответил: — Тогда я возьму на себя переговоры. Если не сработает, то Яогуан сможет применить силу и подчинить. Ду Цзыжэнь искоса взглянул на Инь Сюаня: — А он? Инь Сюань даже не удостоил его взглядом, полностью игнорируя. Ду Цзыжэнь снова начал закипать, но Цзи Кан крепко сжал его руку: — Для одного императора демонов Мимэн хватит меня и звёздного владыки Яогуана. — Хм! — холодно фыркнул Ду Цзыжэнь, накрыв своей второй рукой его ладонь, и с остатком раздражения добавил: — Я тоже помогу. А на некоторые «бесполезные дрова» можешь не рассчитывать. Инь Юньмо усмехнулся уголком рта. Затем он покачал головой, нахмурился и, сдержав недовольство, произнёс: — Пора отправляться. Выдвигаемся сейчас же, чтобы избежать лишних хлопот. Все поднялись. Каждый активировал свои магические артефакты, и они полетели в сторону северо-западного парящего острова. Инь Сюань настоял на том, чтобы лететь с Инь Юньмо на одном облаке. Тот, воспользовавшись моментом, спросил: — Только что Ду Цзыжэнь провоцировал тебя. Почему ты ничего не сказал? Инь Сюань, обняв его за талию, равнодушно ответил: — Это ниже моего достоинства. Инь Юньмо громко рассмеялся. Сноски: *1. Чжун-цзы Цзыци и Юй Бо Я — легендарные друзья. История о том, как один понимал музыку другого так глубоко, что после смерти друга музыкант разбил свой цинь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum