Падший бессмертный

Глава 77 Попав в ловушку, говорят одно, а думают другое. Тела сплетаются, души сходят с ума — Недавно, странствуя по Западным горам седьмого неба мира Формы, я наткнулся на одно необычное тайное царство, — начал Линьян, отпив глоток духовного чая и тяжело вздохнув. — Меня разобрало любопытство, я вошёл туда один, едва не заблудился, и пришлось изрядно попотеть, чтобы выбраться. Оказывается, даже в Трёх мирах есть места, куда мне, Линьяну, лучше не соваться. Дунлай движением мысли заставил чай из чайника излиться серебристой дугой. Струя сама наполнила чашку Линьяна. В чае проступили слабые радужные разводы. — Теперь понятно, почему я никак не мог с тобой связаться в последние дни, — заметил он. — Но почему не позвал меня с собой? Чтобы ты заглотил наживку покрепче, — язвительно подумал Инь Юньмо, обитавший в теле золотого дракона, — столько лет знакомы, а не видишь простейшей уловки: сначала оттолкнуть, чтобы сильнее притянуть. — Тогда мне это место показалось необъяснимо глубоким и опасным, — объяснил Линьян. — Я решил сперва разведать всё сам, а уж если что-то прояснится, то позвать тебя. К тому же ты недавно сбросил кожу, тебе нужен был покой для восстановления сил. Дунлай посмотрел на него. В глубине его глаз теплилась нежность. — Ты что, меня недооцениваешь? Пойдём. Я схожу с тобой и выверну это тайное царство наизнанку. Линьян на миг заколебался, потом покачал головой. — Боюсь, всё не так просто. Внутри я ощутил невероятно древнюю и всеобъемлющую мощь. Она давит так, что… кажется, даже сильнее твоей драконьей ауры, Дунлай. От одной её близости перехватывает дыхание. Дунлай тут же отреагировал: — А я что, заставляю тебя задыхаться? Линьян рассмеялся. — Нет, это просто фигура речи. Короче, место это таит неожиданные и очень опасные секреты. Если хотим в него углубиться, надо сначала всё обдумать и подготовиться. — Тогда просто отведи меня ко входу. Я сам хочу взглянуть, что это за уголок, который способен устрашить самого Линьяна, бессмертного владыку, чья отчаянная смелость у всех на слуху. Дунлай схватил Линьяна за запястье и в следующий миг они уже исчезли из пещерной обители, появившись в небе снаружи. Затем он обернулся своей истинной формой золотого дракона, усадил Линьяна на спину и помчался сквозь облака, рассекая их. Вот что значит, когда один полон расчётов, а другой пылает искренней страстью, думал Инь Юньмо в вихре ветра и молний, негодуя на несправедливость по отношению к золотому дракону. Линьян и впрямь способен на такую жестокую игру. В этот момент он даже на мгновение забыл, что объект его презрения это он сам в прошлой жизни. Седьмое небо мира Формы, Сюймин Таньяо. На западе вздымались бесчисленные горные хребты, покрытые буйной тёмно-зелёной порослью, похожей на разбушевавшееся море. В ясные дни меж хребтов сверкали серебряные нити. Это извивались по долинам реки. Мириады гор тянулись до самого горизонта, и с незапамятных диких эпох в этих краях плодились и размножались бесчисленные твари, отчего всю область прозвали Западными Пустошами. Золотой дракон нёс Линьяна на спине, пересекая границы миров, пока не достиг земель Западных Пустошей, и застыл высоко над тысячами горных вершин, расстилавшихся внизу. Линьян всмотрелся в ориентиры и наконец указал на несколько низких приземистых гор с обнажёнными скальными стенами, будто обтёсанными гигантскими мечами. — Именно там. Дунлай опустился на одну из вершин, принял человеческий облик и встал плечом к плечу с Линьяном на краю глубокого ущелья, уходившего вниз на сотню чжанов. Линьян произнёс заклинание, снимая печать со входа, и тайное царство предстало перед ними во всей своей сути. Сумерки сгущались мрачной пеленой. Огромная бледная луна низко висела на горизонте, озаряя холодным светом безбрежную мглистую землю. Здесь были горы, но костлявые и угловатые, без единого деревца или кустика. Была вода, но лишь мелкие лужицы и болотца, неподвижные и мёртвые. Росли деревья, но лишь низкие, по колено, кустарники серо-бурого цвета, тусклые и безжизненные. Клочья сухой травы катились по земле, а из песчаной почвы там и сям торчали причудливые серо-белые формы. При ближайшем рассмотрении оказывавшиеся останками древних гигантских тварей. Северный ветер кружил и завывал между небом и землёй, проносясь сквозь естественные скальные арки, и в его рёве смутно угадывался лязг оружия, скрежет металла и рёв неведомых птиц и зверей. — Никогда не видел тайного царства столь мрачного и сурового, — прошептал Линьян, проведя ладонью по грубой скальной колонне у входа, изъеденной ветрами. — И в то же время такого потрясающего душу. Словно здесь когда-то бушевали величайшие силы, переворачивая небо и землю, и даже спустя миллионы лет их эхо всё ещё витает в воздухе. Дунлай закрыл глаза, склонил голову набок, вслушиваясь в смешанные завывания ветра. Постепенно на его лице проступило удивление. Он резко распахнул глаза, схватил Линьяна за плечи и взволнованно воскликнул: — Линьян, да ты нашёл настоящее сокровище! Скорее всего, это место гробница прародителя-дракона! — Прародителя-дракона? — переспросил Линьян. — Именно так. Прародитель-дракон — прародитель всего нашего рода. Он странствовал по Трём тысячам великих миров ещё до того, как Паньгу расколол хаос и создал малый мир. Даже в моих жилах, жилах бога-дракона Дунлая, течёт его кровь. Но ничто во вселенной не вечно. Когда прародитель-дракон подошёл к концу своего пути, он взял с собой величайшие сокровища драконьего рода и сам похоронил себя в одном из уголков Трёх миров. Миллионы лет никто не знал, где именно покоится его могила. Это одна из самых призрачных и неуловимых легенд среди всех тайных царств. И только что я здесь, в этом месте, ясно ощутил остатки его ауры! Линьян удивлённо приподнял бровь. — Выходит, мне и вправду повезло, как слепому котёнку, который нашёл дохлую мышь, — усмехнулся он. Дунлай, понемногу остывая после всплеска восторга, притворно рассердился и легонько ущипнул его за подбородок. — Ты смеешь называть моего прародителя дохлой мышью?! Линьян поймал его пальцы и в отместку сжал посильнее. — Это я нашёл гробницу твоего предка, а ты даже спасибо не сказал! Дунлай без труда высвободился и перешёл в контратаку, принявшись щекотать его под ребром. Линьян, уворачиваясь, начал смеяться. — Хватит дурачиться! — выговорил он сквозь смех. — Ты вообще хочешь войти или нет? Ни за что! Ни в коем случае! — мысленно завопил Инь Юньмо внутри «Дунлая», охваченный отчаянием. — Линьян специально заманивает тебя в ловушку. Не лезь туда добровольно, ты, безмозглый длинный червяк! Но его попытка сопротивляться значила для силы правил не больше, чем потуги муравья сдвинуть дерево. Дунлай вместе с Линьяном шагнул в тайное царство, и они стали углубляться всё дальше и дальше. Инь Юньмо, видя, что исход предрешён, мог лишь беспомощно вздохнуть. Пустошь тайного царства расстилалась перед ними во всей своей древней тоске. Куда ни глянь, везде обветшалые, изъеденные временем склоны да обнажённые скалы. Пейзаж был однообразным и гнетущим, словно исполинский лабиринт, испещрённый глубокими трещинами и лужами стоячей воды. Божественные способности полёта и сокращения расстояний здесь полностью утратили силу, так что двое то и дело останавливались, внимательно оглядывая окрестности, чтобы не сбиться с пути. На своём пути они натыкались на множество ржаво-зелёных обломков древней бронзы. Самый крупный был размером со щит, и на нём была вырезана половина раскрытого глаза, похожая на фрагмент какого-то первобытного тотема. Кроме того, там и здесь попадались остатки давних магических построений, каменные платформы, столбы с рунами, обветшалые флаги и истрёпанные знамёна. Дунлай поднёс один из обломков к лицу. — Странно… от него до сих пор тянет слабым шлейфом демонической ауры, — произнёс он с недоумением. Линьян тоже поднял осколок, внимательно разглядывая его. — Действительно, очень похоже на обломки демонического оружия. Неужели твой прародитель-дракон коллекционировал сокровища разных рас и кланов? Известно, что почти все драконы страдают страстью к накопительству. Многие из добытых ими сокровищ годами пылятся в дальних углах пещер как ненужный хлам, никогда не находя применения, а служат лишь для услады взора. Эта черта часто вызывала завистливые пересуды среди богов и бессмертных. Дунлай, слегка смутившись, отбросил демонический осколок в сторону и махнул рукой вглубь пустоши. — Пойдём в ту сторону. Я чую оттуда слабый запах выдержанной драконьей крови. Они шли ещё добрых полчаса, пока не достигли края гигантской небесной впадины. Её диаметр исчислялся многими сотнями ли. Дно уходило вниз на добрый десяток чжанов, и вся впадина напоминала колоссальный, вдавленный в землю диск невообразимых размеров. По её краю, на равном расстоянии друг от друга, возвышались десять высоких столбов, сделанных из материала, который не был ни металлом, ни камнем. На вершине каждого красовалась скульптура. То простая и грубая, то причудливая и зловещая. Все они отличались по форме, но время и пески изъели их так, что первоначальные черты угадывались с трудом. — Взгляни на дно, — обратился Линьян к Дунлаю. — На земле будто бы виден узор. Не вход ли это в гробницу? — Аура прародителя-дракона здесь становится гуще и ощутимей, — ответил Дунлай. — Вполне возможно, что именно внизу и находится место его упокоения. — И ты всерьёз намерен войти в гробницу, потревожить покой своего предка? — полушутливо заметил Линьян. — Он ведь не разгневается на тебя за это? Дунлай принялся объяснять: — Обычаи драконьего рода сильно отличаются от человеческих. Найти гробницу предка, войти, чтобы воздать ему почести, а затем взять с собой малый фрагмент его останков для хранения это считается высшим проявлением уважения. Разумеется, я также хочу проверить, достанутся ли мне удача и благословение, чтобы пробудить наследие прародителя-дракона и получить сокровища, которые сопровождают его в вечном сне. Линьян усмехнулся. — А, вот оно что. Поскольку я человек, мне не подобает входить в драконью усыпальницу. Я останусь здесь и подожду тебя. Дунлай едва не выпалил: «Я не против!», но, подумав, решил, что у людей на это свои запреты, и просто кивнул. — Хорошо. Жди меня здесь. Хотя я и не чую вокруг опасности, но кто знает, что может случиться. Будь настороже. А я постараюсь вернуться как можно скорее. Ты не вернёшься! — подумал Инь Юньмо, в последний раз тщетно пытаясь вмешаться. — Твоя главная ошибка в том, что ты подружился с этим коварным негодяем, полным скрытых замыслов, и доверяешь ему. Из-за этого вся твоя десятитысячелетняя практика пойдёт прахом. Но он не смог помешать тому, как Дунлай спрыгнул в небесную впадину и шаг за шагом направился к смутно видневшемуся в центре узору. Линьян смотрел ему вслед. Под маской холодного спокойствия на его лице таилась едва заметная радость от того, что замысел наконец сбывается, смешанная с необъяснимой глухой грустью. Дунлай… — юный бессмертный владыка чуть шевельнул губами, словно какой-то голос в глубине души рвался наружу. Но в конце концов он лишь плотно сжал их, заглушив этот зов между зубами. Дунлай, божественный владыка, — думал Инь Юньмо с досадой, стиснув зубы. Его гнев медленно превращался в горечь разочарования. — И это всё, на что ты способен? Вчера ты клялся, что сделаешь всё возможное, чтобы помешать «Линьяну» активировать Великую формацию демонических богов, ловящую дракона. Видно, я переоценил тебя. Ладно… — он перевёл дух. — Раз уж с правилами не совладать, пусть он хотя бы на собственной шкуре испытает все те муки, что выпали на долю Дунлая в те времена. Одну за другой. Но какая боль может сравниться с той, что пришлось пережить в прошлой жизни? С тремя казнями, падением с лестницы бессмертных, когда Пурпурный император собственноручно разрывал душу на части? Дунлай, пожалуй, и не догадывается, что по-настоящему он страшится не физической боли, а вечного заточения в круговороте повторяющегося времени, той невыносимой изоляции, где нет того кто бы мог его понять и утешить. Но стоило Инь Юньмо представить, что Дунлай тоже угодил в ту же ловушку и теперь они, двое братьев по несчастью, обречённых не видеть света, как его настроение странным образом улучшалось. Нынешняя ситуация уже не казалась ему столь катастрофической. И вот, с этим примиренческим настроем — «не можешь сопротивляться, так расслабься и получай удовольствие» — он следовал за телом «Дунлая», шаг за шагом приближаясь к центру магического построения. При этом он не заметил, как сзади «Линьян» запустил руку в рукав, на ощупь обыскивая его содержимое с выражением полного изумления на лице. А где кровь зомби ветряного рао, нужная для активации формации? — подумал он с гневом. — Я же лично положил её сюда. Куда она исчезла? Кто посмел прикоснуться к моему пространственному рукаву, да так, что я ничего не заметил?! Внезапно весь мир замер. Ветер стих, вода остановилась, развевающиеся полы одежды застыли в воздухе. Правила, что двигали этот мир, будто бы были резко остановлены некой силой, с виду незначительной, но в самой своей глубине обладающей исполинской мощью. Словно некое божество просунуло гигантский палец между шестернями мироздания, насильно остановив вращение небес, земли и всего сущего. Инь Юньмо тоже ощутил эту перемену и одновременно заметил, что правила этого мира над ним внезапно и значительно ослабли. Он воспользовался моментом, чтобы взять под контроль тело «Дунлая», остановить его и обернуться. «Линьян» стоял на краю небесной впадины, вытянувшись в струнку, с абсолютно бесстрастным лицом марионетки, из которой вынули духовный камень. …Это Дунлай? — мелькнула у Инь Юньмо мысль. — Он всё-таки вмешался и сумел противостоять силе правил? Но он не спешил радоваться. Он также чувствовал, как правила мира пагоды яростно активизируются, пытаясь прорвать эту преграду. От этого пустошь тайного царства с её скалами и горами, да и сам небесный свод с круглой луной начали искажаться и мерцать, будто мираж. Спустя несколько вздохов сила правил, похоже, нашла лазейку и мобилизовала другую, скрытую внутри башни силу, чтобы исправить аномалию, вызванную исчезновением крови зомби ветряного рао. «Линьян» дёрнул конечностями и вновь обрёл подвижность. Инь Юньмо мгновенно понял: перед ним теперь не его собственное тело из прошлой жизни, а марионетка бессмертного тела, на восемь-девять десятых похожая на Линьяна. Именно ту марионетку, что изготовил для него старший брат, бессмертный владыка Сяо И. Марионетка, чьи движения были слегка скованны, сунула руку в рукав и извлекла оттуда серого упитанного кролика. Кролик болтался, зажатый за длинные острые ушки, и неловко извивался, пытаясь вырваться. Марионетка сложила пальцы в форме меча, провела по уху кролика и кровь хлынула, капля за каплей падая на жёлтый песок. Серый кролик издал яростный визг. Марионетка опустилась на одно колено, прижала ладонь к земле, пропитанной кровью, и начала нараспев произносить заклинание. Под её ладонью постепенно разгоралось алое сияние, которое медленно поднялось вверх и превратилось в черно-красный диск формации, зависший в воздухе. Из диска вырвалось десять лучей света, и каждый устремился к одному из десяти высоких столбов вокруг небесной впадины. Столбы заскрипели, словно давно не смазанные механизмы, а затем взметнули к небесам потоки багрового света, излучая мощные волны демонической ауры. Великая формация демонического бога, что ловит дракона, всё-таки была активирована. Даже после того, как ветры, пески и время стёрли её мощь за миллионы лет, оставив лишь десятую часть, она всё равно могла призвать мощь десяти великих демонических богов древности и накрепко запереть золотого дракона в своём центре. Поток ослепительного сияния, влился в тело золотого дракона, едва не вышвырнув оттуда душу Инь Юньмо. Инь Юньмо почувствовал, как его собственную душу окутала мягкая сила и осторожно переместила в область головы дракона. В одном теле две души тесно прижались друг к другу. Каждое их соприкосновение вызывало такие мощные вибрации, что обе едва могли это выносить. — Дунлай… — с трудом выговорил Инь Юньмо, — раз уж ты вернулся в своё тело… выпусти меня отсюда… — Твоя марионетка бессмертного тела уже реквизирована правилами, — ответил Дунлай низким, напряжённым голосом, будто и сам изо всех сил сдерживался. — Если я выпущу тебя… куда ты пойдёшь? Где найдёшь пристанище? Инь Юньмо чувствовал себя одновременно в ледяном холоде и в палящем пламени, едва не теряя сознание. Но это была не боль. Скорее, чрезмерно сильное, всепоглощающее ощущение, будто… слияние инь и ян, когда раскрываются все энергетические каналы, только усиленное в тысячи раз. От этого душа трепетала, не в силах остановиться. Марионетка бессмертного тела отшвырнула в сторону визжащего серого кролика, выхватила из-за пояса небесный меч Тяньфэн и направилась к центру формации, где золотой дракон с пятью когтями явил свою истинную форму. Кролик кувыркнулся на месте, встал и принялся отряхиваться, но шерсть, слипшаяся от крови, не поддавалась. Казалось, он пришёл в ярость. Он напряг короткие лапки, вытянул свою и вовсе крошечную шею и издал в сторону марионетки оглушительный рёв, сотрясающий небо и землю: — ХОУУУУ! Даже если бы все девять небесных громов грянули разом, их мощь не составила бы и тысячной доли этого звука. Звуковая волна обрушилась, словно опрокидывая горы и выворачивая моря, неся с собой мириады капель и брызг тёмно-зелёной жидкости. Они полетели, как стрелы, и обрушились на спину марионетки. На её теле взвились клубы едкого серого дыма с шипением. Марионетка, чья сила изначально была на уровне земного бессмертного, а затем насильственно поднята правилами мира пагоды до уровня золотого бессмертного, теперь таяла. Как первый снег, падающий в озеро, или лист бумаги, брошенный в огонь. В считанные мгновения зелёная жидкость полностью разъела её, превратив в лужу гнилой воды. В этот момент, даже несмотря на то что душа Инь Юньмо металась в смятении, он не сдержал возгласа: — Марионетка, которую подарил мне старший брат! Всемогущий Небесный Владыка, да что это за кролик такой?! — Ты и вправду принял его за кролика? — произнёс Дунлай. — Это зверь хоу, созерцающий небо. К тому же врождённая духовная порода. Даже я однажды пострадал от него по неосторожности. Какая-то марионетка для него сущие пустяки. Инь Юньмо на миг онемел, но тут же вспылил: — Так почему же ты до сих пор не выпускаешь меня?! Эта формация может удержать тебя, но не меня! Я выйду и отключу её! Дунлай помедлил ещё мгновение, но в конце концов позволил душе Инь Юньмо покинуть тело золотого дракона. Две души больше не соприкасались, не мучили друг друга. Инь Юньмо, внезапно почувствовав облегчение, одновременно ощутил странную утрату. Он вырвался за пределы формации и принял призрачные очертания человеческого облика. Как только кролик увидел его, он тут же бросился вперёд, переполненный обидой и жалостью к себе. Он принялся тереться о его штанину, демонстрируя рану на ухе, из которой всё ещё сочилась кровь. Инь Юньмо, сжимая сердце, наклонился и бережно поднял его на руки. Кролик, чувствуя себя в своей стихии, зарылся мордочкой в его грудь и непрестанно тёрся. — Ладно, ладно, я понимаю, как ты обижен, — произнёс Инь Юньмо, поглаживая его пушистое брюшко. — Обещаю, больше никогда не потеряю тебя. Кролик издал тонкий жалобный писк: — Хии… — Хорошо, с этого момента я буду часто держать тебя на руках, — пообещал Инь Юньмо, изо всех сил отгоняя от себя образ Чанъэ с нефритовым кроликом. Затем он указал на диск формации, висевший в воздухе. — В этом призрачном состоянии моя душа не может касаться материальных предметов. Не мог бы ты отключить эту штуку? Кролик скосил красные глаза на диск формации и с явным презрением плюнул в его сторону. Капельки зелёной жидкости брызнули на поверхность. Диск мгновенно был разъеден, в нём образовалась дыра размером с палец, после чего он рухнул вниз. Багровый свет на десяти столбах тут же погас. Демоническая аура, клубившаяся над небесной впадиной, начала рассеиваться. Золотой дракон, воспользовавшись моментом, вырвался из ловушки, вновь принял человеческий облик и опустился на землю рядом с Инь Юньмо. Тот всё ещё держал кролика на руках. В душе был беспорядок и смятение. Он не знал, с каким выражением лица поднять на него взгляд. Дунлай стоял неподвижно, словно окаменев. Видно было, что он хочет во всём признаться, но слова застревали в горле. После долгого колебания он наконец стиснул зубы и выговорил: — Насчёт некоторых дел… связанных с Инь Сюанем… это я обманул тебя. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum