Падший бессмертный

Глава 78 Душа временно приютилась внутри бессмертного артефакта, сознания слились в одно мгновение Инь Юньмо, держа на руках кролика, чувствовал в душе полную растерянность и не знал, с каким выражением лица поднять на него взгляд. Дунлай неподвижно стоял перед ним, казалось, он хотел признаться, но не мог вымолвить ни слова. После долгих колебаний он наконец стиснул зубы и произнёс: — Насчёт некоторых дел, связанных с Инь Сюанем… это я тебя обманул. — Обманул? И при чём тут Инь Сюань? — Инь Юньмо опешил, затем поднял глаза и впился взглядом в собеседника: — Дунлай, объясни мне ясно! — Эта история началась с того, как я пронзил тебя мечом. — …с того, как ты пронзил меня мечом и я испустил дух. Дунлай: — … Он никогда не умел препираться с людьми: ни с Линьяном в прошлой жизни, ни с Инь Юньмо в нынешней. Поэтому он шагнул вперёд, протянул палец, коснулся точки между бровями души и отправил поток своего сознания внутрь Инь Юньмо. *** Дунлай протянул палец и коснулся зеркальной поверхности. Жалкий смертный, всего лишь остаточное сознание, слабое, как светлячок, — один выдох — и погаснет. Но оно не гасло! Его лицо резко изменилось. Сила на кончике пальца многократно возросла, однако его собственная божественная душа ощутила невыносимую боль разрывания на части! Эта боль была в сотни раз сильнее той, что он испытывал, когда ему вырывали сухожилия, ломали кости, сдирали кожу и чешую. — Люди, не знающие правды, думают, что ты — воплощение. Неужели ты и сам себя обманываешь? — усмехнулся Инь Сюань в зеркале. — Или ты и вправду хочешь разорвать свою собственную душу, как это сделали Пурпурный император и Линьян? Дунлай почувствовал себя так, будто его ударили, и поспешно отступил на несколько шагов. Он знал, что душу Линьяна разорвали при жизни, чтобы запечатать драконью мощь и сохранить его тело для перерождения, но он не знал, что это было настолько больно. Инь Сюань в зеркале смотрел на Дунлая, Дунлай снаружи смотрел на Инь Сюаня. Оба видели в другом себя. Одновременно чужого и до боли знакомого. — Теперь ты хочешь окончательно разорвать меня или полностью слиться со мной? Это тело смертного вот-вот рассеется. Оно тебе нужно или нет? — равнодушно произнёс Инь Сюань. — Делай выбор, Дунлай. Дунлай надолго замолчал. Наконец он заговорил: — Тело жалкого муравья-смертного это то, чем я, господин, пренебрегаю. Однако ты… ты изначально часть меня. Ты должен вернуться к своему источнику. Инь Сюань сказал: — Вернуться к источнику? Ты слишком всё упрощаешь, Дунлай. Не говоря уже о том, чьё сознание сильнее, а чьё слабее… Даже если ты поглотишь меня, сможешь ли ты с чувством сладостной мести продолжать жить беззаботной жизнью божественного владыки? То, что ты пережил в этой жизни в мире людей. Как ты ощутил превращение Линьяна от бессердечного и бесчувственного к глубоко преданному, как ты вкусил сладость взаимной любви, почти получив то, чего так жаждал в прошлой жизни. Неужели ты готов отказаться от всего этого? — …И что с того? Того, кто тронул его сердце, в конце концов был всего лишь простой смертный, а не божественный владыка Дунлай. К тому же я только что уничтожил его тело для перерождения. С этого момента все обиды стёрты, мы больше ничего не должны друг другу. Инь Сюань громко рассмеялся, и в его смехе сквозила насмешка: — Великий владыка всех драконов, и такой нерешительный и боящийся потерять! Раз ты считаешь, что сказанное слово не вернуть и на четырёх конях и твоё достоинство для тебя важнее, чем он, — тогда просто откажись! Но я предупреждаю тебя, Дунлай: если захочешь стереть меня, будь готов к тому, что я нанесу ответный удар и поглощу тебя. Я не упущу ни одного шанса воссоединиться с ним! Даже если придётся преследовать его душу сквозь девять слоёв подземного мира, даже если придётся снова переродиться в цветок, птицу, насекомое или рыбу — я всё равно верну своего шестого дядюшку! Дунлай остолбенел. Спустя долгое время он мрачно произнёс: — Твой шестой дядюшка? Это мой Линьян! Все эти сто с лишним лет я любил его, ненавидел его, хотел и лелеять, как сокровище, и разорвать и сожрать целиком! Ради этого я на берегу Жёлтого моря обратил своё драконье тело в гору и проспал тридцать лет! Лишь бы выполнить договор с Пурпурным императором: дать ему шанс переродиться человеком и заново всё осознать. А тот Линьян, который теперь способен на искреннюю любовь от всего сердца, это плод моих неустанных усилий и истощения сил! Не тебе опережать меня и забирать его! Инь Сюань тоже замолчал, а затем сказал: — Раз никто не хочет уступать, давай тоже заключим договор. После слияния сознаний ты станешь мной, а я тобой, и мы будем одновременно обладать силой Дунлая и памятью Инь Сюаня, а наши характеры смешаются. Шестой дядюшка так умён, что при первом же контакте заметит неладное. Боюсь, ему будет трудно это принять. Поэтому нужно сначала скрыть от него правду, пока не наступит подходящий момент. Как ты на это смотришь? — Какая тебе от этого выгода? — спросил Дунлай. Выражение лица Инь Сюаня было спокойным, но в глубине глаз таилась глубокая привязанность: — Я не только близок ему душой, но и буду с ним вечно. Хотя он и пал в мир смертных, однажды он вернётся в высший мир и продолжит жить как бессмертный владыка, долго, не зная смерти. Если я не сольюсь с тобой, как смогу быть с ним день за днём миллиарды лет? Если я не овладею силой бога-дракона, как помогу ему собрать заслуги и заново восстановить бессмертное тело? Как защищу его, когда он будет странствовать по трём мирам, чтобы он был в безопасности и счастлив? По сравнению с этим… немного изменить внешность, немного изменить характер, добавить новые аспекты сознания. Если сердце остаётся неизменным, какая разница? В этот миг Дунлай наконец по-настоящему осознал, что Инь Сюань — это он сам. Да. Если сердце неизменно, что ещё имеет значение? Все его опасения и тревоги, которые он не решался высказать вслух, заключались лишь в страхе, что Линьян любит только Инь Сюаня, а Дунлая по-прежнему отвергает. Что ж… тогда он просто потратит больше времени, проявит больше терпения, использует более… гибкие методы, чтобы Линьян постепенно привык и принял его. И когда наступит день, когда даже сам Линьян не сможет отличить, где заканчивается Инь Сюань и начинается Дунлай... тогда, наверное, всё будет завершено. Сколько времени нужно, чтобы слить два сознания, изначально бывших единым целым? Всего лишь одно мгновение мысли. Как только падает защита сердца, в тот же момент достигается целостность. *** Душа Инь Юньмо была потрясена информацией, переданной через сознание Дунлая, и она отступила на шаг. Он в изумлении уставился на собеседника: — Выходит, ещё до того, как я вошёл в Подземный мир… значит, на пятом уровне «Встречи с ненавистным», когда я встретил тебя, а потом увидел, как ты превращаешься в Инь Сюаня, — всё это было… притворством? Дунлай поспешно объяснил: — Я просто не знал, как с тобой быть. Особенно когда ты снова и снова повторял: «Не то чтобы он лучше тебя, просто он подходит мне». Тогда я временно пал духом, поэтому решил просто исполнить твоё желание и отдать тебе «Инь Сюаня». — А на шестом уровне «Разлуки с любимыми» я думал, что тем, кто превратился в ракшаса, был Инь Сюань. Но на самом деле это был ты, Дунлай? — На том уровне я себя не скрывал. Кого ты увидел в облике ракшаса, зависит от того, кто у тебя в сердце. С самого начала и до конца у тебя в глазах был только Инь Сюань. Это заставило меня… я не мог смириться с тем, что ты полюбил только часть меня. Я хотел, чтобы ты принял меня целиком. — Значит, на седьмом уровне «невозможности обрести желаемое» ты использовал силу правил и созданный пагодой мир, чтобы воссоздать прошлый мир бессмертных и заставить меня занять твоё место, прочувствовать твоё состояние души, узнать твои ощущения и заново прожить те сто лет, что давно прошли? — Разве ты не говорил: «Между нами сто тридцать лет, ограничившиеся лишь знакомством. Мы никогда не узнавали друг друга по-настоящему. Так откуда же взяться любви?»? Вот я и подумал: а что, если попробовать ещё раз, начать всё заново, посмотреть друг на друга с иной стороны. Возможно, у нас появится шанс полюбить друг друга… — Лицо Дунлая было спокойным, но в глазах читалась редкая неуверенность. — То, что я не сказал тебе о слиянии сознаний, это было наше общее решение с Инь Сюанем. Но как ни крути, это обман. Если хочешь меня ругать или бить, я не буду сопротивляться. Мысли Инь Юньмо были в беспорядке. Он беспомощно замахал руками: — Не говори! Ни слова! У меня голова идёт кругом. Дай мне побыть в тишине… Он прижал кролика к груди, растерянно огляделся, повернулся спиной к Дунлаю и пошёл вперёд, не разбирая дороги. Дунлай стоял на месте, не смея пошевелиться. Но видя, что тот уходит всё дальше, в конце концов не выдержал и последовал за ним, держась на расстоянии доброго десятка чжанов и двигаясь за ним по пятам. Они молча пересекали горы и реки, прошли почти всю эту пустошь, пока вдалеке не показалась естественная каменная арка, похожая на ворота. Вход в тайное царство. Инь Юньмо внезапно остановился и прошептал: — Ты спрашивал меня, почему моя душа, которая по сути принадлежит Линьяну, всё время сохраняет облик Инь Юньмо и не пытаюсь ли я таким образом намеренно чего-то избежать? Дунлай быстро подошёл к нему. — Тебе не нужно отвечать. Считай, что я не спрашивал. — Если я не отвечу, разве факты перестанут существовать? Раз ты хочешь знать, я скажу. Потому что мне стыдно за то, что Линьян совершил в прошлом. Если бы я не пережил эти сто лет заново, то даже понимая и признавая это в душе, я бы не нашёл в себе смелости произнести это вслух. Инь Юньмо повернулся и посмотрел на Дунлая. Его взгляд был твёрдым и в то же время мерцающим, как рябь на ночном пруду. — Ты ещё спрашивал меня, за те сто лет, что я общался с богом-драконом Дунлаем, было ли у меня к нему чувство? Дунлай затаил дыхание, не отрывая от него глаз. — В те сто лет прошлой жизни в мире бессмертных — нет. Лицо Дунлая было спокойным, лишь мышцы у уголков рта слегка дёрнулись. — А в эти сто лет здесь… да. Я чувствовал влечение к тому Дунлаю, который то и дело напоминал мне Сюань-эра. Я втайне досадовал и корил себя за то, что граница между Сюань-эром и Дунлаем в моих глазах постоянно стиралась. И я боялся своих смутных подозрений, что Инь Сюань — это и есть Дунлай, а Дунлай — это Инь Сюань. Но теперь мне больше не нужно бояться. В глазах Дунлая вспыхнула радость, в которую трудно было поверить. Он протянул руку, но вторая половина этой фразы заставила его замереть на полпути. — Однако догадываться — одно, а подтвердить — совсем другое. То, что ты рассказал, слишком сильно меня потрясло. Мне нужно время, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Дунлай, утомлённый этими перепадами, решительно притянул его в свои объятия. Хотя он касался только души, его охватил всепоглощающий восторг. Инь Юньмо в его объятиях на мгновение почувствовал пустоту и растерянность. — …Сюань-эр? — Шестой дядюшка. — Дунлай? — Линьян. Этот сорвавшийся с губ ответ наконец рассеял растерянность, и пустота стала чем-то твёрдым и реальным. Инь Юньмо долго, с чувством выдохнул: — Как же мне тебя теперь называть — Сюань-эр или Дунлай? — Как хочет твоё сердце. — …Наедине всё же буду называть Сюань-эром. Дунлай понимал: переживания этой жизни как «Инь Юньмо» сильно повлияли на него, поэтому чувства к «Инь Сюаню» особенно глубоки. А новое чувство к «Дунлаю» словно только что проросший росток, требующий бережного ухода. Хотя он и хотел, чтобы его приняли целиком, а не половину сознания, но после того, как он прождал целых двести тридцать лет в реальности и в иллюзиях, он был не против дать ему ещё немного времени на привыкание. В конце концов, у них впереди тысячи и тысячи лет жизни. Времени много. Кролик у Инь Юньмо на руках, видимо, зажатый, издал протестующий писк: «Ци!». Инь Юньмо тут же вырвался из объятий Дунлая и погладил ухо кролика. Рана на нём уже затянулась. — Почему мы до сих пор не можем преодолеть правила этого уровня и подняться на восьмой уровень? Дунлай с сожалением убрал руки и ответил: — По логике, мы должны были покинуть этот уровень. Возможно, это потому, что я использовал не разрешённую правилами силу, насильственно прервал формацию и изменил ход событий. — Значит, правила требуют, чтобы я непременно принял удар в твоём драконьем теле, и только если я приму тебя до этого? — вздохнул Инь Юньмо. — Чем торчать здесь неизвестно сколько, лучше уж стерпеть боль и дать себя несколько раз ударить. — Я не могу этого вынести. — Не можешь вынести, чтобы твоё драконье тело снова пытали? Но это всего лишь проекция, созданная пагодой из потока времени. Твоё настоящее тело всё ещё на берегу Жёлтого моря. — Я не могу вынести твоей боли, — Дунлай нежно провёл рукой по его щеке. — Это действительно больно. Лицо Инь Юньмо вдруг покраснело. Он сухо кашлянул и сказал: — Прости. Дунлай ответил: — Дай мне ещё немного подержать тебя в объятиях, и я тебя полностью прощу. Изо всех сил пытаясь сдержать жар на лице, Инь Юньмо неловко усмехнулся: — Раньше Сюань-эр хоть и часто просил близости, но никогда не был таким бесстыжим и настойчивым. А Дунлай в прошлой жизни был воплощением серьёзности, ни одного лишнего слова. С кем же ты в итоге слился? — Я столько раз просил близости, и когда ты хоть раз согласился? С самого начала только один поцелуй, вот я и сдерживался слишком долго, — ответил тот без тени смущения. Инь Юньмо, смеясь, хлопнул его по плечу: — Сначала найди способ выбраться отсюда, а потом уже думай о том, что «может быть»! Дунлай довольно улыбнулся. Его слова не встретили резкого отпора. — Раз мы уже преодолели правила этого уровня, выбраться отсюда нетрудно, просто придётся потратить немного больше сил на освобождение. Меня больше беспокоит другое: твоя бессмертная марионетка уничтожена, душе негде жить. Если она останется снаружи, это повредит её силам. Инь Юньмо понимал: сейчас он ничем не отличается от души обычного смертного. В отличие от драконьей души Дунлая, которая всё ещё может создавать иллюзорное тело, ему действительно нужно найти временное вместилище. Желательно такое, которое обладало бы магической силой, чтобы он мог себя защитить. Он перебрал в уме варианты. Казалось, подошёл бы только духовный артефакт высшего ранга, где душа могла бы жить в качестве духа артефакта. Но все артефакты высшего ранга в его Цянь-кунь почти полностью израсходованы в предыдущих битвах. Остальные были недостаточно высокого ранга. Единственный артефакт бессмертного уровня, это хлыст Яогуан. Но бессмертные артефакты, едва отлитые, сами рождают сознание и не потерпят чужую душу. Даже если Яогуан добровольно уступит место, он всё равно не сможет его принять. На миг он почувствовал себя в тупике. Дунлай сказал: — Я могу открыть пространство внутри собственной души, чтобы твоя душа временно там поселилась. Инь Юньмо тут же покачал головой: — Это слишком истощит душу. А если две души случайно соприкоснутся, то опять… — остальное он не договорил, лишь с досадой посмотрел на него. Внезапно он вспомнил об одной вещи, полученной перед входом в пагоду, и его беспокойство сменилось радостью. — Жемчужина Хоуту! — воскликнул он. — Богиня Хоуту подарила мне жемчужину Хоуту, внутри которой заключена сила гор и почв. Это редкий бессмертный артефакт, который не рождает собственного духа. Хотя он среднего ранга и уступает хлысту Яогуан, он всё же намного выше бессмертной марионетки. Я могу временно поселиться в ней. Но тогда я не смогу свободно передвигаться по своей воле, придётся полагаться на тебя, чтобы ты носил её при себе. — Носить при себе недостаточно безопасно, — предложил Дунлай. — Может, вставить её мне в грудь или держать во рту? Инь Юньмо видел, что он говорит это с совершенно серьёзным лицом, без намёка на шутку, и со смехом предложил: — А почему бы не проглотить в живот? Тогда уж точно никто не вытащит! Дунлай, не моргая, уставился на него: — Отличная мысль. Инь Юньмо в душе вздохнул: судя по этой собственнической жилке, она стала ещё сильнее, чем у прежнего Сюань-эра. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum