Падший бессмертный

Глава 79 Встреча ветров и облаков. Пять цепляющихся скандх, врата перерождения Пространство содрогнулось от мощных всплесков магической энергии. Явный знак, что на самый верхний, восьмой этаж пагоды поднялся ещё кто-то. Цзи Кан, погружённый в медитацию, открыл усталые глаза и увидел неподалёку материализовавшиеся фигуры Яогуана и ещё одного незнакомого мужчины. Незнакомец казался чужим, но в то же время вызывал смутное ощущение знакомого. Приглядевшись, Цзи Кан силой божественного сознания тут же вынес вердикт: перед ним был пятикоготный золотой дракон, встреченный на острове Мие, божественный владыка Дунлай! Пусть даже его нынешний человеческий облик на пять-шесть частей отличался от прежнего, да и аура была не совсем та, но сущность оставалась той же. На определённом уровне совершенствования тысячи превращений дело мгновения. Цзи Кан не стал заострять на этом внимания, поднялся, сложил руки в приветствии и произнёс: — Звёздный владыка, божественный владыка… Снова свиделись. А где принц? Неужели на седьмом уровне вы не шли вместе? Дунлай не стал тратить на него лишних слов, лишь слегка кивнул. Однако из его рукава выпорхнула круглая, с голубиное яйцо, жемчужина цвета охры. Она зависла в воздухе, источая призрачное переливчатое сияние. Цзи Кан ощутил исходящую от неё ауру. Ту самую, что «добродетель столь глубока, что несёт все вещи». Его лицо переменилось, и он воскликнул: — Это… Жемчужина Хоуту? Бессмертный артефакт? Из жемчужного сияния материализовался полупрозрачный силуэт. Инь Юньмо, со сложенными в приветствии руками, улыбнулся: — Шуе, мы снова встретились. Ты, как и ожидалось, не подвёл и поднялся на восьмой уровень. Однако Цзи Кан, взглянув на него, лишь вздохнул: — Твоя бессмертная оболочка-кукла уничтожена? Вселиться в бессмертный артефакт это мера временная и крайняя. Тебе нужно как можно скорее обрести новое тело или пройти через перерождение. Врата пяти путей перерождения на этом уровне… Пусть принц заберёт их. Инь Юньмо покачал головой: — В принципе, не так уж важно, кто именно их возьмёт. Но боюсь, что это окажется раскалённым углём, который повлечёт за собой и трон императора Северного Инь. Я, падший бессмертный, лишь блуждающая душа, мне не по силам столь тяжкое бремя. Так что лучше уж тебе, Шуе, взять его. Цзи Кан нахмурился: — Хочешь сам наслаждаться беззаботной свободой, а меня ввергнуть в пучину канцелярских забот? Инь Юньмо рассмеялся: — Смерть друга по пути, но не смерть бедняка! Шуе, сделай это ради меня, возьми ношу на свои плечи. Цзи Кан энергично замахал руками, наотрез отказываясь. Видя, что спор зашёл в тупик, Яогуан вмешался, чтобы разрядить обстановку, и перевёл разговор: — Этот восьмой уровень соответствует Небесным Людям и пяти цепляющимся скандхам. Но почему я не ощущаю правил этого мира? Инь Юньмо на мгновение задумался: — Все мы здесь, в широком смысле, и есть «Небесные Люди». А пять цепляющихся скандх это форма, чувство, восприятие, действия и сознание, охватывающие все страдания человеческой жизни. Вот, к примеру, мы с Шуе разошлись во мнениях и не желаем уступать. Для нас это тоже своего рода страдание. Цзи Кан громко рассмеялся: — Чем тише и безмятежнее здесь, тем сильнее во мне предчувствие грядущей беды. Давайте сначала найдём Врата пяти путей перерождения, а уж потом решим, кому их брать. Жемчужина Хоуту, словно звезда, закружилась вокруг него, направляя душу Инь Юньмо вперёд. Восьмой уровень был куда меньше предыдущих. Казалось, здесь не было ни магических формаций, ни иллюзорных миров: сандаловый пол под ногами, статуи будд на стенах, фрески под куполом. Всё было зримо невооружённым глазом, словно на вершине обычной, пусть и невероятно величественной и роскошной, буддийской пагоды. В центре восьмиугольного зала возвышалась трёхъярусная квадратная платформа, от которой расходились пять мостов перерождения, сделанных из золота, серебра, нефрита, камня, дерева и бамбука. Всё вместе напоминало гигантскую ладонь, выгнутую тыльной стороной вверх, пальцами упирающуюся в землю. На самом верху платформы парила странная круглая дверь-луна. Она была двусторонней, в человеческий рост. Одна её сторона источала мягкий туманный белый свет, другая же являла собой глубокую чёрную бездну. Свет, струящийся из светлой половины, выпукло выгибался наружу, образуя вокруг зеркальной поверхности округлые дуги сияния, которые безостановочно поглощались чёрной бездной. Та, в свою очередь, вогнуто уходила внутрь от центра, возвращая обратно впитанный духовный свет. И так бесконечно, в вечном круговороте. — Это и есть Врата пяти путей перерождения? — спросил Яогуан. Инь Юньмо ответил: — Перерождение — сила между Небом и Землёй, одно из правил, установленных Дао. Изначально его нельзя узреть в форме или распознать по цвету. Однако Небесные Почтенные, разделившие три мира, великой мощью явили эту силу жизни и смерти в облике двусторонних врат — самом простом и понятном для всех живых существ. Янская поверхность для рождения, иньская для смерти. Жизнь неизбежно ведёт к смерти, смерть — к новому рождению. Небесный путь в своём круговороте сводится к равновесию. Миллионы лет эти врата жизни и смерти стояли на платформе перерождения в подземном мире, поддерживая её ход. Но тысячу лет назад они бесследно исчезли. Даже Великий Император Северного Инь Фэнду не смог их отыскать, и ему пришлось заменить их собственной сущностной кровью и силой совершенствования, чтобы подземный мир продолжал существовать. Ныне же силы императора истощены на восемь-девять частей, и их едва хватит ещё на несколько десятков лет. Богиня Хоуту, не в силах смотреть, как Подземный мир погружается в хаос, а колесо перерождения трёх миров рушится, спешно ищет Врата пяти путей перерождения, чтобы установить преемника и вновь возглавить Подземный мир. — Шуе! — он обернулся к Цзи Кану, и лицо его стало серьёзным. — Что важнее: покой одного человека или безопасность всего Подземного мира? Ты, как один из пяти императоров-призраков, помимо усмирения злых духов и защиты добрых душ, нёс ещё одну главную обязанность быть преемником на трон Северного императора Инь. Если царство в беде, а государь бессилен, разве не преемник должен взять бремя на себя? Если город на краю гибели, а главный военачальник пал, разве не его заместитель должен встать на его место? Если же ты, под видом равнодушия к славе и богатству, ради вольной жизни хочешь лишь пользоваться преимуществами должности, но не нести за неё ответственность, то даже я стану презирать тебя! Эти слова грянули для Цзи Кана будто гром. Его душа едва не покинула тело, на лице появилась краска стыда. Он пал ниц и воскликнул: — Принц прав! Это я ошибся! Моё равнодушие к славе и богатству — всего лишь ширма для себя. При жизни я уже совершил ошибку, занимаясь внутренними делами и забыв о внешних, а после смерти всё ещё не прозрел! Благодарю принца, что пробудил меня! Инь Юньмо тут же наклонился, чтобы поднять его, и с улыбкой промолвил: — Мы с тобой старые друзья, и, естественно, должны наставлять и помогать друг другу. В этом и есть истинная дружба. Цзи Кан вновь сложил руки: — Из пяти императоров-призраков лишь я один добрался до вершины пагоды. Видно, так было предопределено. Если я и дальше буду уклоняться, то не только подведу тебя, принц, но и предам других императоров-призраков, что отступили, и Цзыжэня, что до сих пор заточён в пагоде. Он поправил одеяния, принял серьёзный вид и твёрдым шагом начал подниматься по ступеням к Вратам пяти путей перерождения. Божественные таблички, нефритовые скипетры и императорские печати — символы статуса центрального императора-призрака — материализовались и закружились вокруг его тела. Цзи Кан протянул обе руки и одновременно прикоснулся к светлой и тёмной сторонам двери. Светлая дверь и чёрная бездна вместе с пятью мостами перерождения начали сжиматься, превращаясь в зеркальце размером с ладонь. Внутри него плавали две рыбы инь и ян в вечном чередовании движения и покоя, жизни и смерти. Увидев, что дело сделано, Цзи Кан облегчённо вздохнул и приготовился поместить артефакт в поясную сумку Цянь-кунь. Но в этот самый миг из раскрытой сумки вырвалась тонкая красная нить сияния. Его собственное оружие, выкованное им же, — лунный серп «Остаток Крови» — вылетело наружу. Изогнутое острое лезвие вмиг пронзило живот Цзи Кана, выйдя наружу со спины! Цзи Кан только что истратил почти все силы, чтобы подчинить Врата перерождения. Беззащитный, он неожиданно получил тяжёлое ранение от оружия, которое всегда носил при себе! Всё произошло так внезапно, что остальные, хоть и бросились на помощь, не успели. Яогуан вскричал от изумления: — Что происходит? Дух оружия взбунтовался? Инь Юньмо, в прошлой жизни бывший мастером ковки артефактов, отреагировал мгновенно: — Нет. «Остаток Крови» — артефакт высшего духовного уровня. С силой совершенствования Шуе он вполне способен им управлять. К тому же это оружие, которое он сам выковал и оживил своей кровью, — оно не могло восстать против хозяина. Если только… чужое сознание не подавило изначальный дух «Остатка Крови», затаилось внутри и ждало момента для удара! Кровавый полумесяц, похожий то на колесо, то на крюк, висел в воздухе, источая алый свет. Из этого сияния материализовалась человеческая фигура. Она взмахнула рукавом, вырвав Врата пяти путей перерождения из рук Цзи Кана, и одновременно отшвырнула его прочь. Цзи Кан врезался в стену пагоды и упал на пол. Прижимая руку к животу, из которого хлестала кровь, он с трудом поднялся. Яогуан поспешил к нему, чтобы поддержать. Инь Юньмо, уставившись на фигуру в алом свете, нахмурился: — Ду Цзыжэнь. Так это ты. Фигура казалась призрачной, расплывчатой. Лишь изначальный дух, лишённый тела. Ду Цзыжэнь прищурил свои узкие глаза. Уголки его губ дрогнули в ясной, холодной улыбке: — Не зря я столько планировал. Даже пожертвовал в этой пагоде телом императора-призрака. Всё ради одного верного удара. Даньтянь Цзи Кана был пронзён и разрушен, рана смертельна. Он держался лишь благодаря потоку звёздной силы, который вливал в него Яогуан. Сжав кулак, он выпрямился и пристально взглянул на Ду Цзыжэня: — Цзыжэнь… что всё это значит? Ты обязан дать ответ. Мне. Всем нам. Ду Цзыжэнь небрежно покрутил в пальцах бамбуковую флейту и ответил с рассеянным видом: — Какой ещё ответ? Разве не очевидно? Я обманывал тебя с самого начала. Неужели ты и правда поверил, что я борюсь за трон Северного императора Инь ради тебя? Смешно. При жизни я уже совершил глупость. Поставил жизнь на слова императора «никогда не предам». И чем кончилось? Меня обглодали рыбы и крабы в реке, от тела не осталось ничего. Теперь, будучи императором-призраком, разве я снова поставлю своё будущее и жизнь в зависимость от другого? Тем более от того, кто ко мне не питает истинных чувств. Иначе как бы ты не смог разгадать шестой уровень разлуки с любимыми? Как бы втянул меня в эту ловушку? Цзи Кан был уязвлён в самое сердце. Слова «я искренне считал тебя другом, без задних мыслей» застряли у него в горле. Ду Цзыжэнь, заметив его выражение, усмехнулся: — Знаю, что хочешь сказать. Для одного из многих друзей твоя забота уже предел, верно? Что ж, для одного из многих, кого можно использовать, моё терпение тоже на исходе. На шестом уровне, чтобы выбраться, мне пришлось отделить изначальный дух и спрятать его в твоём оружии — в «Остатке Крови». Чтобы ты не почуял меня заранее, я не пожалел своей силы совершенствования, окружив дух оружия своим изначальным духом. Все эти унижения и тяготы, всё ради этого момента! Инь Юньмо покачал головой и вздохнул: — С самого начала ты ступил на неверный путь. Один неверный шаг ведёт к цепи ошибок… Как это похоже на меня самого. Врачеватель Ду, ты и вправду думаешь, что так захватишь трон Северного императора Инь? Ду Цзыжэнь презрительно скривил губы: — Глупец. Если я осмелился нанести удар в спину другим императорам-призракам, значит, не питаю никаких надежд на милость мира бессмертных. Мне нужен не трон. Мне нужна сила Пяти путей перерождения! Дунлай всё это время даже не удостаивал его взглядом, но теперь его терпение лопнуло. Он поднял руку, и золотой клинок света вырвался из ладони: — Дурак! Клинок света, ещё не долетев, уже не мог скрыть убийственной ауры драконьего величия. В глазах Ду Цзыжэня мелькнула тень страха. Его изначальный дух метнулся в сторону, но не мог вырваться. Тогда он громко выкрикнул: — Думаете, я болтаю с вами просто так? Он взмахнул бамбуковой флейтой, торопливо завершая последнюю черту заклинания, которое незаметно выводил в воздухе перед собой: — Разорви границу мира, открой таинственную дверь, призываю Повелителя Демонов снизойти! Заклинание вспыхнуло ослепительным фиолетовым столбом света. Тот на миг заблокировал золотой клинок, а затем устремился вверх, пробил вершину пагоды и вонзился в серое небо. Все присутствующие тут же почувствовали: чудовищная, яростная сила откликается по ту сторону этого мира, на другом конце фиолетового столба, намереваясь использовать его как мост, чтобы разорвать границу и обрушиться с грохотом. Пустота перед ними исказилась, словно прозрачный лист бумаги, смятый невидимой рукой. Она извивалась, закручивалась, и в ней разверзлась чёрная и глубокая бездна, как сама вечная ночь. Инь Юньмо, увидев эту сцену, похолодел: — Ритуал призыва демона в мир… Так вот в чём твоя уверенность, врачеватель Ду. Ты сговорился с демоническим кланом. Ду Цзыжэнь истерически рассмеялся: — Я помогу Повелителю Демонов захватить пагоду в обмен на силу Пяти путей перерождения. Честный обмен, взаимная выгода. Разве это не надёжнее вашей лицемерной «искренней дружбы»? Цзи Кан выплюнул сгусток крови и хрипло выговорил: — Цзыжэнь… ты уже одержим. Остановись, пока не поздно! В глазах Ду Цзыжэня, устремлённых на него, клубились чёрные тени: — Страдание разлуки, страдание недостигнутого желания… Даже боги не свободны от восьми страданий. Уж лучше стать демоном! Пара древних медных когтей высунулась из бездны, с лёгкостью разрывая пустоту, словно гнилую ткань. За ними последовали твёрдые как камень мускулистые руки, и полуголое тело, покрытое демоническими узорами. Вся пагода содрогнулась, как под чудовищным давлением. Тёмная дверь широко распахнулась, и густая демоническая энергия хлынула наружу. Явившийся небесный демон был выше обычного, с двумя рогами на голове. Его демонические глаза не имели ни белков, ни зрачков: левый был полностью чёрным, правый — кроваво-красным. Короткие алые волосы торчали назад, словно пламя. Аура давления и убийственной ярости, исходившая от него, превосходила даже ту, что излучал в прошлом сын императора подземного мира, повелитель демонов Юй Хуан. Инь Юньмо поднял взгляд на небесного демона и остолбенел. Дунлай тоже невольно нахмурился и передал Инь Юньмо мысленное послание: Этот демон не из лёгких. Скоро в пагоде начнётся битва, она может задеть тебя. Я отправлю тебя наружу из башни. Инь Юньмо казался рассеянным, небрежно ответил «Угу», а затем, очнувшись, возразил: — Отправить меня из пагоды? Сколько же это потребует силы души! Не забывай, ты тоже лишён тела, сила божественного дракона уменьшена как минимум наполовину… Нет, я не уйду! Не смей действовать самовольно! Тон его был необычайно суров, но Дунлай вместо гнева почувствовал странную теплоту. Его взгляд смягчился, и в сердце созрел собственный план. — Повелитель Демонов, — Ду Цзыжэнь почтительно склонился перед небесным демоном. — Эти люди — последние, кто стоит на пути к пагоде. Красный и чёрный зрачки Повелителя Демонов медленно обвели присутствующих. В конце концов взгляд задержался на Дунлае. — Лишь душа божественного дракона достойна битвы… Сразимся. Инь Юньмо внутренне сжался. С тех пор как он пал, он впервые так глубоко пожалел о потере бессмертного тела и силы. Не сдержавшись, он бросил взгляд на Яогуана. Тот мгновенно понял. Господин хочет, чтобы он принял форму изначального бессмертного артефакта, добавив им шансов в битве. Яогуан тут же превратился в сверкающий хлыст, обвившись вокруг правой руки Дунлая. Дунлай снова взглянул на Инь Юньмо, заметив в его обычно спокойных глазах беспокойство и заботу. Это согрело его сердце. Поэтому он без возражений сжал рукоять хлыста. Повелитель Демонов, увидев хлыст Яогуана, замер, будто вспомнил что-то давно забытое. Он резко спросил: — Где изначальный владелец этого хлыста? Дунлай равнодушно посмотрел на него. Повелитель Демонов разгневался. Чёрная энергия взметнулась с новой силой, начав разъедать буддийские статуи на стенах. — Где изначальный владелец этого хлыста?! Инь Юньмо незаметно попятился, намереваясь скрыться обратно в жемчужину Хоуту. Но едва он пошевелился, это привлекло внимание. Повелитель Демонов тут же перевёл на него взгляд, окинул с ног до головы и произнёс с сомнением: — Душа смертного?.. Нет. Чувствуется бессмертная аура… Это он? Или не он? Ярость демона разгорелась с новой силой. Он протянул руку, чтобы схватить Инь Юньмо: — В конце концов, он или нет?! — Если пришёл сражаться, не отвлекайся на постороннее! — Дунлай резко вскинул бровь. Хлыст Яогуана превратился в полосу звёздного облака и со свистом рассёк воздух, хлестнув по руке Повелителя Демонов. — Сразимся! Удар хлыста был стремителен, как молния, рассекающая небо, как обратный ход звёздной реки. Повелитель демонов вынужден был уклониться, отведя руку и отступив на шаг, но взгляд его по-прежнему был прикован к Инь Юньмо. — Так кто же ты наконец? — прогремел он. — Золотой Бессмертный Линьян или нет? Инь Юньмо прикрыл лоб рукой и тяжело вздохнул. В глазах Дунлая клубились гнев и подозрение. Сжимая рукоять хлыста, он бросил: — Кем бы он ни был — тебе-то что? Одновременно он послал нить божественного сознания в само оружие, вопрошая Яогуана: Ты провёл с Линьяном больше тысячи лет. Должен знать подоплёку. Яогуан, не получив прямого приказа от господина, сделал вид, что не слышит. Повелитель демонов, видя это, заподозрил неладное ещё сильнее. — Ты отделил воплощение или переродился? Почему от тебя осталась лишь душа? Инь Юньмо, решив, что хуже уже не будет, явил душу в истинном облике Линьяна и, отбросив стыд, ответил: — Падший бессмертный. Переродился смертным. Умер. Стал призраком. Повелитель демонов остолбенел, а затем громко расхохотался, запрокинув голову, и указал пальцем на Линьяна: — Ты! Говорил мне «не умирай»! А сам умер! Ха-ха-ха… Не думал, что увижу тебя в таком виде! Линьян усмехнулся: — Я тоже не ожидал, что за каких-то сто тридцать лет полукровка Юй Ци проложит себе путь кровью из груды тысяч трупов и станет столь могущественным повелителем. Мои поздравления. Видно, путь демонов и впрямь особенный: не зависит от времени и судьбы, требует лишь непрерывных убийств и поглощений. Такой восставший как ты, поглотил, наверное, не меньше десяти тысяч сородичей? Тон его не был ни враждебным, ни дружеским. Юй Ци, пребывая в отличном настроении, не обиделся и кивнул: — Десять тысяч четыреста восемьдесят шесть. Среди них — один повелитель, Юй Ло. — …Ты поглотил даже единокровного брата? Император демонов не покарал тебя? — Он сказал всего одно слово: «Мусор». Разумеется, о Юй Ло. Если бы поглотили меня, он сказал бы то же самое. Линьян после недолгого молчания вздохнул: — Эти сто с лишним лет тебе пришлось пройти через настоящий ад… Но даже так, пагоду я тебе не отдам. Юй Ци взглянул на него: — Ты, павший до уровня блуждающей души, какая тебе польза от этого врождённого сокровища? Отдай лучше мне, я переплавлю в демонический артефакт. Когда буду бороться за трон императора, лишний шанс не помешает. Не беспокойся, щедро вознагражу: приходи в мир демонов, я из костей и крови Юй Ло, тайными методами богов-демонов восстановлю тебе тело. Получишь силу демонического почитаемого, уступающую лишь повелителю.Куда приятнее, чем скитаться бесплотным духом! Линьян покачал головой: — Будь эта пагода бесхозной, я и сам бы её не взял, а тебе, возможно, и уступил бы. Но у неё есть хозяин. И пока я жив, ты её не получишь. Юй Ци повернулся к Дунлаю, который стоял в стороне, спокойно наблюдая за разговором: — Его имеешь в виду? Бог-дракон силён, да только, слышал я, тридцать лет назад он едва не лишился драконьего тела, жизненная сила подорвана. Теперь от него лишь душа осталась, и каждая её частица на счету. Что он может тебе дать? Линьян усмехнулся: — Он — мой спутник на пути Дао. Его я и имею в виду. А что он мне даёт… это не твоя забота. Юй Ци широко раскрыл свои разноцветные демонические глаза. Это поразило его даже больше, чем весть о падении Линьяна. — Ты… и он? Спутники на пути?! Он же дракон! Да ещё и самец! Линьян ответил без тени смущения: — Все существа равны. Дракон, так дракон. Ты сам демон. Что, с тобой можно, а с ним нельзя? Юй Ци вспыхнул яростью. Выражение его лица стало ещё более свирепым. — Ты сам говорил: «Путь к Дао проходят в одиночестве»! Я думал, ты станешь героем мира бессмертных, а ты… погряз в чувствах, отказался от восхождения! Ты разочаровал меня! Раз так, я церемониться не буду. Поглощу душу божественного дракона, заберу пагоду. А тебя… раз ты пал до жалкой души, твоё существование бессмысленно. Оставлять тебя, лишь позорить имя Линьяна. Так что слейся с Дао, растворись в небе и земле навеки! С этими словами он согнул пальцы в крюк. Бурлящая демоническая энергия сгустилась в чёрные когти, устремившиеся к Линьяну. Дунлай, всё время их беседы бывший начеку, опередил его. Он метнул хлыст Яогуана не в противника, а к Линьяну. Хлыст превратился в вихрь звёздного облака. Он окутал душу Линьяна вместе с жемчужиной Хоуту, скользнул от когтей Юй Ци и вернулся в руку Дунлая. Тот обнял звёздное облако, словно укрывая целую вселенную. Он сложил пальцы в меч, рассёк перед собой пустоту и с силой толкнул облако в разверзшуюся трещину! Линьян ощутил, как пролетает сквозь миры, мчится вниз по реке времени, сталкиваясь с горами и землёй в оглушительном грохоте, взрывающем ослепительно-белый свет. Если бы не защита жемчужины Хоуту, его три души и семь духов разлетелись бы. Сквозь шум он услышал зов Яогуана, то удаляющийся, то приближающийся: — Господин… Господин! Линьян резко открыл глаза. Он огляделся и понял: это уже не древние болота, а современное русло реки Тунву. Этот толчок Дунлая выбросил его не только из пагоды, не только из тайного царства захоронения — он перебросил его через тысячу лет времени, вернув в современный мир. Сколько же силы души это потребовало! А сразу после этого Дунлаю предстояло сразиться с невиданно опасным противником. Пальцы Линьяна судорожно впились в ворот одежды Яогуана, голос его звучал почти как упрёк: — Зачем ты пошёл со мной?! Если бы ты остался с ним, у него было бы куда больше шансов! Яогуан понимал, что разум господина помутнён. Он крепко сжал его руку: — Владыка! Беспокойство вредит ясности! Линьян вздрогнул. Рассеянный взгляд постепенно собрался. Он глубоко выдохнул, и лицо его вновь обрело привычное спокойствие. — Ты прав, Яогуан. Сейчас не время для паники. Пусть Юй Ци и сильно возрос в силе, пусть у него есть Ду Цзыжэнь как помощник… но корни Дунлая глубоки. Даже с оставшимися четырьмя-пятью частями силы его не так-то просто одолеть. Защититься он и вовсе сможет. В худшем случае… лишится пагоды. Яогуан сказал: — Божественный владыка Дунлай всегда был скрытен. В схватке с Юй Ци ещё неизвестно, кто одержит верх. Линьян произнёс, будто подсчитывая: — Шансы… пятьдесят на пятьдесят. Но тело небесного демона несокрушимо. Даже если душа дракона победит, расплата будет ужасна. Нет. Я должен помочь ему. Он немного подумал и в глазах его блеснула решимость. — Яогуан! Веди меня на гору Лофу. Мы пойдём за Южной Небесной Свечой! Яогуан мгновенно всё понял. Спрятав жемчужину Хоуту с душой Линьяна за пазуху, он рванул вперёд и произнёс уже на лету: — Владыка хочет окружить Вэй, чтобы спасти Чжао? Линьян кивнул: — Для Пилюли Вечного Созидания не хватает лишь этого главного ингредиента. Когда создам её, ты снова отнесёшь меня на шестой уровень Мира Формы, в небеса Чжуло Хуанцзя, где на берегу Жёлтого моря покоится драконье тело Дунлая. Как только тело восстановится и сольётся с душой… тогда не то что Юй Ци, даже если сам император демонов явится, ему придётся быть осторожным. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum