Падший бессмертный

Глава 80 Эликсирная влага, рождающая плоть и кости. Битва бога и демона, является Тяньфэн В окрестностях пещерной обители Ду Цзыжэня на горе Лофу, как и говорил Цзи Кан, в изобилии произрастала Южная Небесная Свеча. Линьян с Яогуаном без лишних церемоний выбрали стебли возрастом тысячу лет и старше и обобрали их дочиста. Затем Яогуан, захватив жемчужину Хоуту, вернулся в собственную пещерную обитель Верхнего Чистого Царства на горе Цзывэй, где разжёг алхимическую печь. Процесс создания Пилюли Вечного Созидания требовал сорок девять дней. В мире смертных на это ушло бы сорок девять лет, да и при скудости духовной энергии шансы на успех были ничтожны. Потому они предпочли потратить силы на пересечение границ миров. Пока шла плавка, Линьян пребывал в жемчужине Хоуту, погружённый в медитацию, впитывая энергию гор, рек и земель, чтобы питать и укреплять свою душу. Яогуан, видя его спокойное лицо, не удержался: — Успеем? Сердце Линьяна было уже совершенно безмятежно. Он ответил с уверенностью: — Успеем. Помнишь, на горе Чжуби я сражался бок о бок с Юй Ци против демонического владыки Юй Хуана? Та битва длилась двенадцать дней и ночей. Юй Ци одержим боем, а Дунлай наделён божественной отвагой. Так что с ходу они друг друга не одолеют. К тому же у нас есть Хоу: раз он может перемещаться из нашего мира в тысячелетней давности древние болота Юньмэн, значит, обладает способностью путешествовать сквозь время. Если даже опоздаем, сможем наверстать с его помощью. Услышав это, Яогуан успокоился и полностью сосредоточился на поддержании огня в печи. Спустя сорок девять дней печь открыли. Пилюли были готовы. Необычный аромат наполнил пещеру. Алый свет от пилюль взметнулся вверх грибовидным облаком с золотистыми бликами по краям. Он сгустился в воздухе над пещерой и долго не рассеивался. Яогуан взял белый нефритовый сосуд и наполнил сто восемь бутылочек. Даже чуть больше, чем ожидали. Линьян же стал торопить: — Быстрее. Уходим. Яогуан с насмешкой в голосе спросил: — А теперь-то что за спешка? Линьян бросил на него укоризненный взгляд: — Богатство напоказ не выставляют! Взгляни на это облако! Сразу ясно, что здесь только что выплавили бессмертную пилюлю десятитысячелетнего уровня. Сейчас сюда толпой повалят боги и бессмертные: кто просить будет, кто обмен предлагать. А появятся такие, как Люй Чуньян, мастера обмана и подлога… С твоей-то честностью справишься? Яогуан, подумав, признал резонность. Он тут же убрал бутылочки в Цянь-кунь, применил технику скрытия и покинул пещеру, направившись прямиком к берегу Жёлтого моря, в шестое небо Мира Формы — в небеса Чжуло Хуанцзя. *** На поверхности моря солнце висело в вечном закате, не склоняясь к горизонту. Его косые лучи окутывали небо и воду в безмятежном сумраке жёлто-серых тонов, придавая прибрежной горной цепи — величественной и извилистой, подобной гигантскому дракону, — особенно загадочный вид. Яогуан опустился на краю самого крупного ущелья в теле горного хребта. Оно уходило в бездонную глубину, словно пронзённое некогда мечом, способным расколоть небеса. Окружающие скальные слои были разорваны в беспорядке, с трещинами и обломками повсюду. Золотистая жидкость, сочившаяся из трещины в камне, почти иссякла. Линьян вышел из жемчужины и, присев на корточки, прикоснулся к разломанной скале. Хотя его душа и не могла ощутить материю, ему показалось, будто кончики пальцев коснулись чего-то ледяного и твёрдого. В глубине сердца нахлынула волна раскаяния и скорби. Поднявшись, он обратился к Яогуану: — Здесь пронзили мечом. Рана самая тяжёлая. Но, к счастью, демоническая энергия изгнана полностью. Нужно не меньше пятидесяти бутылочек. Яогуан взял пятьдесят бутылочек Пилюли Вечного Созидания, с помощью магии смешал их, превратив в густой, как раскалённая лава, алый эликсир, и влил в ущелье. Аромат лекарства взвился паром. Духовная энергия небес и земли этого мира, будто притянутая дыханием эликсира, начала собираться со всех сторон, как буря ветров и облаков, и устремляться в горное ущелье, наполняя его. Духовный корень Цзяньму формировал скелет и жилы. «Гриб плоти и костей жизни и смерти» взращивал кровь, мышцы и кожу. Южная Небесная Свеча дарила сущность, энергию и дух. Шесть вспомогательных ингредиентов — желчь земли и огня, рог слона-дракона и прочие — уравновешивали инь и ян, пополняли изначальную ци и устраняли застарелые недуги. Внутри горы послышалось сокрытое движение, раздалось потрескивание и бульканье, словно кости удлинялись, а плоть нарастала заново. Услышав эти звуки возрождающейся жизни, Линьян просиял: — Пилюля и вправду эффективна! — Здесь чешую вырвало с мясом, сюда надо семь бутылочек. — Здесь рог отсечён, надо десять. — Здесь отсутствует длинная жила. Девятнадцать! — А здесь… Яогуан, следуя указаниям, вливал эликсир в разные части горы. В итоге осталось ещё восемь бутылочек. Тогда он взмахнул рукой, призвал дождевую тучу и окропил эликсирной влагой всю горную цепь от начала до конца. Ущелья и разломы начали заживать на глазах с поразительной скоростью. На поверхности тусклых жёлто-серых скал заиграл золотистый свет, излучая мощную жизненную силу. В туманной дождевой дымке горная цепь задрожала с неукротимой силой, словно пробуждаясь от векового сна, стряхивая пыль с чешуи. Она была готова поднять голову, издать рёв и взмыть ввысь, паря в девяти небесах. Когда дождь утих, перед ними предстал пятикоготный дракон с золотой чешуёй, извивающийся на тысячи ли. Глаза его ещё были сомкнуты, но дыхание уже поднимало ветры и громы. Линьян с облегчением выдохнул: — Получилось. Тело дракона восстановлено. Без души оно не может принять форму и двигаться. К счастью, есть жемчужина Хоуту. Только её способность «земля несёт все сущее» может вместить тело божественного дракона. Яогуан, полный тревоги, спросил: — Если господин использует жемчужину для хранения тела дракона, то где же будет пребывать твоя душа? Линьян отмахнулся: — Моя душа, пусть и ослабла, но от простого пребывания на воздухе не распадётся. Временное неудобство для неё не проблема. Хватит пустых разговоров. Нужно скорее вернуть тело дракона Дунлаю в пагоду. Вот что главное. С этими словами он выбросил жемчужину Хоуту, поглотив в неё тело дракона, а затем извлёк из рукава Яогуана серого пушистого кролика и почесал ему брюшко: — Ездового животного у меня сейчас нет. Согласен ли ты меня нести? Кролик от почёсываний пришёл в полное блаженство, издал довольное урчание, прыгнул на землю и начал расти на глазах, в мгновение ока достигнув размеров небесного коня. Уши его стояли торчком, точно мечи, глаза сверкали, как молнии, а в уголках рта проглядывали острые клыки. Теперь он уже совсем не походил на обычного кролика. — Так вот он какой, истинный облик Хоу, — произнёс Яогуан. — Раньше не распознал. — Интересно, кто сильнее: он или тот золотоволосый Хоу у даоса Цыхана, с головой дракона, телом льва, ногами цилиня, что мчится по воде, не оставляя волн, — задумчиво сказал Линьян, устраиваясь поудобнее в мягкой шерсти на спинке зверя. — Ну что ж, в путь. Возвращаемся в гробницу предка драконов. Хоу издал лёгкий зов и без крыльев взмыл в воздух. При пересечении облаков и разрыве пустоты вокруг него взвилось прозрачное пламя, подобное облачному пологу вокруг императорского трона, и в одно мгновение они пронеслись над тысячами ли гор и рек. Яогуан поспешил следом. Душа Линьяна на спине зверя была окутана прозрачным пламенем, надёжно защищённая от палящего солнца и пронизывающих ветров. Он с удовольствием почесал ухо Хоу: — Не зря боги и будды, хоть и сами летать могут, предпочитают обзавестись ездовым животным. Дело тут не только в величии. Главное, это удобство и удовольствие. Хоу, польщённый похвалой нового хозяина, издал довольный рокот и горделиво завилял коротким хвостиком, похожим на шерстяной помпон. Они пересекли подряд пять границ миров и достигли реки Тунву в мире смертных быстрее, чем горит палочка благовоний. Хоу остановился на берегу и издал в сторону реки долгий, вибрирующий зов. Неустанно текущая вода на мгновение остановилась, а затем медленно пошла вспять. Бирюзовые волны столкнулись друг с другом, породив мириады ряби. Один из кругов становился всё больше и больше, подобно затуманенному зеркалу, в котором мерцали смутные тени. Хоу взмыл в воздух и, подобно потоку света, нырнул в эту рябь, унося на спине душу Линьяна и Яогуана. Путешествие против течения реки времени на тысячу лет назад даже для золотого бессмертного было бы крайне изнурительным, ибо оно затрагивало Небесное Дао и причинно-следственные связи. Малейшая неосторожность — и можно было потеряться в реке времени навсегда. Однако для истинных духовных видов, подобных Хоу, такие перемещения давались гораздо легче, словно компенсация творения за его неспособность принять человеческий облик. Это было похоже на очень короткий сон. Открыв глаза, они оказались среди обширных озёр и холмов древнего Юньмэн. Линьян и Яогуан, хорошо знавшие дорогу, через вход в формацию драконьего предка проникли в тайный мир и вернулись в разорванную котловину, окружённую чёрными грозными пиками. Пагода, возносящаяся к облакам, по-прежнему стояла в центре. Но внутри неё бушевали две могучие силы, заставляя её содрогаться. То её окутывала чёрная энергия, то она излучала золотистый свет. Лотосовидные брахманские колокола на углах каждого уровня непрестанно раскачивались, издавая гулкий, тревожный звон. Линьян поднял голову и, нахмурившись, произнёс: — Хотя золотистый свет пока подавляет чёрную энергию, он слабеет нить за нитью. Боюсь, душа Дунлая слишком истощилась. Даже если он, рискуя всем, победит Юй Ци в этой отчаянной схватке, урон для души дракона будет необратим. Нам нужно подняться наверх как можно скорее. Но карабкаться по уровням, следуя правилам… неизвестно, сколько времени уйдёт. Что же делать? Яогуан предложил: — Может, я возьму жемчужину Хоуту и полечу прямо наверх, попробую прорваться снаружи? Линьян покачал головой: — Пагода — изначальное духовное сокровище. Её мощь превосходит даже высшие бессмертные артефакты. Я не позволю тебе рисковать, повторяя трагедию Небесного Столпа на горе Чжуби. Нужен другой способ. Он задумался на мгновение, и в глазах его вспыхнул блеск: — Дунлай говорил: драконы, встречая гробницу предка, обязательно берут часть останков, чтобы носить как знак уважения. Раз предок сделал пагоду местом своего упокоения, возможно, он намеренно оставил её в наследство драконьему роду? Если так, то запреты башни для драконов должны быть слабее. Я войду в тело золотого дракона и попробую проникнуть наверх снаружи напрямую! — Господин сейчас всего лишь душа смертного! Это слишком опасно! — тут же возразил Яогуан. — Это ничуть не опаснее, чем подниматься по уровням, — начал Линьян, методично выкладывая доводы. — Во-первых, тело божественного дракона несравненно прочно. Даже если запреты отразят меня, серьёзных повреждений я не получу. Во-вторых, в иллюзорном мире седьмого уровня я уже входил в это тело и прожил в нём целых сто лет. Так что можно сказать, я в этом деле мастер. В-третьих… — он на мгновение запнулся, — …эх, третьего пункта я пока не придумал. Но будь то Сюань-эр или Дунлай, оба сейчас в крайней опасности. Так что если ты согласен, что мне нужно идти, и хорошо. Если не согласен, я всё равно пойду! Решено. Ну как, поддержишь? Полный беспомощности Яогуан вздохнул: — Раз уж всё решено, что я могу сказать. Если господин непременно хочет идти, то пусть идёт. А я буду рядом, чтобы поддерживать. Линьян рассмеялся: — Вот и отлично. Я знал, что ты всегда меня поддержишь. С этими словами он выпустил из жемчужины Хоуту тело золотого дракона. Его душа поплыла к определённой чешуйке между двумя рогами и осторожно начала проникать внутрь. Едва лишь часть его души и жизненной силы коснулась тела, как на него обрушилось ощущение, будто Тайшань придавила его. Его обычная душа смертного перед этой безбрежной драконьей мощью казалась крохотным комочком земли, готовым в любое время рассыпаться в пыль. В тот же миг он осознал серьёзный просчёт в своих расчётах. В иллюзорном мире башни правила и силы были на его стороне, потому ему и удалось так легко управлять телом. Но в реальном мире, полагаясь лишь на душу простого смертного, как он мог надеяться обуздать такую мощь? Это было подобно искре, брошенной в океан. Она должна была погаснуть, не успев и мигнуть! Однако отступить сейчас значило пойти против самого сердца. Да и другого способа передать тело Дунлаю он не видел. Линьян стиснул зубы и вложил внутрь ещё часть души и толику жизненной силы. Ему показалось, он услышал тихий треск. Его душа начала раскалываться… Яогуан, почувствовав это божественным сознанием, резко изменился в лице. Он бросился вперёд, пытаясь силой извлечь душу Линьяна наружу. И в этот самый момент Линьян, собрав все силы, заставил душу управлять горлом и языком золотого дракона. Золотой дракон разинул пасть. И издал рёв. Величественный, далеко разносящийся рёв дракона, от которого содрогнулись небо и земля. Поток ослепительного золотистого света вырвался из вершины пагоды, устремился вниз и влился в тело золотого дракона. Одновременно он нежно обволок две части души и четыре части жизненной силы Линьяна, чтобы бережно вынести их наружу. Душа Линьяна материализовалась на земле, но была столь эфемерной и прозрачной, что казалась на грани полного исчезновения. Яогуан, с сердцем, сжавшимся от боли, поддержал его и начал непрерывно вливать в его душу звёздную силу, залатывая повреждения. В глубине сердца его переполняли одновременно безмерная радость от спасения и глубокое раскаяние: Хозяин в своём беспокойстве потерял рассудок… и как же я сам позволил ему так безрассудно поступить! Если бы не то, что Дунлай услышал рёв дракона и его душа вовремя отделилась от пагоды, войдя в тело и вытолкнув хозяина наружу… ещё несколько мгновений, и он бы рассеялся полностью, растворившись между небом и землёй! Рёв дракона затих. Тело золотого дракона внезапно распахнуло глаза, и из них хлынул чистый, сияющий божественный свет! Дух и душа вернулись на место. Бог-дракон Дунлай наконец-то воссоединился в теле и душе, пробудившись ото сна во всей своей полноте и мощи! Линьян с усилием выдавил слабую улыбку: — Прекрасно… Теперь иди и разберись с Юй Ци… а потом возвращайся ко мне… Пятикоготный золотой дракон, порождая яростные ветры и громы, взмыл в воздух. Его тело длиной в десять тысяч чжанов закружилось в небесах. Он разинул пасть и изверг в сторону вершины пагоды огромный поток драконьего дыхания, полыхающего пламенем. В этом пламени проявилось его истинное внутреннее ядро. Оно повисло над остриём пагоды, излучая ослепительный свет пяти цветов, и этот свет начал слой за слоем проникать в тело башни. Он мобилизовал всю свою божественную мощь, стремясь в кратчайшие сроки полностью переплавить пагоду и тем самым положить конец схватке. — Хороший ход! Лишить основы! — воскликнул Юй Ци, и ему не оставалось ничего другого, как вырваться из пагоды наружу. Ду Цзыжэнь хотел было последовать за ним, но его внезапно опутал поток алого духовного света. Цзи Кан, после десятков дней медитации и лечения, хоть его разорванный даньтянь и не зажил полностью, уже восстановил значительную часть изначальной энергии. Теперь он поднялся. Лицо его было бледно, но взгляд твёрд и решителен. — Оставь Врата Пяти Путей Перерождения! Ду Цзыжэнь взмахнул своей нефритовой флейтой, разрубив алые световые узы: — Хочешь заполучить их? Сначала убей меня. Потом ищи на моём трупе! Цзи Кан сжал пять пальцев в кулак. Кровавый полумесяц вернулся к нему. Дух артефакта внутри вырвался из запретов, наложенных Ду Цзыжэнем, и привёл полумесяц в стремительное вращение, сформировав в воздухе круглую, кроваво-красную полную луну. — Я не собираюсь тебя убивать. Я хочу доставить тебя к Императору Северного Инь. Пусть он сам решит твою судьбу. Ду Цзыжэнь рассмеялся, пронзительно и с холодной горечью: — Если ты не убьёшь меня… тогда мне придётся убить тебя! Оба они — один с ослабленным изначальным духом, другой с тяжело раненным телом — к тому же прекрасно знали все приёмы и техники друг друга. Так что даже в яростной схватке насмерть им было трудно определить победителя в короткий срок. Юй Ци, окутанный плотными клубами чёрного тумана, парил в поднебесье. Его тело мгновенно разрослось до размеров горной гряды. Он высокомерно уставился на золотого дракона над вершиной пагоды, и голос его прогремел: — За миг переплавить половину Пагоды… Не зря тебя величают Повелителем Десяти Тысяч Драконов. Но ты думаешь, этим исход битвы решён? С этими словами он протянул руку к задней части шеи, вонзил острые когти в плоть и медленно извлёк из шейного позвонка длинную чёрную кость, пропитанную кровью… Линьян пристально вгляделся и понял: это вовсе не позвонок. Это был меч, пропитанный кровью, с серебряным лезвием и чёрным клинком, переполненный убийственной аурой, словно в этом единственном лезвии собралась вся острота и смертоносность небес и земли! — Тяньфэн! — вырвалось у него в изумлении. Одновременно он заметил: тело меча теперь тоже окутано демонической энергией, излучающей ауру, способную разрушить небеса и истребить миры. И эта аура была ещё острее и яростнее, чем прежде. В последний раз он видел Тяньфэн в пограничном городе Хуайшо военного округа Учжоу, в туманном государстве Хао. Мальчик в белой одежде и чёрных штанах, задрав голову, указывал мечом на Линьяна и Яогуана на городской стене. Его детский голос был полон ненависти: — …Когда я по-настоящему стану мечом-демоном — это будет ваш смертный час! Он и не думал, что тот не только сбежал в демонический мир, но и попал в руки Юй Ци, став его истинным демоническим оружием, взращенным на собственной плоти и крови. Юй Ци повернул голову к Линьяну: — Верно. Это твой личный меч. Ты когда-то использовал его, чтобы вместе со мной одолеть Юй Хуана, помнишь? Один удар Тяньфэна способен истребить всех живых существ трёх миров, оборвать мириады жизней. Уже тогда он мне приглянулся, но я не хотел отбирать то, что тебе дорого, и промолчал. Кто же знал, что он сам сбежит в демонический мир. Я его обнаружил, захватил и потратил огромные силы, чтобы переплавить в своё истинное демоническое оружие. Теперь, даже если ты захочешь его вернуть, я ни за что не отдам! С мечом в руке он ринулся на золотого дракона, который всё ещё переплавлял Пагоду. Линьян тихо сказал Яогуану: — Скорее останови его! Что бы ни случилось, нужно потянуть время, пока Дунлай не завершит переплавку. Яогуан заколебался: — Душа господина ещё не стабилизировалась… Линьян оттолкнул его ладонь, передающую звёздную силу, с решительным выражением: — Есть дела срочные и несрочные. Иди! Яогуан стиснул зубы, отпустил его и превратился в длинный кнут из звёздного облака, что устремился к Юй Ци, чтобы опутать его. Юй Ци взмахнул мечом, чтобы блокировать. Высоко в небесах два высших бессмертных артефакта столкнулись. Искры от удара клинка о тело кнута вспыхнули, подобно пурпурным молниям девяти небес. Линьян подумал: Юй Ци по натуре хоть и вспыльчив, но прямолинеен и честен. Неизвестно, изменился ли он за эти сто лет. Стоит попробовать поговорить, чтобы выиграть хоть немного времени. Он громко крикнул: — Юй Ци, верни мне Тяньфэн! Он не по своей воле обратился к демонам. Это произошло из-за вторжения демонической энергии во время убийства Юй Хуана. Виноват я: в тот момент весь мой разум был занят перековкой кнута Яогуана, и я не заметил этого вовремя. Теперь я хочу сказать ему лицом к лицу: Тяньфэн, возвращайся. С этого дня я буду сопровождать тебя в очищении от убийственной ауры, помогу одолеть сердечных демонов. Буду держать тебя при себе каждый день и больше никогда не запру. Он подумал ещё миг и добавил: — И больше никогда не стану угрожать переплавить тебя в панцирь черепахи. Отныне я буду относиться к тебе так же, как к Яогуану. Линьян готов поклясться в этом Небесному Дао. Убийственная аура меча Тяньфэна внезапно усилилась. Лучи клинка, вырвавшись на несколько чжанов от тела, на полпути к золотому дракону резко свернули в сторону и устремились прямиком к земле, где стоял Линьян. Они с треском взрывали тучи жёлтой пыли, ещё больше разрывая и без того потрескавшуюся котловину, превращая всё в полный хаос. Юй Ци расхохотался: — Слышал? Он говорит, что ненавидит меня! Это верно. Но тебя он ненавидит ещё больше и жаждет разорвать на тысячи кусков! Он крепко сжал рукоять меча, сильно встряхнул её и с холодной усмешкой обратился к клинку: — Ты осмеливаешься перечить мне? Ты всего лишь полузаготовка. Но когда я полностью переплавлю тебя в демоническое оружие, ты будешь послушен каждому приказу и больше никогда не посмеешь даже подумать о бунте! Линьян, услышав это, почувствовал, как сердце сжалось от боли: — Ты собираешься стереть его разум? Тяньфэн хоть и вспыльчив, упрям, с дурным характером и вечно создаёт проблемы… но его сознание родилось из звёздной души самостоятельно. Оно ничем не отличается от человеческого! Стереть разум, это всё равно что превратить его в ходячий труп! Юй Ци презрительно фыркнул: — Оружию нужно только выполнять приказы хозяина. Зачем ему лишнее сознание! — Ты видишь в Тяньфэне всего лишь оружие. А я отношусь к нему как к младшему члену семьи. Да, он полон злобы, капризен, со скверным нравом и вечно создаёт проблемы… но в конце концов, он родился из моих рук! Я отношусь к нему с сердцем строгого отца: ругаю, чтобы закалить, как железо в сталь; наказываю, но ни за что не позволю, чтобы его обижали посторонние! — Линьян громко воззвал: — Тяньфэн! Я знаю, ты не по своей воле подвергся переплавке. Я обязательно спасу тебя! Держись! Юй Ци не желал больше тратить время на эти бесконечные разговоры. Он усилил контроль демонической энергии и продолжил направлять меч Тяньфэн в атаку на золотого дракона. Кнут Яогуана снова рассыпался на мириады звёзд небесной реки, сплетаясь в небесную сеть, что опутала его сверху. Звёздная сила скользила, касаясь и сразу отступая, не вступая в прямое столкновение, а лишь затягивая в бесконечную схватку. Атаки Юй Ци раз за разом прерывались. В ярости он издал громовой рёв. Демонические узоры на коже его тела начали стремительно течь, подобно извивающимся потокам чёрной лавы, пылающей на поверхности. Он полностью преобразился в небесного демона с тремя головами и шестью руками, с искажённым от злобы лицом. Демоническая энергия в теле меча Тяньфэна взорвалась, разрывая звёздную сеть на мириады крошечных светящихся осколков. Небесный демон Юй Ци, с гневно сдвинутыми бровями, шестью руками, сжимающими оружие и кулаки, устремился прямиком к золотому дракону, чтобы обрушить на него сокрушительный удар! Именно в этот момент Дунлай завершил переплавку. Пагода излучила ослепительный буддийский свет в десять тысяч чжанов, полностью очистив этот мир от всей демонической ауры и нечисти. Даже Юй Ци под этим светом почувствовал, как демонические узоры на его теле внезапно потускнели, и его облик небесного демона с тремя головами и шестью руками был вынужден вернуться к исходному виду. В буддийском свете пагода постепенно уменьшилась. В конце концов золотой дракон разинул пасть и поглотил её. Он высоко поднял голову, взмахнул хвостом и, повернувшись, издал в сторону Юй Ци рёв, полный неукротимого гнева! Схватка ещё не завершилась, но исход был предрешён. Пагода переплавлена, и теперь, если только её хозяин не умрёт или не передаст её добровольно, её невозможно заполучить. Юй Ци, хоть и почувствовал глубокое сожаление, понимал: это всего лишь провалившийся план. Его сторона не понесла больших потерь. Лучше сохранить силы для следующей цели. Он вернул меч Тяньфэн обратно в заднюю часть шеи. Линьян услышал лёгкое, но непрестанное дрожание клинка. Взгляд его стал полон глубокой решимости: — Юй Ци… я верну себе свой Тяньфэн. За спиной Юй Ци возник вихрь бездонной пещеры, и таинственные врата начали постепенно раскрываться. Он пристально уставился на Линьяна и произнёс полную вызова фразу: — Тогда вновь взойди на бессмертный ранг. Приди в демонический мир и сразись со мной в решающей битве, чтобы определить, кто сильнее. Если сможешь меня одолеть, меч Тяньфэн я отдам тебе с поклоном. Сказав это, его фигура растворилась в всепоглощающей тьме. Таинственные врата, ведущие в демонический мир, полностью закрылись, отрезав всякую связь. Тайный мир гробницы, лишившись опоры пагоды, начал рушиться. Воля драконьего предка передала священное наследие избранному потомку и намеревалась навсегда похоронить гробницу в бурных потоках реки времени. Дунлай преобразился в человеческий облик, грациозно опустился на землю и одним движением подхватил душу Линьяна: — Пойдём. Возвращаемся в наш мир. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum