Падший бессмертный

Глава 82 Развязав все узлы, постигнув истинную природу, жду, когда облака вернутся, чтобы направиться к Высшей Чистоте Финал В Нефритовом Чистом Бессмертном Царстве, у подножия горы Цзывэй, что тонула в облаках и туманах, высились два исполинских дерева фусан. Их ветви и листья сплетались воедино, образуя над каменной тропой естественные врата под густым зелёным сводом. Тело Хоу окутало прозрачное пламя, словно облачная завеса, а на спине восседал бессмертный в белых одеждах, паря в мистической пустоте. Не успел он достичь ворот, как из стволов фусан по обеим сторонам тропы выпрыгнули два бессмертных отрока с волосами, собранными в пучки. Черты их лиц были утончёнными и прекрасными. — Эй, какого рода божество осмеливается без спроса вторгаться в Звёздный дворец Цзывэй! — один, с алой родинкой между бровей, важно и с напускной строгостью крикнул. — Это место чистого самосовершенствования Сюаньцзуна Нефритового Ковша. Уходи поскорее, — серьёзно добавил другой. Бессмертный в белых одеждах спустился с огненно-облачной спины Хоу и предстал перед ними. — Цзинь У, Син Ча, тридцать лет не виделись, а вы всё наглеете, — произнёс он. Отрок Цзинь У, разглядев его лицо, в великом изумлении воскликнул: — Ты… ты же не… Син Ча же, сперва удивившись, сложил руки в приветствии: — Бессмертный владыка Линьян… Вы… вернулись в Небесные чертоги? Линьян улыбнулся: — А что, не рады? Не скучали? Цзинь У закатил глаза и буркнул с досадой: — Ещё как скучал! С тех пор как в прошлый раз ты выдрал у меня солнечное золотое перо для ковки артефакта, я ни на миг не переставал по тебе тосковать! И пробормотал себе под нос: — Вот бы ещё на восемь-десять тысяч лет в нижнем мире задержался! Линьян рассмеялся от души: — Проиграл в споре — смирись с поражением. Не умеешь проигрывать, не ввязывайся. Откуда взяться делу, где всегда выигрываешь и не теряешь? Син Ча поспешил вмешаться, чтобы разрядить обстановку: — Поздравляем бессмертного владыку с возвращением! Вы направляетесь на аудиенцию к Сюаньцзуну? Сюаньцзун уже давно распорядился, что бессмертный владыка Линьян может без доклада входить во дворец Цзывэй. Линьян с лёгким поклоном ответил: — Благодарю. Проходя мимо, он вдруг щёлкнул пальцем по лбу Цзинь У. — Малыш, в следующий раз, когда азарт затуманит разум, приходи ко мне. Цзинь У взвыл от боли, схватившись за лоб, и закричал ему вслед: — Погоди! В следующий раз я у тебя даже штаны выиграю! Внезапно налетел ураганный вихрь, ударил его и, перевернув в воздухе, отбросил на сотню чжанов, заставив принять истинный облик трёхлапого золотого ворона размером с небольшую гору. — Кто?! Кто подло напал?! — взъерошив перья и в ярости подняв третью лапу под брюхом, он вытянул шею, вскинул острый клюв и с вызовом уставился в небо. — Выходи! Посмотрим, как я спалю тебя дотла одним дыханием! В облаках мелькнули чешуйки и когти драконьего тела цвета ослепительного солнечного света, размерами превосходящего даже Куньпэна. Его тень накрыла почти всю бессмертную гору Цзывэй, а нечаянно вырвавшаяся аура давления заставила тысячи бессмертных птиц и духовных зверей в горных лесах пасть ниц и трепетать. Лицо Син Ча изменилось. Его рука невероятно удлинилась, схватила третью лапу Цзинь У, потянула обратно, одновременно зажав ему клюв. Син Ча тихо прошептал: — Не кричи! Это Владыка Десяти Тысяч Драконов! Он лишь хвостом махнул, ветер поднял. Если бы хотел, проглотил бы тебя целиком, не поморщившись. Это он Сюаньцзуна лицо соблюл. Цзинь У, вернувшись в облик отрока, оттолкнул его ладонь, тяжело дыша: — Это… Владыка Дунлай? Я же его не трогал… За что он меня?.. О нет-нет, я слышал, драконы — первые в злопамятности и мстительности. Неужели подкараулит, когда я с горы сойду, и сожрёт? Син Ча с серьёзным видом ответил: — Весьма вероятно! Так что будь осторожен, ближайшую сотню лет с горы не сходи. Цзинь У возразил: — Но в следующем месяце у меня отпуск… Син Ча продолжил: — Не вынесу, если с тобой что случится. Давай так: твой отпуск я возьму на себя, а ты здесь оставайся, под защитой Сюаньцзуна. Может, через сотню-другую лет Владыка Драконов забудет, и тогда гуляй свободно. Цзинь У почесал затылок, всё ещё обиженный: — Эх, ладно уж. Спасибо тебе тогда. Син Ча улыбнулся и похлопал его по плечу: — Мы с тобой как одна семья, братья, о каком спасибо речь. Цзинь У, глядя на его улыбку, почему-то вспомнил улыбку Линьяна и непроизвольно вздрогнул. *** Линьян сошёл со спины Хоу перед первыми вратами и пешком поднялся по ступеням. Все девять тысяч девятьсот девяносто девять нефритовых ступеней, что вели от вершины Цзывэй к пику Девяти Небес Звёздного Дворца, он прошёл, подобно тому, как когда-то шаг за шагом спускался по Лестнице Падших Бессмертных, а теперь шаг за шагом возвращался наверх. Войдя в великий зал Звёздного Дворца, он почтительно опустился на колени и поклонился Пурпурному Великому Императору Цзывэй, восседавшему на троне, окружённом серебряной рекой: — Ваше Величество, Линьян вернулся. Пурпурный Великий Император был облачён в одеяния цвета ночи, по которым переливались и мерцали бесчисленные потоки света, очерчивая мириады звёзд и всё сущее. Он спустился с трона на киноварную платформу. Под его стопами шаг за шагом расцветали звёздные лучи, а окружающее бесконечное море звёзд заволновалось, будто зеркальная водная гладь, способная осветить все три мира. В нём отражались две фигуры: одна в чёрном, одна в белом. Он остановился перед Линьяном. — Встань. Когда посторонних нет, можешь по-прежнему звать меня Учителем. Линьян поднялся, потупив взор: — Отныне Линьян будет осмотрителен в словах и деяниях и не посмеет повторить прежних ошибок. Император усмехнулся: — Думаешь, я не знаю, о чём ты размышляешь? Сейчас успокоишь меня, а через несколько дней под предлогом странствий в поисках Дао снова рванёшь скитаться по четырём морям, да? Линьян ответил с виноватой улыбкой: — Ученик не посмеет. Как минимум, задержусь ещё на два-три года. Просто боюсь, что Тяньфэн не выдержит, и если его полностью обратят в демонический артефакт, то не только сила Демонического Владыки возрастёт, но и добрые намерения учителя, даровавшего его, будут опорочены. — Изучение методов и закалка артефактов — всё это лишь вспомогательное. Основа — взращивание сердца. На сей раз вернувшись после испытаний, ты, несомненно, обрёл глубокое прозрение. Должен понимать: «Если сердце право, то и деяния правы». Не нужно намеренно скрывать свою истинную природу, чтобы угодить мне. — Если учитель так говорит, ученик спокоен. Знаю я свою легкомысленность, хотел было подражать старшему брату Сяо И в степенности, но лишь заставил учителя ощущать неловкость. Император беспомощно молвил: — Пытаясь нарисовать тигра, лишь пса безобразного изобразишь. Так что оставайся собой, легкомысленным. Однако в глубине его глаз прибавилось тепла. Линьян украдкой взглянул на него и, почуяв, что момент подходящий, осторожно произнёс: — У ученика есть одна просьба. — Чего ты хочешь? Линьян ответил: — Прошу учителя разрешить… разрешить… Он вдруг покраснел, начал запинаться и мямлить: — Ай, да почему я один должен говорить! Договаривались же — «бури на себя берёшь»! Дунлай! Дунлай, чёрт возьми, выходи! Император, едва сдерживая улыбку, легонько хлопнул его по лбу. — Владыка Драконов уже приходил. Знал, что ты чтишь меня как учителя и стесняешься сказать вслух, потому заранее прошение подал. Ну и способный же ты! За десятки тысяч лет я впервые вижу, как холодный и надменный, всегда следующий лишь своей воле Владыка Драконов становится столь почтительным, почти что униженно просит. Линьян, услышав это, почувствовал скрытую боль в сердце, ухватил его за рукав: — Учитель, ты… не изводил его, правда? — Не слишком. Лишь велел отдать половину тех сокровищ, что копил он много лет в глубинах своей пещеры, в качестве приданого. Линьян подумал. Для драконьего рода, помешанного на собирании сокровищ, это всё равно что отрезать половину тела. Учитель и впрямь суров. Сокровища, коими Дунлай соблаговолил обладать, как минимум уровня бессмертных артефактов. Одним махом это пополнит коллекцию дворца Цзывэй на десять тысяч лет вперёд. Император, заметив его выражение, нахмурился: — Что за лицо? Жалеешь? Владыка Драконов был куда щедрее тебя. Сказал, что можно забрать всё. Линьян тут же воскликнул: — Как можно?! Если учитель соблаговолил взглянуть — это для него честь! Позже я велю ему список составить. Выбирай, учитель, на здоровье, хоть всё забери. Император покачал головой: — И впрямь: «Влюблённый разума лишён»… Неужели ты думаешь, учитель жаждет этих духовных сокровищ и бессмертных артефактов? Это всего лишь малое испытание. Бессмертные божества Трёх Чистых Небес обладают долголетием, но и их срок в конце концов истекает. Если только не сольются с Дао и не вознесутся в Великое Ло Небес, дабы войти в иной уровень. Пути Дао бесчисленны. Большинство бессмертных богов предпочитают идти в одиночку, дабы избежать влияния на сердце из-за предательства, бедствий или падения спутника по Дао. Потому выбор спутника для совместного самосовершенствования — дело величайшей важности. Оно касается будущих уровней совершенствования и конечных достижений. Нужно быть осмотрительным! Линьян, собравшись с духом и приняв серьёзный вид, сложил руки в почтительном поклоне: — Благодарю учителя за заботу и наставления. Линьян всё постиг сердцем. Стать спутником по Дао с Дунлаем, это величайшее обретение и самый твёрдый выбор за тридцать лет перерождения в мире смертных. Отныне, какие бы бури и громы ни встретились на пути, мы встретим их вместе. Таково моё сердце, и я верю, что его сердце такое же. Прошу учителя исполнить просьбу. Император задумался надолго, а затем вздохнул: — Это путь поиска Дао, который вы избрали сами. Учитель не может и не должен вмешиваться. Божественный владыка Дунлай, ты слышал? Теперь можешь успокоиться. Рядом с ним в море звёзд заколыхались световые волны, и золотое кольцо завертелось, замыкая круг. Линьян спросил: — Учитель открыл для него Зеркало Сюаньинь? Он всё видел и слышал? Он почувствовал лёгкий стыд, но и облегчение, и ещё зубы зачесались. Так и хотелось кого-нибудь укусить. Император изрёк: — Возвращайтесь. Выберите день для церемонии заключения брака. Голос его стал эфирным, а облик уже растворился в бескрайнем и безграничном звёздном море. *** В пещере Линьяна луч белого света нырнул во внутренние покои, явив облик бессмертного владыки в белых одеждах. Он выпустил божественное сознание для осмотра окрестностей вокруг, но Дунлая не было. Он подумал: Прячешься? Боишься, что укушу? Хм. Тут же призвал Хоу и с яростным видом помчался к пещерной обители Дунлая. Пещерная обитель Дунлая находилась во внешних пределах Трёх Чистых Миров, прижавшись к горам и обращённая к морю, величественно возвышаясь среди облаков. По пути Линьян видел горы, стоящие словно ширмы, водопады, ниспадающие словно занавеси, духовную энергию невероятной чистоты и густоты. Пейзаж напоминал благословенную землю пещеры, где он жил сто лет в иллюзорном мире пагоды, но теперь здесь прибавилось энергии, полной жизни, будто отражая состояние души хозяина. Даже ветер, дующий между небом и землёй, казался свежим и тёплым. По всей благословенной земле были рассеяны горячие источники, мерцающие мягким светом на солнце и чистом ветру. С неба они выглядели как бесчисленные разбросанные кристаллы, и их расположение словно сокровенно соответствовало правилам небесного Дао, прекрасно и мистически. Линьян как раз заворожённо смотрел, когда внезапно магическая сила стянула его с Хоу, и он полетел прямиком к одному из лазурно-голубых горячих источников. На полпути он почувствовал, что вошёл в область Дао другого, где даже его скакун и высший бессмертный артефакт — хлыст Яогуана — были полностью отвергнуты. Если бы он применил магию для сопротивления, то смог бы вырваться из этой притягивающей силы, однако он ничего не сделал, а лишь предельно расслабленно раскинул конечности, паря, как бумажный змей, и упал в мягкие волны горячего источника. Вода была тёплой и кристально чистой. Линьян позволил себе лениво плавать в ней, испытывая ощущение полного забвения всех вещей небес и земли. Маленький золотой дракон длиной семь-восемь чи выплыл из глубин источника, обвился вокруг его тела и драконьей головой льстиво потёрся о щёку. Линьян, ленясь, не открыл глаз, легонько похлопал по чешуе: — Думаешь, так я гнев развею? Почему заранее не сказал? Заставил меня из кожи вон лезть, уговаривая учителя, душу наизнанку выворачивать. Золотой дракон превратился в человеческий облик, руки по-прежнему крепко обнимали талию. Он мягко подтолкнул его к краю источника, склонился к его уху и прошептал: — Я хотел услышать это из твоих уст. Хотел увидеть, как ты с решительным видом скажешь другим: «Таково моё сердце, и я верю, что его сердце такое же». Линьян спросил: — Теперь услышал и увидел, доволен? Он открыл глаза, с насмешливой улыбкой глядя на красивое лицо так близко от своего: — Но укусить тебя я всё равно укушу. Это ты мне должен ещё с шестого уровня Восьмиярусной Пагоды! Сказав это, он действительно впился зубами в обнажённое плечо Дунлая, оставив на крепких мускулах глубокий круглый след с кровавыми отметинами. Тело бога-дракона, которое не могло ранить даже божественное оружие, добровольно поддалось этой ране. Дунлай, воспользовавшись моментом, принюхался к волосам на его затылке, тёплым голосом спросил: — Выпустил пар? Линьян, сжимая зубами плоть и кровь, невнятно хмыкнул в знак согласия. Дунлай продолжил: — Тогда теперь моя очередь, верно? Линьян рассмеялся: — Знаю, в тебе накопилось море огня, начиная со времён Сюань-эра. Я верну тебе всё по частям. Сказав это, он поднял лицо от плеча Дунлая, с мокрыми висками и слегка приоткрытыми алыми губами, явно в облике шестнадцатилетнего юноши Инь Юньмо: — Тот я, которого ты видел в иллюзии демона-лиса Яньвэя, был таким? Дунлай слегка опешил. Инь Юньмо приподнял бровь: — Нет? Может, постарше? Сказав это, он быстро вырос в облик двадцати восьми лет, черты лица утратили юношескую незрелость, став изысканными, с налётом утончённости. Дунлай не удержался и тихо рассмеялся: — Шестой дядюшка хочет исполнить моё давнее желание? Инь Юньмо спросил: — Сюань-эр не хочет? — Каждую частичку тебя, от волос до кончиков пальцев ног, каждый облик и каждое лицо, каждое изменение настроения и характера… Всё это я хочу. Одной рукой Дунлай обнял талию, другой поддержал затылок, медленно приближаясь: — Неважно, предстаёшь ли ты в облике шестого дядюшки или Линьяна, даже в иллюзорном облике якши — для меня нет разницы. Все формы — иллюзии. В конечном итоге остаётся вот это сердце и вот эта душа. Линьян прошептал: — «Все формы — иллюзии. В конечном итоге остаётся вот это сердце и вот эта душа»… В глубине его сердца словно последняя паутинка наконец мягко опустилась на землю. Он протянул руки, обнял спину Дунлая и полностью вручил ему своё тело и душу. В ряби на воде дыхание двоих смешалось, тела переплелись, в переворотах облаков и дождя они вместе достигли предела блаженства. Солнце село, луна взошла, солнце взошло, луна села. День и ночь сменили друг друга. Вода в горячем источнике бурно вздымалась волнами. Линьян протянул руки, ухватившись за край источника. В его затуманенных глазах клубился водяной пар, он крепко прикусил нижнюю губу, являя выражение парящей души и духа рассеянного, уже не в силах связать слова: — Дунлай… хватит… больше не надо… больше не могу… Дунлай сзади обхватил его грудь и живот, нежно, но твёрдо потянул назад, заставив сесть верхом на свою талию, продолжая движения, и задыхаясь произнёс: — Выдержишь. У драконьего рода спаривание длится минимум трое суток, а то и десять дней. Это только начало… Линьян, услышав, оробел, хотел вырваться, но всё тело ослабло, божественная душа почти разбилась от бесконечного наслаждения, сливаясь с волнами, наполнявшими источник. Не в силах терпеть, он простонал: — Как… как быстрее закончить? Дунлай, облизав его мочку уха, сильно толкнулся и низким голосом произнёс слова, которые окончательно сломили Линьяна: — Если я приму истинный облик, возможно, быстрее… Драконы и змеи от природы наделены двойным ян. Уверен, что хочешь? Линьян от того яростного толчка выдавил слёзы: — Нет-нет, оставь как есть! Дунлай поднял его и повернул, заставив сесть лицом к себе, поцеловал слезинки: — Давай, следуя мантре двойного совершенствования, прочти ещё раз. Линьян, измученный до полусмерти его неопадающей янской плотью, всхлипывая, прочёл: — …Две почки теплы, Врата Судьбы открыты… Оленья повозка взмывает, потрясая небо и землю, постепенно собирая и конденсируя, проходя через зажим хребта… Жемчужина освещает тело и разум насквозь, внутренний и внешний котёл питают… питают вечную жизнь. Дунлай холодно усмехнулся: — Вечная жизнь и долголетие не сравнятся с этим мгновением, когда держу тебя в объятиях. Линьян в переплетении боли и наслаждения запрокинул голову, глядя в небо. Небо высокое и далёкое, Дао безмолвно. В красной пыли моря желаний бурлят бесчисленные любовь, обиды, гнев и одержимость. А вдали от этих трёх миров, в бессмертных горах, «чувство» — в его появлении и исчезновении, в помыслах и забвениях — всё равно не прерывается, словно нить. Сколько ни говори о Дао недеяния — оно в небе и земле, в инь и ян, в безбрежности и в цуне, в природе и в душе сердца. Быть может, также и в этой нити чувства. Падший Бессмертный. Конец *** От автора: Этот нелепый, полный выдумок и бреда сюаньхуань-сянься наконец-то дописан, и автор испытывает полное, глубокое удовлетворение, хотя и с лёгкой испариной на лбу. Если честно, написать такую историю непросто. Это не простое «удовольствие для читателя» и не бесконечные сражения с монстрами ради прокачки. Это нестандартный сянься, где главный герой сначала был сволочью, пал с небес, потом одумался и исправился, и при этом совсем не крутой, не харизматичный, не доминантный и не надменный. И рисковать при этом нулевыми подписками и полным отсутствием дохода. Такая авторская прихоть — чистое своеволие и упрямство. Короче, я пишу в своё удовольствие. А если читателям тоже будет весело и понравится, это для автора настоящая честь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum