Black Hair

Билдермен тщательно все спланировал. За месяцы вперед он закупил воздушные шары, серпантин и украшения, заранее заказал торт по индивидуальному дизайну и при каждом удобном случае напоминал об этом Шедлетски. И вот, наконец, все получилось. Идеальная выпускная вечеринка, совмещенная с днем рождения. Именно то, чего заслуживал 1x1x1x1. И теперь, наблюдая, как 1x с удовольствием ест кусок торта, окруженный друзьями и семьей, с улыбкой, идеально подходящей к его лицу, Билдермен не мог не чувствовать, что и он это заслужил. После стольких усилий, вложенных в создание идеальной жизни для них, они счастливы. О чем еще он мог просить? Шедлетски подходит к нему со стороны кухни, его губы изогнуты в озорной улыбке, и становится прямо под щетинистым подбородком Билдермена. Вьющиеся каштановые локоны, щекочущие шею Билдермена, вырывают его из раздумий ровно настолько, чтобы он положил руки на плечи Шедлетски, большими пальцами надавливая на лопатки, вызывая у того приглушенное, перекатывающееся мурлыканье. «Уже 19, представляешь?» — шепчет он. — «Кажется, только вчера мы кормили их из бутылочки». Шедлетски издает звук согласия, еще немного прижимаясь к Билдермену, в то время как из столовой доносится взрыв хохота. Казалось, что прошло всего лишь мгновение. Шедлетски помнит это, как будто это было вчера: он держит своего ребенка на руках, чистит его маленькие перышки, кормит, обнимает и заботится о нем. А теперь он смотрит на него, совсем взрослого, и отчаянно желает вернуться в то простое время, когда его птенец боялся покинуть гнездо. Теперь же, казалось, они слишком рвались в полет. Но дело было не в этом. Да, Шедлетски скорбел о своем милом малыше, который так сильно зависел от него и Билдермена во всем, что никогда не захотел бы покинуть их. Но было и кое-что еще. Тоскливое предчувствие. Медленное и приглушенное, словно вязкая жижа, мучительно ползущая внутри. В прошлый раз, когда 1x был в таком же возрасте, дела обстояли, мягко говоря, неважно. И теперь Шедлетски смотрел на их лицо, лишенное невинности детства, повзрослевшее и готовое к миру. Он смотрел на него и видел кого-то другого. Это пробудило в нем первобытный страх. Что-то подсказывало ему быть начеку. «Шед?» На зов Билдермена крылья Шедлетского встрепенулись, крошечные конечности слегка затрепетали, когда он отбросил свои мысли. «Эй, это я» — ответил Шедлетский. «Ты в последнее время какой-то тихий. Что-то гнетет?» «Нет-нет» — Шедлетски покачал головой, но это никак не успокоило обеспокоенность его партнера. Его улыбка сменилась нейтральным взглядом. Его глаза были сосредоточены и направлены на 1x через комнату, наблюдая, как тот ножом отрезает еще один кусок торта. «Не веди себя так» — Билдермен обошел Шедлетски, оказавшись между ним и видом на 1x. — «Ты любишь болтать. Когда я спрашиваю, тебя не остановить, так что тебя действительно что-то беспокоит». Шедлетски прикусил губу, скрестив руки на своей плюшевой груди, когда Билдермен попал в точку. Взгляд высокого мужчины смягчился, и он осторожно провел пальцами по щеке Шедлетски, заправляя локон за его пернатое ухо. «Поговори со мной, Шед. Я выслушаю, я пойму». Шедлетски на мгновение задерживает дыхание, обдумывая слова. Ему хочется затронуть эту тему, но он знает, какой разговор может последовать. «Я просто думаю о прошлом. Иногда от этого не уйти». Глаза Билдермена расширяются от понимания, и он кивает. Он бросает взгляд через плечо, наблюдая за 1x, которые смеются над тем, как Мистер Думбрингер лопает очередной воздушный шарик своими рогами. Убедившись, что ребенок вне зоны слышимости, он понижает голос до шепота. «Потому что годовщина, верно?» — спрашивает он. — «Ты думаешь о них». «Я думаю об этом». — Билдермен слегка напрягается от поправки Шедлетски, его мягкое недовольство сменяется более суровым выражением. Глаза Шедлетски блуждают по полу, прежде чем он вздыхает и опускает руки. — «Ты не можешь винить меня за резкость». «Думаю, да» — бормочет Билдермен. «Особенно тяжело, когда есть такой прекрасный, идеальный ребенок для сравнения. Это просто…» — он стонет, — «Для меня это невозможно». Взгляд Билдермена снова обращается к 1x. Он внимательно наблюдает за ними, за их яркой улыбкой и теплыми глазами, обращенными к Джону Доу, который сидит рядом с ними. При виде такого зрелища трудно сравнивать одно с другим. «Я понимаю» — кивает Билдермен, несмотря на свое признание, с некоторой неохотой. После этого Шедлетски словно теряет взгляд, устремленный в никуда, и продолжает: — «Я просто надеюсь, что на этот раз я все сделал правильно». «Мы сделали» — быстро отвечает Билдермен, крепко обнимая другого, притягивая Шедлетски к себе и позволяя своему подбородку найти ложбинку на шее Билдермена. Они идеально подходят друг другу, и руки более высокого мужчины немедленно начинают осторожно и утешительно поглаживать Шедлетски по спине. — «Я знаю, что сделали. Мы вырастили хорошего ребенка». Шедлетски медленно отвечает на объятие, его лоб слегка хмурится, когда его крошечные крылышки складываются, плоские и гладкие, чтобы Билдермен мог провести по ним руками. Билдермен целует Шедлетски в лоб, щетина на его подбородке щекочет более низкого мужчину, прежде чем он снова отступает. Рука Билдермена находит руку Шедлетски, их пальцы переплетаются, пока они наблюдают, как 1x и Джон о чем-то разговаривают. «Думаю, мне следует… э… поднять этот вопрос снова. Я знаю, ты не был слишком воодушевлен этим раньше…» — начинает он, свободной рукой почесывая затылок. «О, да, твоя маленькая идея…» «Ни одна из моих идей не мелочь, Шед. Все они просто грандиозны». «Ладно, твоя "грандиозная" идея» — Шедлетски снова скрещивает руки, наклоняя голову набок. — «Да, какой бы грандиозной она ни была, я не думаю, что она так уж хороша.» «Джон Шедлетски.» Он поднимает взгляд на Билдермена, сожалея о своем выборе слов при суровом взгляде, который тот ему бросает. "«Хорошо, послушай. Я знаю, ты очень хочешь, чтобы 1x работала в штаб-квартире с нами, и это здорово, но...» «Я считаю, что идея Клокворк очень хороша! Это мелочь, им будет проще всего начать...» «Дело не в том, что я думаю, это будет слишком сложно для них; я просто считаю, что поручать ребенку собирать историю Роблоксии, когда мы не хотим, чтобы они знали свою собственную историю, немного... рискованно». Билдермен кивает, снова кладя руки на плечи Шедлетски. — «За ними будут присматривать! А в той базе данных, которую они использует, нет ничего, что могло бы им подсказать. Я уже все спланировал, Шед. Все будет хорошо, обещаю. Вот.» Билдермен залезает в карман, достает маленькую завернутую посылку и протягивает ее Шедлетски. — «Ты им отдай это» — говорит он, глаза сияют нетерпением. Шедлетски далеко не так нетерпелив. — «Вы оба будете чувствовать себя увереннее, если именно ты их приведешь». «Дэвид-» — Билдермен заставляет Шедлетски замолчать коротким поцелуем в губы, сливая их на мгновение, прежде чем отстраниться. Этого мгновения достаточно, чтобы оставить Шедлетски ошеломленным, зрачки расширены и направлены в разные стороны, пока Билдермен отступает. Сердце Шедлетски колотится, крылья расправлены и дергаются под странными углами. «Я ценю это, Шед. Знал, что могу на тебя рассчитывать». С этими словами Билдермен уходит в направлении, которое Шедлетски даже не знает. Все, что он знает, это то, что его нет, и он оставил Шедлетски с этим дурацким "подарком", который, как он доверяет ему, должен доставить 1x. После такого у него нет выбора. Он смотрит в сторону столовой, видя, как 1x и Джон исчезают на балконе, ускользая для более приватного разговора. Шэдлетски может дать им несколько минут. Ему тоже нужно несколько минут.