Black Hair

Каждый угол всего этого причинял боль. 1x1x1x1 прерывисто вздохнул, зеркало напротив казалось одновременно и далеким, и слишком близким. Они сидели неподвижно у изножья кровати, теребя аккуратно сложенный воротник и галстук на шее. Чем дольше их взгляд задерживался на отражении, тем больше пота и прочей мерзости скапливалось на коже. Нерешительно они встали, подошли к зеркалу в полный рост и потянулись, чтобы ухватиться за его позолоченную раму. Они отрегулировали его угол, толкая вперед и назад, прежде чем отпустить, наконец выдохнув затаенный воздух. Брюки и рубашка, которые Билдермен так охотно выбрал для них, плотно облегали бедра и грудь, резко контрастируя с привычными удобными, мягкими худи и квадратными джинсами. Вещи, которые скрывали острые, угловатые изгибы и впадины их тела. Губа 1x слегка дрогнула, взгляд упал с зеркала на ноги. Руки, внезапно ставшие изящными и тонкими, переместились с боков к груди. Осторожным прикосновением они подхватили снизу свою грудь, ощущая ее вес. — «Неужели они так заметны?» Губы скорбно скривились, короткий вздох вырвался из горла, когда руки подсознательно опустились с груди по бокам бедер. Они осознали расстояние между ладонями. Широкие. Отвратительно широкие. Возможно, кому-то другому это понравилось бы в себе. Возможно, кто-то другой завидовал бы, но 1x не мог. Глубокий глоток. Они надеялись подавиться. 1x снова посмотрел в зеркало, на этот раз придирчиво разглядывая лицо. Тонкое, элегантное и гладкое. Их много раз хвалили за это, но, глядя на свое отражение, 1x не мог отделаться от ощущения, что эти комплименты предназначались кому-то другому. Кому-то, кто гордился этой красотой и женственностью. Они не могли. Им хотелось вырвать. Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда они натянули худи, которое носили вчера, ранее брошенное на пол в куче другой одежды. Оно мало что сделало, чтобы успокоить напряжение от плательной рубашки под ним, которая прилипала к коже и раскрывала все их комплексы миру, словно паразит, впившийся в плоть. Тем не менее, это было хоть что-то. Что-то, что их папа не одобрил бы. 1x изо всех сил старается разгладить складки и морщины на одежде, отвечая на зов отца, чьи стуки в дверь не прекращались. Дверь распахнулась, и улыбка Билдермена угасла при виде наряда 1x. «Эй, ты же помнишь, о чем мы говорили. На первый рабочий день нужно одеться нарядно, ты же знаешь!» — отчитал он, уперев руки в бока, пока 1x рассеянно дергал за шнурки толстовки. — «Это значит никаких толстовок, милый. Сними ее, пожалуйста?» «Я надел под нее рубашку и галстук» — голос 1x прозвучал тише, чем хотелось бы, и они не могли даже встретиться взглядом с отцом, который качал головой. «Это не годится. Ни одна моя "дочь" не пойдет на работу, выглядя как бродяга. Иди и переоденься». При других обстоятельствах 1x, возможно, и не возражал бы, если бы его назвали "дочерью". Но не сейчас. Тошнотворное, головокружительное ощущение, поднимающееся изнутри, заставило их подумать, что они могут просто вырвать прямо на отца, сказав такое. На всякий случай 1x тихо закрыл дверь своей спальни, дрожа. Они приложили ухо к дереву и слушали, как Билдермен вздохнул, его шаги задержались, а затем стали удаляться. Вернувшись к зеркалу, 1x окинул себя взглядом. Они нерешительно ухватились за нижний край толстовки, подняли ее и сняли через голову, снова обнажив рубашку. Они не могли скрыть гримасу, исказившую их губы. «На меня посмотрят и увидят девочку. Только девочку». «Фу». С меньшим колебанием 1x снова натянул толстовку, чувствуя облегчение, когда мешковатые складки скрыли очертания их талии. Прямоугольный, ровный силуэт. Так было лучше. Не идеально, но лучше. Маленькая фигурка метнулась из угла зрения, и 1x повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть хрупкого черного паука, шныряющего по ковру. Они наблюдали, как он двигался туда-сюда, его восемь ног совершали синхронный танец, когда он врезался в ножку кровати 1x и их деревянный стол. Они медленно приближаются, опускаясь на колени перед маленьким паучком, который снова забегает под стол. Они встают на колени, крылья опускаются по бокам, когда паукообразное наконец останавливается, будто сдавшись в попытках спрятаться. «Потерялся?» — шепчут они. Глупо разговаривать с существом, неспособным говорить. Однако, в этом есть что-то терапевтическое. Пауку не нужно слушать или отвечать, им просто нужно думать, что он их слышит. Они слегка улыбаются, наслаждаясь этой отвлеченностью. — «Я тоже. Вот здесь». Они осторожно кладут ладони на ковер, медленно двигаясь, и устраиваются рядом с паучком. Тот на мгновение замирает, прежде чем одна из его лапок осторожно касается руки, будто пробуя воду, а затем жестко и быстро забирается в ладонь. Они двигаются, шаг за шагом, поднимаясь на ноги, пока маленький паучок в их ладони покачивается из стороны в сторону. Восемь блестящих глаз осматриваются по сторонам, пока они подходят к окну. «Держу пари, люди смотрят на тебя и видят только одно, да?» — спрашивают они. Они аккуратно перекладывают паучка на одну руку, другой открывая окно. Легкий ветерок касается их лица и волос, приятная прохлада пробегает по челке, когда они выпускают паучка наружу, ожидая, пока он слезет с руки, прежде чем вернуть ее обратно в помещение. Закрыв окно, 1x надежно запер его и прислонился к подоконнику, наблюдая, как паук уползает из виду. Мгновенный покой был нарушен очередным стуком в дверь. 1x застонал, собираясь снова снять толстовку, но тут раздался неожиданный голос. «Эй, малыш? Ты там в порядке?» «Пап-» — 1x замолчал, услышав тон Шедлетского. Нехарактерно мягкий. Они подошли к двери и открыли ее, слегка нахмурившись, когда их взгляды встретились с отцовскими. На лице Шедлетского снова появилось то самое выражение, которое было у него в ночь дня рождения 1x. Взгляд отсутствующий и задумчивый, руки сжаты по бокам. 1x неловко заерзал, оглядываясь. — «Пап?» «Привет» — выдохнул Шедлетский. — «Ты… ты в порядке?» «Да?» — 1x проглотил неприятное ощущение, подступающее к горлу. — «Почему ты спрашиваешь?» «Я просто слышал, как твой другой папа говорил, что ты хотел надеть толстовку на работу? В твой первый день?» Тошнота вернулась, и 1x проворчал, ожидая, что Шедлетский скажет что-то похожее на то, что сказал Билдерман. — «Да, я знаю… я снимаю ее-» «Нет, это хорошо, я думаю». 1x моргнул, снова встретившись взглядом с Шедлетским. — «Что?» — Шедлетский пожал плечами. «Я постоянно хожу на работу в пижаме. Никого не волнуют такие вещи. Носи толстовку, это как модное заявление, понимаешь?» — Шедлетский улыбнулся, глаза внезапно заблестели его обычным озорством. Он показал 1x пальцами "пистолетик". — «Это говорит: «Мой папа заставил меня быть здесь». Я прав?» 1x фыркает, качает головой из-за невольного смешка и выдыхает. — «Ну, если ты говоришь, что можно...» «Естественно. Если я говорю, что прокатит, значит, прокатит. Так у нас с твоим папаней всё и устроено.» — Шедлетский улыбается, тянется и взъерошивает седые волосы 1x. 1x слегка улыбается, отмахиваясь от руки Шеда. Он не может не расслабиться, его напряженные мысли и чувства слегка рассеиваются при виде невинной, приятной улыбки на лице его ребенка. Как будто и правда не о чем беспокоиться. Шедлетский облегченно вздыхает. — «Могу я спросить, почему ты хочешь надеть эту толстовку?» У 1x перехватывает дыхание. — «Ох, эм...» «Тебе не обязательно говорить» — быстро добавляет Шедлетский, заметив, как выражение лица 1x дрогнуло. Он едва заметно качает головой. — «Ну, я просто был бы рад, если бы ты рассказал.. я мог бы помочь, если что-то тебя беспокоит, но...» — Он замолкает, наблюдая, как 1x незаметно прячет руки в карманы, крылья и руки плотно обхватывают тело. — «Знаешь, я не хочу никаких секретов между нами» Эти слова повисают в воздухе, тяготея и давя на сознание 1x, когда они кивают и выдыхают сквозь нос. — «Мне просто так комфортно» Этого ответа достаточно для Шедлетского, и он снова улыбается, кивая в ответ. — «Меня устраивает» — Он делает шаг назад. — «Отлично. Значит, у нас всё хорошо. Хорошо же?» — Шедлетский вызывает у 1x очередной смешок. «Всё хорошо, заткнись уже» Улыбка Шедлетского становится шире, и он хватает толстовку 1x, натягивая ее капюшон на голову того, а затем плотно затягивает шнурки. 1x вскрикивает, пытаясь снова открыть капюшон, как раз вовремя, чтобы увидеть, как их отец убегает, как ребенок, играющий в игру. — «Чт- эй!» — смеются они. — «Пап! Какого черта!» Брайтайз и Билдермен сидят в приятном молчании в гостиной, потягивая кофе и чай соответственно, как раз в тот момент, когда вбегает Шедлетский. Билдермен растерянно посмотрел на него, наблюдая, как тот схватил подушку с дивана и бросил ее в сторону, откуда пришел 1х, как раз вовремя, чтобы попасть ею им в лицо. 1x остановился, схватив подушку и усмехнувшись. — «Ты за это заплатишь!» «О да? Ну попробуй доказать!» — дразнил Шедлецкий, хватая еще одну подушку с дивана. «О нет, я не хочу видеть, к чему это приведет. Удачи, Билдс» — промычала Брайтайз, вставая со своего места и унося с собой кофе. Билдермен лихорадочно переводил взгляд то на Шедлецкого, то на 1x, протягивая руку к своему напитку, чтобы прикрыть его от надвигающейся бури. «Подождите-подождите минутку-!» Его мольбы остались неуслышанными, когда 1x перепрыгнул через него, начав, возможно, одну из величайших битв на подушках в истории Robloxia. К большому огорчению Билдермена.