Black Hair

Одинокая фигура 1x1x1x1 стоит посреди поляны. Всего в нескольких метрах перед ними возвышается зловещее зрелище, привязанное к травянистому лесному полу обильной, разросшейся растительностью. Цветы и лианы, каллы, ядовитый дуб и плющ обвивают прямоугольное основание мраморной статуи. На этом основании сидит фигура в плаще, его поза и осанка почти расслаблены, пока кучи кустов и колючек обволакивают его спину. Они обвиваются вокруг боков статуи и перекидываются через плечи, проникая в потрескавшийся бледный камень, из которого они были высечены, разрывая остатки ее наследия. Его наиболее заметные черты, помимо заросшего состояния, — это крылья. Большие и изящно расправленные по обе стороны от него. Цветы пустили корни среди искусственных перьев. Их корни скользят вниз, внутрь и вокруг, находя свой дом в зернах грязи и росы, которые скапливаются в изношенных отверстиях. Места, предназначенные только для него, разрушенный, вероятно, веками дождей. По крайней мере, так думает 1x. 1x не дышит, как кажется, целые минуты. Только когда их легкие, ноющие и слабые, умоляют о воздухе, сжимаясь в груди, они делают это. Они вдыхают, долго и отчаянно, кашляя, когда влажный воздух наполняет их. Покров тумана осел на кромке деревьев, скрывая от взгляда все, что может там таиться, пока 1x осторожно — с любопытством — приближается. Древность могилы становится еще более очевидной по мере приближения. Отверстия и пятна несовершенства усеивают некогда безупречно выгравированные изгибы и складки его каменных одежд. Тем не менее, он несет в себе ощущение целостности. Он окутан с таким изяществом, и 1x должен думать, что это потому, что это Теламон. Это существо, потустороннее по своей природе и духу, было настолько могущественным при жизни, что все его изображения в смерти несут его мифическое присутствие. 1x задается вопросом, следует ли им поклониться этой статуе из уважения или чего-то подобного. Они задаются вопросом, не будет ли поклонение жалкой копии некогда благородного Теламона неуважительным. Они задаются вопросом, могло ли это огромное тело, чье имя шепотом произносилось со страхом, и чья слава простиралась на поколения, видеть через глаза статуи. Осторожно они делают еще один шаг вперед, под ногами хрустит густая трава на поляне. Воздух вокруг них словно стал острее, будто мельчайшие частицы тумана, застилавшие обзор, на самом деле были крошечными ножами, покалывающими их ледяными лезвиями. По коже 1x пробежала дрожь, покрывая руки, ноги, шею и щеки мелкими мурашками, несмотря на слои одежды, надетые заранее. Теперь они стоят прямо перед ним. Крылья статуи раскинулись по обе стороны, величественные и смелые, и 1x внезапно почувствовал себя таким маленьким, стоя перед тем, что должно было стать трупом бога. Их взгляд опустился на мокрую траву под ногами, склоняющуюся, чтобы поцеловать подошвы обуви, и они представили, что же похоронено на несколько футов ниже. «Земля здесь, должно быть, священна» — подумали они. — «Если бы здесь посадили одно семечко, оно выросло бы в достаточном количестве, чтобы накормить весь город» Земля под ногами внезапно завертелась, и 1x пошатнулся вперед, коротко ахнув, моргнув, и зрение на мгновение потемнело. Они оказались на коленях у могилы, лоб напряженно прижат к прохладной каменной поверхности ее основания, рука вытянута вверх и касается колена статуи. 1x тяжело дышал, вдыхая и выдыхая. Голова продолжала наклоняться и кружиться, тошнотворное ощущение терзало внутренности. Пришлось задуматься, не грозит ли вернуться все съеденное ранее сладкое, или это просто нервы. Опасаясь первого, они крепко зажмурились, хотя тело продолжало раскачиваться из стороны в сторону, словно их гравитация была нарушена какой-то внешней силой. Заставив себя остаться на ногах, они проглотили тошноту, открыли глаза и подняли взгляд на статую в капюшоне, которая нависла над ними, как стервятник над гнилой добычей. Скользящее зрение 1x сфокусировалось достаточно, чтобы разглядеть лицо, скрытое под струящейся мантией. На мгновение им показалось, что это игра света — луна высоко вверху неправильно отражала тени на бледной мраморной форме этой легендарной могилы. Это было похоже на взгляд в зеркало. Виски 1x пронзила жгучая боль, как и несколько раз до этого, но они сопротивлялись искушению отвести взгляд. Они не могли. Не сейчас. Лицо, печально взирающее на них сверху, с побежденной, беспомощной улыбкой, растянувшейся по щекам. Оно было их. Они узнали бы его где угодно. Они так пристально смотрели в зеркало бесчисленное количество раз, что наизусть запомнили каждый дюйм и каждую деталь своей внешности. Тонкое, мягкое, гладкое. Даже высеченное из прочного камня, их лицо было изящным и нежным. Их не раз хвалили за это. Рука 1x подсознательно поднимается, хотя и перебирать ею тяжело. Требуется огромное усилие, чтобы преодолеть сопротивление воздуха, который, кажется, сжимается и густеет вокруг них. Ладонь напрягается, пальцы разжимаются, прежде чем коснуться нетронутой щеки статуи. Она идеально легла в ладонь, и губы 1x дрогнули от неверия, когда они нежно погладили ее. Это совпадение — к такому выводу сразу же пришел их разум. Безумное, невероятное, почти невозможное совпадение. Это все было случайностью. Что Теламон так близко, что так совершенно походил на них, словно был высечен по их точному образу. Глаза 1x на мгновение увлажнились. Казалось, статуя подается навстречу ладони, находя утешение в тепле, которое она дарила после десятилетий холодного одиночества. Это казалось нереальным, и так оно и должно было быть. Так и должно было быть, потому что следующее, на что упал взгляд 1x разрушило все, что их разум считал реальным до этого момента. Горло сдавило, и влага, покрывавшая их уютные карие глаза, превратилась в слезы, которые обожгли их опухшие щеки. Рука 1x неуклюже опустилась вниз, ощупывая гладкую переднюю часть основания статуи, большой палец вычерчивал выгравированные на поверхности символы. Почти узор. Идеальный. Тошнотворный. Обвинительный. 1x1x1x1. Это была их могила. Желудок 1x скрутило, и момент, о котором они раньше не думали, предстал во всей своей уродливой красе. Окутанные бледным лунным светом, они согнулись пополам, мышцы шеи отчаянно напряглись, когда их внутренности извергли все, что они съели той ночью. Бурая, полупереваренная жижа пузырилась у их губ густыми комками, которые тут же рассыпались беспомощными кучами, едва коснувшись травы. Одно лишь зрелище на это заставило 1x вывать все съеденное ранее еще в большем количестве. Их ладони отчаянно сжимали край основания могилы, пока они рвали и давились, желудок волнами сокращался при каждом усилии опорожниться. Это длилось мучительные несколько мгновений, и когда последние остатки еды вышли наружу, 1x пришлось с усилием выпрямиться, чтобы не упасть в эту кашу. Их передняя часть была испачкана их рвотой. Обрывки того, что они даже не могли опознать, торчали под странными углами в комке, который они извлекли из глубин своих кишок, вся эта грязь расплывалась в более широкую, плоскую лужу рвоты, от которой хотелось снова вырвать. Этого не могло быть. Никакого шанса. Это была какая-то больная шутка, сыгранная с ними. Хитроумный розыгрыш, устроенный всеми в Roblox HQ. Координаты были подброшены, родители хотели, чтобы они сбежали, Джон увел их в первую очередь! Все это было сделано, чтобы преподать им урок – и это была развязка. Они сами зашли в свою могилу! Вот оно что. 1x отчаянно желали, чтобы это все было так. Другой вариант, вариант, возникающий пульсирующей, ноющей болью в голове, словно их снова и снова пронзали ножом, был тем, который они не хотели рассматривать и признавать. Их взгляд упал на могилу. — «1x1x1x1» — Они посмотрели на статую. — «Мое лицо» Нет. Этого всего не могло быть. Не могло. «Пожалуйста, только бы это не было…» Беззвучные слезы текут из-под век, затуманивая взгляд тихими словами. «Что это значит?» «Здесь не может быть настоящего тела, правда?» «Это не может быть совпадением! Они похожи на меня, у них мое имя…» «Почему у них мое имя?» «Это моя могила? Меня здесь похоронят, когда я умру?» «Или я уже похоронены здесь?» «Я уже похороненны здесь...» Эта последняя мысль проникает в мозг 1x. Незваный паразит, цепляющийся за разум и заявляющий свои права. Они дрожат, холодный воздух вокруг словно становится еще холоднее, пока их глаза лихорадочно бегают по сторонам. Им хочется спросить, откуда это взялось, но они уже и это знают. Еще одна неприятная мысль, которая нашла дорогу в их голову. Сердце 1x начинает колотиться, и они уверены, что оно вот-вот разорвется от напряжения последних нескольких часов. Ноздри забиваются, и им приходится судорожно дышать ртом, легкие наполняются и опустошаются с каждым мгновением, пытаясь вернуть хоть какое-то подобие контроля. Мысли, которые не принадлежат им, могила, которая не принадлежит им… Но они здесь. Эти вещи принадлежат им. 1x не замечает, как земля дрожит под ними, пока не чувствуют толчок у ног. Затаив дыхание, они смотрят вниз, зрачки сужаются и дрожат вместе с землей под ногами, сдерживая вздох. Они падают навзничь. Дыхание перехватывает. Они останавливаются, оттягивая себя назад, цепляясь за траву, крепко сжимая мягкие, влажные стебли пальцами, пока земля под ними, кажется, дышит. Слышится звук. Глухой, жалкий и далекий, но он становится громче с каждой проходящей секундой. Сердцебиение стучит в земле под ладонями и телом 1x. Оно болит с ощущением, которое соперничает с холодом в воздухе, пульсируя сквозь каждую клетку плоти и костей 1x, пока они не почувствуют его, бьющееся в собственной груди. Гнев. Ненависть. Враждебность. Эти чуждые чувства становятся нежелательно знакомыми. Это больно, но не так сильно, как то, что последует дальше. Земля вокруг них сотрясается, и внезапным всплеском грязи и почвы что-то появляется из земляного пола. Оно пронзает землю, как нож, и 1x прикрывает глаза от летящих обломков, только чтобы почувствовать, как что-то крепко сжимает их лодыжку. Они успевают посмотреть вниз, чтобы увидеть, как из земли появляется вторая вещь, и пока они отчаянно, истерически пытаются вырвать ногу, они видят, что их схватило. Рука. Костлявая и черная, состарившаяся в земле, в которой она была похоронена. Глубокие трещины и расщелины покрывают ее поверхность, но с каждым вдохом 1x эти трещины светятся ярким, токсичным зеленым цветом. 1x снова давится воздухом и пытается закричать, но все, что выходит, это сдавленный, отчаянный стон. Штанина рвется от усилий освободиться, но хватка скелетной руки остается каменной и крепкой. Другая костлявая рука, появившаяся из земли, прижимается к траве, и 1x может только с безумным, беспомощным ужасом наблюдать, как земля уступает место остальному их нападающему. Воздух становится густым от мускусного, тупого запаха, жгучего и едкого. 1x зажал бы нос, если бы мог, но зрелище перед ними делает любое движение или речь невозможными. Из погребенной темницы вырывается темное тело, освобождаясь от корней растений, которые оно породило, разрывая свои оковы, пока клочья ткани и гнилые, затвердевшие остатки чего-то узнаваемого осыпаются прочь. Остается лишь его скальп, сухой и неловко лежащий среди черного, скелетного облика. Пряди темных, спутанных волос ниспадают по спине и на череп, густые и неприятные, как лозы, что остались обвиваться внутри и вокруг видимых ребер. Скелет на мгновение застыл в лунном свете, прежде чем его свободная рука метнулась вперед, пасть раскрылась, обнажив зазубренные зубы. Можно было представить, что если бы труп еще мог говорить, он бы кричал. Это было бы привилегией, которой их обоих лишили. Хруст- Мгновенние. Рука трупа пронзила грудь 1x с такой легкостью, что те опешили. Желание сделать вдох исчезло в этот момент, глаза расширились, когда мучительная, хлюпающая боль затопила их торс. Их зеленое худи вмялось внутрь под напором удара скелета. Ткань окрасилась в черный, пока густые сгустки темно-багровой крови просачивались между складок. 1x попытался вдохнуть и почувствовал всю руку в своей груди. Их ребра разлетелись при ударе, острые осколки костей застряли в ненужных местах, как твердые комки в мягкой пище. Еще одна попытка вздохнуть, и 1x почувствовал, как осколок их грудной клетки сместился вниз, в живот, застряв между желудком и мышцами. 1x ощутил болезненный жар своих внутренних органов, сминающихся наружу, пока скелет глубже вгонял руку. Густые струйки красной жидкости пузырились и переливались через край, стекая по бокам и оставляя темные пятна на одежде. Еще одна попытка — «Мне нужно дышать» 1x задыхается, давясь, когда темное, пенящееся ощущение зарождается в глубине горла. Слезы навернулись на глаза, безмолвные мольбы, когда они подняли руку вверх. Тело над ними двигалось быстрее, и у 1x было мало времени, чтобы отреагировать или подготовиться, когда их предплечье сжали с железной силой. Его пальцы, одни кости, были холодными и скрежетали по коже, шершавые, как наждачная бумага, впиваясь в плоть. Сжать, сжать- Рука 1x почувствовала, как она поддается, еще до того, как это произошло. Скелет крепко сжал кулак, и кости 1x на мгновение заскрежетали друг о друга — хруст-скрежет. Давление на мгновение ослабло, и эта короткая передышка, мысль о том, что, возможно, это существо лишь сломает руку 1x, угасла всего через мгновение. Из горла 1x вырвался ужасающий, жалкий крик, который тут же сменился рвотой от ощущения металлической мокроты, обволакивающей пищевод. Они попытались вырваться, зрение снова затуманилось, и слезящиеся глаза остановились на неестественном изгибе руки. Искаженная плоть, раздавленная и скрученная, как смятая бумага, местами пронзалась зазубренными алыми костями. Серая кожа была забрызгана ею, прежде чем уступить место узловатому, нарезанному мясу, похожему на сырой фарш, оставленный слишком долго оттаивать на кухонном столе. Оно сочилось из дыр, прорвавших поверхность 1x, струйки густой артериальной жидкости стекали по руке, оставляя на одежде новые темные пятна. «О боже, о боже» Еще один вдох, прерывистый, беспомощный ровно столько, чтобы попытаться издать еще один звук из груди. Что-нибудь, хоть что-нибудь: молитва о том, чтобы кто-нибудь услышал их здесь, так далеко. Они быстро вспомнили, что одни. Они были в этом уверены. Неодолимо, в венах пульсировала отчаянная, стремительная кровь. В панике раненое сердце билось, качая — качая без видимого конца. Не зная, что все это биение лишь окрашивало росистую траву под их телами в красный цвет. Все, что могли сделать 1x, так это закричали. Первобытно и инстинктивно, как жидкость, пытающаяся вырваться из раненой плоти. Их крик был заглушен, когда скелет над ними бросился к их горлу, пасть широко раскрыта, а зубы обнажены и капают черным. Эти зазубренные клыки, жалкие и жестокие, как холодный воздух, обжигающий кожу, впились в податливую мягкость шеи 1x, но не для того, чтобы разорвать. Он глубоко сомкнул челюсти, зубы встретились с трахеей, слезы хлынули по лицу 1x. Глаза их замерцали и прищурились, ночное небо далеко вверху расплывалось и краснело, когда металлический привкус коснулся их языка. Он разливался по внутренней щеке, и каждый отчаянный глоток лишь заставлял их больше давиться. Легкие 1x внезапно наполнились, мокрые и опьяненные блестящей красной жидкостью, которая теперь хлынула из мягких губ, стекая по уголку рта и присоединяясь к луже под ними. Они чувствовали это: черная, мерцающая лужа, собравшаяся у них за спиной, покрывала их толстовку и липла к коже и перьям липкими комками, привязывая их к траве и земле внизу. «О боже, почему-» Они не могли говорить, кричать. Кровь, наполняющая их легкие, горло, рот и окрашивающая шею и подбородок в красный цвет, была напоминанием об этом. Тугое наполнение, ощущение плескающейся жидкости внутри, когда они слабо дергались против тела над ними. Их раненая рука, бесполезная и онемевшая, лежала нетронутой у их бока. Рука скелета начала извиваться и проникать между внутренностями 1x. Если бы они смогли собраться с силами, чтобы посмотреть, они бы увидели, как их кишки разворачиваются и расправляются, как жирная паста, обмазанная красным томатным соусом. 1x могли лишь чувствовать и слушать, стук их сердца в ушах заглушался «хлюпаньем» и неловкими движениями их внутренних органов, которые перестраивались. Тело 1x дрожало, мышцы спазмировались, когда они почувствовали небольшой выступ на спине, неудобно вдавливающийся в землю под ними, когда рука скелета нашла их позвоночник. Скрежещущее ощущение инородного тела внутри собственного, пальцы, плотно и надежно зажатые между костью и внутренностями, заставляли 1x чувствовать себя гораздо более опустошенными, чем когда-либо прежде. Боль давно исчезла. Осталось лишь легкое пульсирующее ощущение, пульсация, которая направляла остатки их внутренностей наружу. Единственный звук, который они издавали, был легкий булькающий хрип, гной с привкусом железа, забивший их грудь, выдавливал из них последние остатки жизни. Они даже не заметили, как скелетные зубы наконец разжали хватку, челюсть чудовища разжалась и отступила, оставив глубокие проколы на их некогда чистой и совершенной плоти, капая… капая… Луна сияла высоко над головой. Мысли 1x мельком пронеслись о родителях, интересно, спали бы они крепко в постели, если бы они просто послушались Брайтайз и присоединились к ним для просмотра фильмов. Их зрение начало уступать место тьме, как будто луна исчезала за вечным облаком. Они думали о Джоне как раз тогда, когда их слезы высохли. Они думали о нем, и когда их голова слегка склонилась в сторону, их взгляд остановился на браслете, закрепленном на их запястье — лунный амулет блестел в свете звезд. Одним уверенным и финальным рывком их скелет был вырван из их громоздкого тела.