Black Hair

Ветер, тяжелый и злой, хлещет по стенам горы, но мы в безопасности от него. Стоя в выдолбленной середине, я смотрю на спину отца. Одетый в тяжелую темную ткань, его плащ развевается в неподвижном воздухе, величественные коричневые и желтые крылья аккуратно сложены за спиной. Его освещают лишь резные окна, сквозь которые пробивается лунный свет, окутывая его бледным сиянием. Я слышу снаружи ветер и звон мечей наверху. Битва? Нет, поединок. Я знаю, что проигравший будет удостоен мучительной смерти, но это не главное. Мои глаза прикованы к отцу, он стоит неподвижно передо мной. Я протягиваю к нему руку с неуверенностью, хотя внезапно он кажется далеким. Словно зал, в котором мы стояли, необъяснимо удлинился, пока я поднимал руку. Не сдаваясь, я приближаюсь, ноги поднимаются и опускаются, напоминая шаги сквозь воду по колено. Конечности тяжелы от усталости, но я бросаюсь бежать, насколько могу. Я прохожу под взглядом луны, свет мерцает, когда я несусь вдоль ряда окон справа от меня. «Отец!» — мой голос звучит тихо и слабо, едва слышно эхом разносится по огромной палате, снова зовя его. Я снова протягиваю руку, и вдруг он возвышается надо мной. Он и комната, кажется, растягиваются, достигая немыслимых высот, или, может быть, я просто уменьшаюсь, исчезая все глубже в тени отца. Он поворачивается ко мне, его огромные крылья рассекают воздух, чуть не отбросив меня в другой конец зала. Его глаза, пронзительно белые, сверлят меня взглядом, а потемневшие брови хмурятся от ярости. Я чувствую себя еще меньше, чем прежде, словно одного его взгляда достаточно, чтобы ощутить собственную ничтожность. Тем не менее, я протягиваю к нему руку, зову его. — «Отец!» — Мне нужно его внимание. Мне нужно, чтобы он посмотрел на меня, увидел меня и позаботился. Но его взгляд холоден и неприветлив. Я пытаюсь заглянуть за него, когда он протягивает мне руку. Я моргаю, и шум ветра снаружи усиливается в десять раз. Он обрушивается на меня внезапно, треплет мои волосы, и когда я снова открываю глаза, я стою на краю утеса. Отец стоит передо мной, его темный плащ развевается в яростном потоке воздуха, окутывающем нас. Его крылья, все такие же величественные и могучие, заслоняют меня от лунного света, погружая в темноту, когда он с уверенной, отточенной рукой вонзает мне в грудь меч. Ни звука, ни боли. Единственная моя реакция – ноющая боль в сердце, на которое я смотрю и вижу, что оно пронзено. Конечно. Я снова смотрю на него. Вглядываюсь в его глаза, лишенные всяких чувств и заботы, когда он делает шаг вперед, глубже вдавливая клинок в мою грудь, пока его гарда не останавливает его дальнейшее погружение. Мои губы дрожат, открываясь в желании что-то сказать, но ни звука не вырывается. Я не могу. Воздух вокруг нас затихает, когда Отец отталкивает меня, и я легко соскальзываю с меча в его руке. Я падаю с такой грацией, на какую только способна жалкая тварь вроде меня. Моя пятка соскальзывает с края, и прежде чем я успеваю осознать это, я уже лечу вниз. Лунный свет над головой вскоре скрывается за густой облачностью, которая отдаляется вместе со шпилеобразными горами. Всё, на что меня хватает — это жалкое скуление, руки вытянуты к силуэту отца, который исчезает где-то высоко надо мной. «Папа!» В черноте, поглощающей меня, меня встречает приглушенное сияние чего-то знакомого. Я поднимаю голову к нему, внезапно оказавшись на холодном, скрытом полу, и мои глаза встречаются с его зелёным светом. На прохладном, тёмном постаменте покоится корона. Три зубца, каждый прямоугольный, и я не могу отделаться от ощущения, что видел её где-то раньше. Она зовёт меня, её блеск пульсирует целью и обещанием. Я шатаюсь на ногах и приближаюсь к ней, уши обжигает звук нежных шёпотов, исходящих от головного убора. Её силуэт нависает, порождая ауру святости и силы — власти. Это всё, чего я хочу. Всё, что мне нужно. Я карабкаюсь на постамент, чувствуя, как тепло, исходящее от короны, лижет моё лицо и грудь. В груди разливается чувство — удовлетворение, осознание того, что я могла бы сделать с этим, что я могла бы доказать. Радостная ухмылка появляется на моём лице, когда я слишком нетерпеливо беру корону в руки, чувствуя её пульсацию сквозь кончики пальцев. Это моё освобождение, моё спасение. Я стану своим спасителем, и мой отец наконец увидит меня.

***

1x1x1x1 просыпается от стука в дверь. Он мгновенно вскакивает, поднимаясь из-под одеяла, несмотря на ноющие боли, которые терзают его тело. Он смотрит на дверь, открывает рот, чтобы в отчаянии попросить уединения, но в последний момент вспоминает, что его голос, скорее всего, будет неузнаваем для того, кто стоит за дверью. Он мог только надеяться, что это не Теламон. «Дорогой? Хочешь ужинать?» — 1x выдыхает, понимая, что это всего лишь Брайтайз. Она продолжает: — «Мы снова приготовили твое любимое! Розовая рыба!» — 1x хочется стошнить при одной мысли, он боится вырвать всё содержимое желудка, особенно с новыми металлическими зубами. Он снова прячется в одеяла, лёжа на животе, а его крылья подёргиваются от зудящего, покалывающего ощущения. Каждое движение посылает новую волну дискомфорта сквозь его неухоженные перья, и он не может сдержать стон от неприятного ощущения. «Малыш?» — окликнула Брайтайз, и 1x зарылся головой в подушки. «Я сплю, я сплю, я сплю…» Щелк. Дверь открылась. 1x проклял родителей за то, что не разрешили им поставить замок на дверь. Брайтайз вошла, заглядывая в дверной проем и разглядывая неподвижную фигуру 1x, скрытую под одеялами. Она, казалось, прощупывала почву, осторожно приближаясь к кровати, ее шаги почти не слышались на ковровом полу. 1x зарылся головой еще глубже в подушку, и Брайтайз напряглась. — «Ты не спишь!» 1x выдохнул, долго и медленно, прикусив язык и отказываясь отвечать чем-либо, кроме тихого хмыканья. Брайтайз все равно улыбнулась, и 1x почувствовал, как матрас прогнулся под ее весом, когда она села рядом. — «Пожалуйста, уйди» «Хорошо поспал?» — спросила она легким, дразнящим тоном, который только усиливал раздражение 1x. — «Ты снова весь день провалялся здесь. Просто лежал в кровати. Мне жаль, что ты не играл с нами вчера вечером в Монополию» — Тон Брайтайз немного изменился, прежде чем 1x снова услышал ее улыбку. — «Но, полагаю, играть со стариками не так уж весело, да?» — Она хихикнула. На губах 1x появляется хмурое выражение. Ему нравится Монополия, Брайтайз это знает. Когда в воздухе повисает неловкая тишина, Брайтайз вздыхает, протягивает руку и осторожно проводит ею по одному из изорванных крыльев 1x. Он напрягается от неожиданного прикосновения, его раздраженные конечности отдергиваются от руки Брайтайз, но вскоре успокаиваются, когда она нежно шепчет ему успокоительные слова. «Твои крылья выглядят ужасно. Ты линяешь?» — Ее голос звучит неуверенно, но после медленного кивка 1x она подхватывает: — «Понятно. У тебя здесь довольно много перьев в оболочках. Хочешь, я помогу тебе привести их в порядок?» 1x не знает, может ли он описать то, что с ним происходит, как «линька». Это гораздо хуже, чем просто линька, Брайтайз просто не понимает этого. Все остальное тщательно скрыто: руки и ноги спрятаны под одеялом, голова повернута так, чтобы не быть на виду. Она видит только его спину и крылья, и 1x планирует, чтобы так и оставалось. Руки Брайтайз осторожно расчесывают взъерошенные перья 1x, серые и белые комки, которые торчат неуклюже. Каждое прикосновение вырывает несколько перьев с его крыла, открывая еще больше зудящих перьев, плотно прижатых к телу. — «Ты не против, если я их уберу?» — спрашивает Брайтайз, и 1x отвечает только кивком и тихим ворчанием. Ее руки движутся с отточенной точностью. Брайтайз ухаживала за перьями 1x с тех пор, как вышла замуж за Шедлетского, и гордилась тем, что делает это лучше него. Возможно, ее меньшие руки играли в этом роль, но, в любом случае, она знала, что делать. Оболочки перьев трескаются и ломаются, когда она осторожно их удаляет, открывая темное оперение, скрытое под ними. Короткие перья, которые вскоре вырастут, были мягкими и слегка влажными от пота, и Брайтайз была осторожна, ухаживая за ними. «Лучше себя чувствуешь?» — осторожно спросила она, нежно почесывая особенно зудящее место, пока крыло 1x слегка трепетало в ее руке. Они снова лишь кивнули, тихие и спокойные, пока их дыхание выравнивалось под ее внимательной заботой. — «Да, я уверена. Знаю, эти мелкие крошки могут раздражать» Брайтайз хихикнула, выдергивая еще несколько пуховых перьев, наблюдая, как крыло 1x напряглось, а затем расслабилось. Она пригладила перья, расчесала и выщипала, а затем снова пригладила. Процесс повторялся еще полчаса, пока все правое крыло 1x не стало гладким и красивым. Все еще какофония серых и черных перьев, но аккуратных, расчесанных и гораздо менее зудящих, чем раньше. 1x издал удовлетворенный вздох, его мышцы гораздо больше расслабились от свежерасчесанного состояния перьев и крыла. — «Готов к другому?» — спросила Брайтайз, и 1x едва заметно кивнул, сложив другое крыло, чтобы она могла дотянуться, но тут же напрягся от испуганного вздоха. Они были уверены, что она заметила какую-то аномалию, помимо черных перьев, которые она каким-то образом упустила, но все, что она сказала, было: — «О боже, я забыла про ужин! Вот почему я сюда и пришла!» Брайтайз снова улыбнулась, осторожно втирая ладони в плечи 1x и слегка встряхивая их. Они сдержали гримасу, ноющее тело отвергало резкие движения, хотя он был благодарен, что Брайтайз этого не заметила. Ее глаза смотрели прямо в их голову, радостные, какими бы они ни были. — «Хочешь пойти на ужин, милый?» «Нет. Нет смысла, если я не смогу это съесть» — подумал 1x, отвечая самой Брайтайз низким стоном. «Мы с твоим папой приготовили твое любимое, как я и говорила. Мы бы очень хотели, чтобы ты вышел и увидел нас» — 1x зарылся в простыни и подушки, потянулся за одеялом и плотно укрылся им. Брайтайз отшатнулась от внезапности его движений, медленно выдохнув. «Х-хорошо, малыш. Тебе не обязательно приходить. Но, может, есть что-то, о чем ты хочешь поговорить?» — закончила она более легким тоном, как будто знала, что что-то не так. Очевидно, она не глупа. 1x слегка хмурится, чувствуя, как другая нежная рука касается их крыла. «Что-то тебя беспокоит, тяготит? Знаешь, сидеть здесь взаперти не может улучшить твое самочувствие». 1x не может ответить, даже если бы захотел. Все, что они делают, это отстраняются от нее, как бы душераздирающе это ни было. Каким-то образом, с ней рядом они чувствуют себя спокойнее, словно ее теплое присутствие успокаивает их разум. Это то чувство, которое они ожидали от своих биологических родителей, но все, что он думал о них, было… Горько. Большой палец Брайтайз снова надавливает на плечо 1x, мягко потирая круговыми движениями, пока она ждет. Не получив ответа, она вздыхает. — «Знаешь, ты не единственный, кто застревает в своих мыслях. Я тоже так делаю; постоянно» — нежно смеется она, и 1x наклоняет голову, чтобы лучше ее расслышать. «Думаю, худшее было, когда я только начала работать с твоими папами в штаб-квартире Roblox. Ох, ты тогда был совсем крошкой, таким удовольствием было наблюдать, как ты бегаешь по офису, но… работа была пугающей. Думаю, это было всего через несколько лет после…» Она мычит, качая головой. — «Это было просто трудное время. Мои родители переехали из города, и мне пришлось полагаться только на себя. Я просто не могла так оставить свой дом, а вся эта работа, обустройство и поиск какой-то нормальности, это изматывает. И иногда от этого не восстановиться» «Но, знаешь, это забавно. Твой папа, возможно, был худшей частью всего этого» 1x приподнимает бровь на слова Брайтайз. Они кивают, проявляя любопытство. Она улыбается, проводя пальцами по своим длинным белым волосам. — «Он был таким надоедливым, когда я впервые его встретила. Просто ужасный тип. Мне долго не нравилось работать с ним» «Он выпячивал себя, унижал меня и наших других коллег, просто разгуливал, как будто у него были полномочия. Но на самом деле он почти ничего не делал в компании; я не могла понять, почему Билдермен не положил этому конец, но могла только предположить, что они были в каких-то отношениях» 1x слышал историю о том, как Брайтайз и Шедлетский встретились, наверное, раз десять. Тем не менее, это было… ново. Они не могли понять, как два человека, которые ненавидят друг друга, могут влюбиться, но это заставляло их смеяться. — «Так мы оба в какой-то степени ненавидим папу... Может, ты действительно моя мама» Брайтайз смеется. — «А потом, о, все начало меняться. Это было так приятно; твой папа делал самые глупые вещи, часто связанные с тобой, и обычно я была той, кто его выручал» «В основном потому, что ты был самым милым маленьким ребенком, ух! Я до сих пор не могу прийти в себя от твоих детских фотографий!» — восклицает Брайтайз, тянувшись к лицу 1x. Он напрягается, глаза широко открываются, когда она осторожно убирает волосы с их лба, а затем резко щиплет их за щеку. Он морщится, и она снова смеется. — «Да, твой папа оставлял тебя без присмотра на крыше и позволял тебе бродить по офису, просто делая что угодно. Казалось, он не имел понятия, как быть отцом. Это тоже сильно нервировало твоего папу» «Могу себе представить» «Ты проводил довольно много времени в моем кабинете. Я начала брать тебя с собой, когда находила, и ты сидел со мной, смотрел, как я работаю. Я начала покупать маленькие безделушки для стола, чтобы у тебя были вещи, с которыми можно было играть, пока я занималась скучными компьютерными делами. О! Хочешь угадать, что было твоим любимым?» 1x пожимает плечами. «Ах, ты, наверное, и не помнишь. Это был такой маленький заводной паучок. Я купила его за гроши в магазинчике для Хэллоуина. Думала, ты его испугаешься, но ты сам полез в мои ящики стола и нашел его. Его можно было завести, и он ползал. Ты всегда ставил его в конце моего стола, смотрел, как он переползает с одной стороны на другую, а потом смеялся, когда он падал с края» — фыркает Брайтайз. — «Или хмурился, когда он останавливался на полпути» Рот 1x дергается в улыбке, и им приходится сдержать тихий смешок при виде этой картины в голове. Объяснение мамы вызывает слабое, размытое воспоминание где-то на задворках сознания. Это что-то далекое, но теплое. Когда он был маленьким, он проводил с Брайтайз целые часы, и было странно думать, что она практически нянчилась с ним так много, еще до того, как они с Шедлетски поженились. Брайтайз нежно гладит 1x по щеке, ласково напевая. — «Ты какое-то время был лучшей частью моей работы. Когда ты начал говорить и выучил мое имя раньше имени своего отца? Ох, это сводило его с ума. Ты видел меня в коридоре или в столовой, бросал все, что делал, и бежал ко мне, крича: "Бибис! Бибис!". Боже, как мило!» «Уф, это так неловко» — щеки 1x слегка краснеют, хотя они не могут отрицать, что улыбка сама собой появляется на их лице. «Твой отец действительно ненавидел меня после этого» — продолжает Брайтайз. — «Он пытался забрать тебя у меня, когда видел нас вместе, но ты начинал плакать, и ему приходилось отдавать тебя обратно, чтобы ты успокоился. Он говорил: "О, так вы оба против меня сговариваетесь". Излишне говорить, что ты был моим маленьким сообщником в его раздражении» «Но со временем он, казалось, смягчился; по крайней мере, по отношению ко мне. Он просил меня присмотреть за тобой, когда был занят. Он заходил в мой кабинет и наблюдал, как ты играешь со всеми своими игрушками. Он даже начал спрашивать у меня совета, как сделать тебя счастливым дома, поскольку меня, очевидно, там не было» — Брайтайз снова фыркает, а затем издает долгий вздох. «Благодаря тебе мы стали хорошими друзьями, а между тобой и им всё просто расцвело. Я стала счастливее, работала больше и лучше, и жизнь просто засияла. Трудно объяснить, но...» — Она качает головой. — «Главное, я выбралась из той тьмы с помощью людей вокруг меня. Друзья и, в конце концов, семья помогли мне снова научиться жить, так что, если бы я могла дать тебе какой-нибудь совет в это трудное время, которое ты переживаешь…» 1x вздрагивает, колеблется, а затем медленно переворачивается в кровати. В темноте комнаты красный цвет их глаз не так заметен, по крайней мере, они на это надеются. Если это так, Брайтайз, кажется, не возражает. Она улыбается, тёплой и яркой, как звёзды, её мягкие, податливые ладони осторожно обхватывают подбородок и щеку 1x. Она ласково мурлычет им. — «Прими своих близких»— Кровать слегка прогибается, когда Брайтайз наклоняется, целуя его в лоб. — «Твоих друзей, семью… Я всегда буду здесь для тебя» — Её дыхание тёплое и уютное на прохладной коже 1x. — «Я люблю тебя» С этими словами она отстраняется, осторожно проводя рукой по голове 1x, а другой рукой снимает свои затворные очки. Её глаза широко раскрыты и наполнены утешением, горячим и уютным, как кружка горячего какао. Взгляд, которым Брайтайз смотрит на него, заполняет его мысли и чувства, проникая глубоко в грудь и сердце, наполняя его самым искренним признанием, которое он чувствовал за долгое время. 1x не колеблется. «Я тоже тебя люблю, мама» — Его голос звучит хрипло и напряжённо, глубоко. Брайтайз удивлённо поднимает бровь, но всё ещё улыбается. «В горле что-то застряло?» «Сожаление» Брайтайз смеётся, снова потирая и целуя голову 1x, затем вздыхает и бросает взгляд на закрытую дверь спальни. — «Думаю, ужин уже остыл, но… микроволновки были изобретены не просто так». «Всегда смотрит на светлую сторону. Подходяще» «Хочешь пойти поесть сейчас?» 1x на мгновение задумывается над предложением своей мамы, нахмурив лоб и отводя взгляд. С одной стороны, они чувствуют себя обязанными. После всего, что сказала и сделала их мама, они предполагают, что должны вернуть ей за её доброту. Но с другой стороны... Он вздрагивает при мысли о том, чтобы снова увидеть Теламона. Поэтому он качает головой в знак «нет», и Брайтайз кивает. — «Не переживай об этом, малыш» — Кровать немного прогибается, а затем поднимается, когда Брайтайз встает на ноги, и 1x наблюдает, как она идет от их кровати к двери. Дверная ручка щелкает в её руке, и дверь с тихим скрипом открывается. Свет из коридора пробивается через щель между дверью и рамой, мягкое тепло касается лица 1x, когда оно попадает на него. — «Но не бойся присоединиться к нам. Мы будем рады тебя видеть» — зовет Брайтайз, её брови изогнуты с заботой и беспокойством, когда она выходит из комнаты, тихо помахивая ему на прощание. Дверь закрывается без церемоний, и 1x снова оказывается в темноте. Его дыхание замедляется, и комфорт, который приносило присутствие их мамы, исчезает в мгновение ока после её ухода. Хотя он и не хочет видеть ни одного из своих пап прямо сейчас, ему приходит в голову, что, возможно, это не будет так невыносимо, если Брайтайз будет рядом. Возможно, они поужинают в гостиной, за своими красивыми раскладными столами. И, возможно, они посмотрят фильм. Черт возьми, 1x согласился бы даже на просмотр глупых спортивных каналов, лишь бы всеобщее внимание не было сосредоточено на них. Он тоже был голоден. 1x стонет, низко и неохотно, когда он поворачивается и выкатывается из кровати. Его конечности все еще тяжелые и ноют, но он умудряется встать и, пошатываясь, идет к своему шкафу, чтобы найти что-нибудь надеть. Ему бы не помешало хоть раз поужинать с семьей.