Black Hair

«Всё произошло так быстро!» «Я не хотел этого!» «Я чуть не убил его!» «Стоп- мне нужно остановиться и подумать...» «Уф! Соберись!» «Тебе нужно дышать, просто дыши!» 1x1x1x1 задыхается, ноги подкашиваются, и он падает на пол, колени скользят по грязным плиткам подвала. Он бежал. Постоянно. Он не мог остановиться. Должен был пройти уже час — время тянется мучительно медленно. У 1x нет чёткой цели, он просто знает, что не может остановиться ни перед чем. Он убегает от всех, кто пытается его догнать или остановить. Он толкается и проталкивается, сворачивает в тёмные коридоры и прячется в пустых уборных, когда встреча с другим сотрудником кажется неизбежной. Но теперь он устал. Устал и напуган. И он хочет домой. «Встань. Мне нужно встать!» Тело 1x кричит, чтобы он остановился, каждая часть его болит от напряжения, но он заставляет себя подняться снова. Его взъерошенные и растрёпанные крылья лежат на полу, перья поднимают пыль, когда он тащит себя вперёд. 1x проглатывает пульсирующую боль, поворачивает за угол тёмного коридора, в котором оказался, и внимательно осматривается. Убедившись, что никого нет, он стремительно перебегает коридор, резко открывает ближайшую дверь в туалет и вбегает внутрь. Тусклый свет в ванной комнате загорается с жалким жужжанием и мерцанием, его желтый свет колеблется в почти погасшей лампочке, пока 1x пробирается по тесной камере. Он спотыкается к ряду раковин, роняя меч, пока руки отчаянно ищут кран. Он тянет, и вода тонкой струйкой льется в раковину, прерываясь и замирая, старые трубы стонут от напряжения внезапного использования. Но дело не в этом. Грудь 1x вздымается от тяжелого дыхания, щеки жжет от сухих слез, когда они опускают ладони в холодную жидкость. Она плещется на их руки, и они осторожно зачерпывают ее, плеская воду в лицо, словно пытаясь пробудиться от дурного сна. Перед каждым всплеском они резко вдыхают, задыхаясь, судорожно хватая воздух между ними и крепко зажмуривая глаза. Ноги под ними онемели, руки и кисти дрожат и не останавливаются, словно нервы 1x сами умоляли освободиться от того, что происходило с их телом. Бросив взгляд в зеркало перед собой, 1x давится. Это мимолетный взгляд, но достаточный, чтобы увидеть тьму, наступающую на то, что осталось от их лица. Еще один всплеск холодной воды, еще один сдавленный вздох- Темнее. «Пожалуйста» Снова и снова. «Я все еще могу это исправить– пожалуйста, скажите, что могу–» Они хотят утонуть. Они хотят зарыть свое искаженное лицо в раковину и позволить воде погасить их. По крайней мере, тогда они умрут сами, а не тем, кем их предал собственный отражение. Но по мере того, как шум воды становился всё громче, а сердцебиение учащалось, и гудение лампы над головой нарастало, стало ясно, что это не исправить. Не было никакого другого берега. Ничего не ждало в конце туннеля. Лишь агония. Лишь Противник. Последние черты лица 1x поддались черноте, и они стали неузнаваемы. Их лицо, темное, как ночь, грубое, как сера, горячее, как кипящая кислота, больше не принадлежало им. Зубы из зазубренного металла и кровоточащие красные глаза похоронили глубоко любую частичку невинности, что оставалась в их чертах. А в зеркале был незнакомец. Монстр. Дыхание 1x застряло в горле, когда они сдались и опустили руки на край раковины. Их длинные, спутанные и грязные волосы обрамляли впалые щеки и узкое лицо. Их истощенное тело, дрожащее под светом ванной, едва держалось на ногах. Мышечная масса, если она и была, скудна и неловко набухала под тонкой кожей, а их крылья, некогда ухоженные и пушистые, как облака, теперь были маслянистыми и пятнистыми. Серые перья держались из последних сил, пока под ними прорастали черные, вырывая корни и делая широкие конечности уродливыми и потрепанными. И 1x едва замечали это, видя всё сразу. И им хотелось кричать, но они не могли, горло и грудь душили их едва слышными всхлипами. Они рухнули на грязный пол, колени подогнулись, и они согнулись пополам, хватаясь за живот и издавая уродливые, злые звуки. Рыдая в голос, раскинувшись на таком же грязном, как они сами, кафеле, раскинув конечности, они надеялись исчезнуть. Надеясь быть поглощенными Землей и похороненными в безымянной могиле. Потому что их жизнь закончилась. Они больше не были собой. Их облик, некогда отчетливый, светлый и невинный, был запятнан ненавистью, которую они не узнавали. Их семья не увидит их; они увидят монстра. Они не могли вернуться домой, но и остаться здесь не могли. И одна мысль, которая эхом отзывается в их сознании, пульсируя и ударяясь о череп с болью, сравнимой с голодом в животе, это: «Что теперь обо мне подумает Джон?»

***

1x не обращает внимания на распахивающуюся дверь ванной. Они не поднимают глаз, когда медленные, рассчитанные шаги приближаются к ним у раковин. Они не замечают, как их горячее дыхание вырывается вперед, когда воздух становится прохладным и ледяным. И тут раздается голос. «Рад снова тебя видеть, друг мой» 1x медленно моргает, белые ресницы отяжелены густыми красными слезами. Их взгляд скользит к полу рядом с ними, где виднеется пара туфель, и, поднимая глаза, они чувствуют, как сердце колотится от адреналина, подпитывая их и их враждебность. Клокворк. Он улыбается им, и улыбка эта нежная. Почти успокаивающая. Но этого недостаточно, чтобы унять клубящиеся эмоции, которые начинают роиться в голове и сердце 1x, словно лужи горячих, шипящих змей. «Ты прошел долгий путь, хотя условия могли бы быть и лучше» — С этими словами Клокворк протягивает руку, а 1x скалит зубы, дрожа от страха загнанного зверя. «Я не пойду к Билдермену!» — выкрикнули они, и по лицу снова потекли слезы. — «Или к Шедлетскому. Ни к одному из них! Я никуда не пойду! Вы не заставите меня!» — Их заикание переросло в яростный крик, но Клокворк, казалось, остался невозмутим. «Не волнуйся. Я не собираюсь никуда тебя уводить и никому не скажу, где ты находишься» — ответил он, протягивая 1x руку. — «Я просто хочу помочь тебе подняться с грязного пола» 1x сглотнули, их взгляд на мгновение метнулся к ладони Клокворка, прежде чем они стиснули зубы и отвернулись. Их крылья укрыли их на земле, отказываясь дальше признавать присутствие другого. Но Клокворк не отступал. «Я хочу тебе помочь, 1x» — Они услышали улыбку в его голосе, словно он был совершенно уверен, что сможет переубедить 1x. Они сглотнули и не смогли сдержать яд, который выплюнули в своем тоне. «Почему?» — еще один едкий запрос ответов. — «Ты работаешь на моих отцов- ты… ты должен был привести меня к ним. Почему я должен верить, что ты хочешь мне помочь?» Клокворк усмехнулся. — «Мой друг, я могу тебя заверить. Я думаю о наших общих интересах. То, что твои отцы знают о твоем местонахождении или твоем нынешнем состоянии — это полная противоположность тому, чего я хочу» 1x выглянули из-за своего крыла, злобно глядя на приятную улыбку, все еще приклеенную к щекам другого мужчины. Они предпочли бы остаться наедине со своими рыданиями, наедине со своей судьбой одинокого существования или мучительной смерти. Они предпочли бы последнее. — «И… в чем будут заключаться наши общие интересы?» «Ты будешь далеко отсюда. Где-то, где тебя не найдут, где ты сможешь начать всё заново» «Начать заново? Я... я не понимаю...» — они тяжело дышат. — «Здесь нечего восстанавливать. Я... я не могу вернуться домой. Мне не к чему стремиться, нечего пытаться вернуть- я не я! Я...» — 1x резко вздыхает, грудь вздрагивает от очередного рыдания. — «Просто... оставь меня в покое. Пожалуйста» Клокворк тихо гудит. — «Понимаю. Ты ещё не готов» — он наклоняет голову набок и опускается на колени перед 1x. — «Это нормально. Я ждал этого момента долгие десятилетия; что такое ещё немного ожидания?» — Он смеётся, плечи подрагивают от веселья — брови 1x нахмуриваются. «О чём ты говоришь...?» Клокворк качает головой, снова становится спокойным. Улыбается во весь рот. — «Когда ты найдёшь опору, маленькая птичка...» — Глаза 1x падают на удостоверение личности, которое он протягивает им. — «Отнеси это в Архивы. Там тебя ждёт кое-что, что поможет тебе всё понять. Ты узнаешь это, когда найдёшь» «Я...» «И когда будешь готов, приходи ко мне» — Клокворк смеётся, кладёт удостоверение рядом с головой 1x. Встаёт, стряхивает с себя пыль. — «Ты узнаешь, где искать. А пока...» Губы 1x дрожат, они смотрят, как Клокворк возвращается к двери ванной и проходит через неё. — «Удачи» 1x не мог точно сказать, сколько времени пролежал на полу в ванной. Время смешивалось так легко; часы казались минутами, а минуты — часами. Возможно, они несколько раз задремали, просыпаясь лишь на мгновение, чтобы поплакать ещё немного, погрузившись в отчаяние ещё на чуть-чуть. Но, наконец, когда они нашли в себе силы, несмотря на голод и боль, они сели. Глаза, полные слёз, блуждали по полу, рассматривая удостоверение личности Клокворка и медленно беря его гладкий, плоский пластик между пальцами. 1x обдумывали слова Клокворка, ум наполнялся недовольством, подсознательно задаваясь вопросом, почему этот человек ведёт себя так странно. Глубоко внутри они предполагали, что знают ответ. Но, как и во всём остальном, он оставался чуть вне досягаемости. Тем не менее, это было что-то — указание, проблеск надежды. Как маяк в штормовом море, оно пронзало туман в разуме 1x, наполненном гневом и обещаниями насилия, пытаясь почувствовать себя лучше. Что бы ни ждало их в архивах, они надеялись, что это всё исправит. Их жизнь вернётся в норму, и они поймут, что всё это было лишь кошмаром. И вот они встают на ноги, берут удостоверение и меч Клокворка и, шатаясь, выходят из ванной. Их крылья слегка расправляются для равновесия, и они пробираются по лабиринту подвала штаб-квартиры Roblox, блуждая и прячась, когда это необходимо. Архивы, где Roblox хранил всякие вещи, были местом, куда 1x редко заходили. В основном потому, что им не разрешали, а ещё потому, что это их не интересовало. Но теперь, блуждая по пыльным коридорам, заполненным картотечными шкафами и запертыми дверями, они не могут не почувствовать, что что-то зовёт их. Что-то скрывалось среди безделушек и извилистых стен, что заставляло их идти дальше. Сердце вело их, а указания приходили словно сами собой. По велению неведомой силы, 1x двинулся вперед, оказавшись перед запертой дверью. Она отличалась от всех остальных, спрятанная в самом темном углу нижнего этажа штаб-квартиры. К тому же, выглядела она гораздо массивнее. Гораздо прочнее. Усиленный металл и нержавеющая сталь. Не было даже окна, чтобы заглянуть внутрь, и, судя по гораздо более сложному панели для ключ-карты рядом, только высшее руководство Roblox могло получить доступ к тому, что находилось за ней. Но ничего из этого не имело значения для 1x, даже в малейшей степени. Важным было растущее давление на плечах и усиливающееся, жаждущее желание увидеть, что или кто требовал такой защиты. 1x приложил ID Клокворка к панели, подождав мгновение, прежде чем услышать отчетливый сигнал, за которым дверь перед ними отъехала в сторону. Они выдохнули, вглядываясь в темную комнату за ней, и через некоторое время зажглись верхние огни. Комната была небольшой и почти пустой. Гладкие серые стены и пол были аккуратно и ровно расположены вокруг одного прямоугольного постамента. На нем покоилась корона. Ярко-зеленая, она блестела, как несовершенно ограненный драгоценный камень. Ее ободки были жесткими и шаткими, с четкими краями, которые колебались под руками неуверенного мастера. Тем не менее, она сияла такой силой и обещанием, что 1x немедленно осознал ее значение, войдя в комнату и без колебаний подойдя к постаменту. Три прямоугольных зубца, плоских, с вытравленными отметинами, напоминающими символы домино. Это выглядело старым. Очень старым. Но 1x все равно узнал это. И они знали, в тот момент: «Это мое» «Почему это спрятано здесь? У меня это должно было быть все это время…» Губа 1x дрогнула, нервы все еще были на пределе, пока они незаметно вытирали лицо. Отложив меч и удостоверение личности, они протянули обе руки, пальцы нащупали корону и подняли ее с постамента. Она излучала энергию, ощущение, которое 1x не мог легко определить. «Это та корона, которую я видел во сне» Они незаметно сузили глаза, рассматривая старую вещь. «Это ты звала меня все это время, верно?» «Ты можешь решить все это?» 1x медленно и дрожаще выдохнул. Волоски на руках и ногах встали дыбом, мурашки пробежали по спине, когда они медленно поднесли корону к голове. Было тихо. Без церемоний. Но уверенно. Корона идеально подошла. И в одно мгновение 1x во всех подробностях вспомнил ночь Хэллоуина. Больно вспоминать. Их тело реагировало, сотрясалось от каждой мучительной мысли. Воспоминание было как ожог, возбужденное и пробужденное вновь, обжигающее их форму зудящим, поющим ощущением. 1x ахнул, морщась и шатаясь к постаменту перед ними, хватаясь за грудь. Рука скользнула ниже, когда они вспоминали ощущение того, как их живот был разорван, внутренности выплеснулись в лужу алой крови. Рука копалась в этой каше, смещая органы и мышцы, разрывая плоть, пока не добралась до скелета и не вырвала его. Но это сделал не кто-то другой; они сделали это сами с собой. Это была их могила, и труп, поднявшийся из нее, был ими самими. Гнилой черный скелет. Скелет, занявший место их собственного. Хватка 1x на животе сжимается от уверенности, они вскрикивают от кровавого осознания. Сон, последовавший за этим опытом, воспоминание о нем, вернувшееся к ним, стало всем подтверждением, которое им было нужно. «Оно внутри меня» «Оно было внутри меня все это время!» Паразит. Они сами. Тело с их именем, которое разорвало их на части, а затем собрало обратно, когда оно было надежно скрыто внутри. Еще один сдавленный крик, и 1x оказывается на полу, разум в смятении. Что можно было с этим сделать? Что могло исправить буквального врага внутри? Эта вещь, которая превратила их в нечто, чем они не были, в нечто чудовищное, так глубоко укоренилась в теле 1x, что они физически не могли жить без нее. Паника. Глаза 1x снова наполняются красными слезами, когда они хватают пригоршни своих белых волос. Эмоции зашкаливали, гнев был самым сильным, и они понятия не имели, что делать. Никакого решения. Никакого выхода. Только это. Они были злы, измотаны и напуганы. Адреналин в их теле подпитывал их ненависть, умолял их наброситься, уверяя, что это принесет им облегчение, как это было в тренировочном зале. Но 1x не могли. Они не могли собрать силы или волю. Никакая борьба, крики или вопли не могли их исправить, когда проблема была в них самих. Часть их хочет кричать, умолять о помощи, просить отцов избавить их от этого, и просить маму обнять их и сказать, что всё будет хорошо. И в конце концов, они поддаются этой части, пусть даже совсем немного. «Я хочу домой»

***

Брайтайз читала на диване дома, когда 1x ворвался. Она подняла голову, её глаза слегка расширились. — «Ох – привет! Ты вер…нулся…» — Она осеклась, приподняв бровь, когда 1x даже не взглянул на неё, бросившись в свою комнату и хлопнув дверью. «1x?» — позвала она, вставая. Ей показалось, что глаза её обманывают. Это ведь был 1x, не так ли? Она узнала бы их длинные белые волосы и серые крылья, но… У неё было плохое предчувствие. Брайтайз встала с дивана, обошла журнальный столик и вышла в главный коридор. — «1x, милый, ты в порядке?» — позвала она, почти не решаясь подойти к их двери. Её телефон внезапно завибрировал в кармане, и она потянулась, чтобы ответить. Билдермен заговорил прежде, чем она успела произнести «алло». «Кристина? Боже, они вернулись?» «Эм» — проглотила Брайтайз, ей совсем не понравился тон Билдермена. — «Да, они только что вернулись, я думала- Не ты их сюда привез?» — Она взглянула на входную дверь. «Нет, не привозил. Слушай сюда, не подходи к ним близко, пока я не приеду, понял?!» — Его голос дрожал, неуверенный и испуганный. У Брайтайз внутри все похолодело от ужаса. «Дэвид, что происходит?» — пробормотала она, воздух вокруг нее стал тяжелым и напряженным, когда она вернулась к двери спальни 1x. «Я все объясню, как смогу, когда все уляжется, но сейчас…» — Билдермен выругался себе под нос. — «Просто оставайся на месте! Ничего не делай и ничего не говори- я буду через пять минут!» С этими словами Билдермен повесил трубку, оставив Брайтайз наедине с нарастающим беспокойством. Она поджала губы, горло сдавило, руки дрожали. Она подошла к двери 1x, протянула руку к дверной ручке, на мгновение подавив тревогу, но потом отступила. Что-то в тоне Билдермена ее сильно встревожило. Не имея многих других вариантов, она обращается к двери своей спальни в конце коридора — той самой, которую она делила с Билдерменом и Шедлетским. Там, где она знала, что Шедлетский находился всё это время. — «Джон? Ты можешь выйти сюда?» «Мне кажется, что-то очень, очень не так…»

***

1x стоит в центре их комнаты, глаза широко раскрыты от размышлений, но видят мало. Мир вокруг отсутствует, даже стул, который они пододвинули вплотную к двери, блокируя её. В этот момент важны только они и меч в их руке — тот, что они взяли из кабинета Думбрингера. Он всё ещё блестит жёлтым кодом. «Что-то внутри меня не так» Хватка на рукояти сжимается сильнее. «Паразит» Клинок меча почти светится в мягком лунном свете, проникающем через окна. Он бледный, гладкий и прекрасный. 1x глотает, любуясь безупречным оружием. «Мне нужно от этого избавиться. Мне нужно» Осознал ли он в полной мере последствия своего решения? Знал ли он по-настоящему, что произойдет, если он вонзит себе в тело бантул, разрывая себя на части, лишь бы добраться до чудовища, скрытого глубоко внутри? Имело ли это для него значение в тот момент? Нисколько. Не когда возможность прожить остаток жизни кем-то другим казалась всепоглощающей. Он больше никогда не увидит внешнего мира, если вернется к прежнему состоянию. Его запрут родители, и это не обсуждается. Нет. Он хотел, чтобы это было быстро. Остальное не имело значения. Этот цикл должен был закончиться. Издалека он слышит, как открывается и закрывается входная дверь, а затем шум снаружи его комнаты — шаги и голоса. Он поднимает меч, крепко сжимая его, и поворачивает, направляя клинок себе в живот. «Все будет хорошо, Джон» Еще одна слеза. Мягче, нежнее. Она покоится на реснице 1x — лунный талисман на их браслете мерцает. «Я обожал проводить с тобой Хэллоуин, даже если это была всего одна ночь» Они не могут удержаться от улыбки. «Я люблю тебя» В одном движении — быстрое складывание рук, освобождение от страха. Лезвие касается, затем вонзается, прокалывая кожу и разрывая её. Жжёт. 1x чувствует, как их разрывают на части, когда меч вонзается в плоть. Код рассыпается и раскалывается, ткань их существа стирается, пока острый край режет. Они кричат. Это невыносимое ощущение. Поглощающее. Мучительные волны прокатываются по телу, пульсируя сильно и яростно, пока бантуул выполняет свою работу. Это не быстро. Это мучительно медленно. Почти достаточно, чтобы 1x передумали, но теперь уже слишком поздно. «1x? 1x?!» — крик Брайтайз пронзает их шаткие ощущения, прямо за дверью. «Она не должна это видеть. Это сломает её» Тело 1x искажается, живот разрывается, затем снова собирается, и снова разрывается. Их код, непоколебимый, держится, даже когда по телу разбегаются желтые трещины. «1x, ты меня слышишь?! Хей?!» — Дверь трясется, ручка дребезжит от отчаянных рывков и поворотов, но не поддается. Брайтайз никак не может войти, как бы сильно она ни старалась. — «Ответь мне! 1x!» Ее голос срывается; к ней присоединяется другой. — «О боже- двигайся!» «Почему это не работает?!» — снова вскрикивает 1x, шатаясь и падая на пол, когда перед глазами мелькают белые и желтые пятна; сбоит, но не сдается. Их тело сопротивляется. — «Я уже должен был исчезнуть, не так ли?!» «1x, ты там?! Открой эту дверь, сейчас же!» — Билдермен колотит в дверь, кулаки бьют с такой силой, что 1x вздрагивает. «Пожалуйста, просто отпусти меня-» Их тело сопротивляется. «1x!» Теперь они оба зовут их, колотя в дверь. Каждый удар отзывается новой волной боли по телу, но этого все еще недостаточно. Слишком много. Жжет. 1x задыхается от боли, давясь хрипами и сильными гримасами, когда одна из их рук дотягивается до меча, воткнутого в них. Схватив его за рукоять, они пытаются вытащить, но снова кричат. Их голос, сдавленный и сухой, вызывает еще одну суматоху за дверью. — «Быстро несите мой ящик с инструментами! НЕМЕДЛЕННО!» — кричит Билдермен. Ковер под 1x грубый и острый, а не мягкий, и они пробуют снова. Лезвие, застрявшее в них, почти не двигается, их силы ослабевают с каждой минутой, пока они снова и снова пытаются его извлечь. Медленно, но верно им удается: глаза широко раскрыты и слезятся от боли, когда бантл наконец освобождается от их плоти, что мгновенно залечивает их сломанный код. «Не сработало» — выдыхают они, всхлипывая. — «Меня не забанило» Меч выпадает из их ладони, и 1x давится всхлипом, сгибаясь пополам. Слишком жарко; слишком больно. 1x тянется к куртке и рубашке, на мгновение возится с молнией, затем, кряхтя от напряжения, хватает ее за воротник и разрывает. Ткань легко рвется, направляемая их острыми ногтями, и расходится под их силой. Они срывают бюстгальтер, прежде чем их ладони опускаются на живот. Дыра, оставленная мечом, закрывается, не оставляя ничего. «1x, пожалуйста, если ты меня слышишь» — отчаянно зовёт Брайтайз. «Что мне делать?» «Пожалуйста, открой дверь. Что бы ни происходило, мы можем помочь тебе. Не отталкивай нас!» «Я заперт. Они найдут меня. Они увидят это… это существо, которым я стал!» 1x поднимает взгляд и вдруг видит своё отражение. В зеркале, в которое он часами смотрел, замечая каждую несовершенность и неуверенность. В этот момент его грудь и талия кажутся незначительными по сравнению со всем остальным. Голова окутана тенями, но глаза светятся особым блеском — глубоким и кровавым. Туловище, прозрачное и зелёное, показывает скелет, чёрный, как ночь. Крылья, украшенные чёрными перьями, раскинуты и величественны в своём огромном облике. Измождённый и худой, любой мог бы увидеть, что он голодает. Но при этом он высокий — выше, чем раньше, словно кто-то растянул его тело ещё на фут. И всё это — на фоне короны, покоящейся среди белых волос, гордо возвышающейся. Непознаваемый. Монстр. «Пожалуйста, 1x», — умоляет Брайтайз еще раз. — «Пожалуйста, позволь мне увидеть тебя…» 1x мог бы снова заплакать. Они этого хотели. Но времени не было. Раздались шаги Билдермена, и он услышал перепалку, а затем уши пронзил звук вращающейся дрели. «Я не могу остаться здесь» Они сглотнули, глаза метались в поисках решения. Любого выхода. «Но куда мне идти?» Их взгляд остановился на окне. Вид на город. Robloxia. Луна сияла, и вдруг стало тепло. 1x слегка выпрямился, звук того, как Билдерман снимает петли с их двери, отошел на второй план, пока они приближались к окну. 1x поднял дрожащую руку, глядя на браслет, плотно облегающий запястье — лунный амулет мерцал в свете. «Джон» Когда Билдермен снял вторую петлю, они с Шедлетским и Брайтайз услышали звон разбитого стекла. Губы Брайтайз задрожали от тревоги, а Билдермен удвоил усилия, чтобы снять последнюю петлю. Дверь с глухим стуком упала внутрь комнаты 1x, отбросив в сторону стул, которым ее подпирали, и открыв проход.Но как только трое вошли, они обнаружили, что комната пуста. Удручающе пуста. Брайтайз прижала ладони ко рту, глаза наполнились слезами, когда она переступила через упавшую дверь и вошла в комнату. Она сразу же заметила разбитое окно, через оставшиеся осколки которого идеально виднелась Robloxia. — «Ох… о боже…» Билдермен проследил за ее взглядом, его брови нахмурились, отражая множество мыслей и чувств. Ему тоже хотелось плакать. Ему даже хотелось кричать, но в тот момент он не мог выдавить из себя ничего, кроме напряженного, сдавленного выдоха. Его дрель выпала из руки и с глухим стуком упала на ковер, когда тяжесть их положения обрушилась на него. С тяжелым, прерывистым шагом он повернулся к Шедлетскому, который стоял неподвижно в дверном проеме. У того было такое же мрачное выражение лица, и они оба знали, что думают об одном и том же. Они опоздали.