Айвен.
12 января 2026 г., 18:40
Солнечный свет озарил место крови, плоти и гари.
Резко. Без предупреждения. Так, будто небо решило заглянуть вниз и убедиться, что всё кончено.
Тела уже горели. Их сожгли — таково было желание Эльхов. Лоргон не спорил. В этом решении было больше мудрости, чем во многих молитвах, которые он слышал за свою жизнь.
Дым поднимался ровными столбами, тянулся к свету, и на миг казалось, что огонь и солнце говорят на одном языке.
Но потом случилось странное.
Небо стало слишком ярким.
Не просто ясным — ослепительным, будто солнце вдруг оказалось ближе, чем должно быть. Свет пролился на чёрный камень, на обугленные балки, на пепел, в котором ещё угадывались формы, — и Лоргон почувствовал.
Ярость.
Глухую. Давящую. Всепоглощающую.
Она не вспыхнула, как обычно. Не рванулась наружу, не потребовала движения, удара, крови. Она поднялась медленно, из самой глубины, как поднимается прилив, которому не нужно разрешение.
Лоргон замер.
Стиснул зубы.
Это была не его ярость.
Слишком чистая. Слишком холодная. В ней не было привычного вкуса гнева — только ненависть, отточенная до ясности, до почти священной прямоты.
Он знал это ощущение.
И от этого стало хуже.
— …Айвен, — тихо выдохнул он, почти беззвучно.
Давно такого не было.
С тех самых пор, как капитан научился держать эмоции в узде, как его ярость перестала просачиваться в мир вот так — это чувство было похоже на далёкий зов: как будто где-то глубоко внутри кто-то увидел всё это.
Лоргон медленно выдохнул, заставляя себя стоять ровно. Он не позволил ярости найти в нём опору и выход.
Солнце стояло высоко.
Огонь догорал.
— Всё нормально? — Рунбора подошёл сзади и сжал его плечо.
Лоргон вздрогнул едва заметно, но не отстранился.
— Да… — ответил он не сразу. — Но Айвен в ярости. Я это чувствую.
Рунбора напрягся. Он не стал задавать лишних вопросов — просто изменился в осанке, будто готовился к плохим новостям.
— С капитаном что-то случилось?
Лоргон прикрыл глаза и на секунду перестал видеть дым, солнце и пепел. Он слушал — не ушами, а тем странным внутренним ощущением, которое связывало их слишком давно и слишком прочно, чтобы его можно было назвать просто «чувством».
— Нет… — наконец сказал он. — Он в порядке. Жив. Цел.
Пауза вышла тяжёлой.
— Физически, — добавил Лоргон тише.
Рунбора медленно выдохнул.
— Тогда что?
Лоргон нахмурился, словно подбирая форму для того, что не имело формы.
— Это не вспышка, — произнёс он. — Не безумие. Это… чисто. Слишком чистая ярость.
Он сжал пальцы.
— Давненько я такого не чувствовал, — признался он. — С тех времён, когда Айвен ещё не умел управлять этим.
Рунбора молчал, давая ему договорить.
— Скорее всего, это из-за Лисы, — продолжил Лоргон. — С ней что-то случилось.
Он поднял взгляд на горизонт, где свет всё ещё резал глаза.
— Скорее всего она ранена.
Рунбора убрал руку с его плеча, но остался рядом.
— И что ты собираешься делать?
Лоргон усмехнулся — без радости.
— То, что всегда. Быть рядом.
Рунбора хмыкнул:
— Тебе она не нравится, так?
— Да мне вообще Эльхи никогда не нравились, если честно, — фыркнул Лоргон без злобы.
Потом добавил тише, задумчиво:
— Просто не понимаю, почему Айвен с ней… такой мягкий. с ней так мягок.
— Может, влюбился? — Рунбора пожал плечами, бросив это почти небрежно.
Лоргон скривился прежде, чем успел скрыть реакцию.
Не сильно — на долю секунды, но Рунбора заметил, сощурившись.
— Даже мысль отвратительная, — буркнул Лоргон, отвернувшись и уставившись на Эльхов, что перевязывали друг другу раны.
— Ты безнадёжен. — Улыбнулся Рунбора, немного печально, и скрылся с глаз Лоргона, быстрее чем тот захотел его огреть.
