Молитвы Ему

Дорога вела их туда, где Эльхи переставали всматриваться в чужие деревья и начинали узнавать свои. Стволы тут росли ровнее, низины тянулись шире, камень под настом попадался чаще, и старшие в колонне уже шептали названия мест, которые не произносили вслух с того дня, как их увели в Шпиль Ветра. Возвращение не выглядело праздником. Эльхи держались кучно. Дети шли в середине, раненых несли сменами, тех, кто уже терял движение от холода, садили в повозку. Брани видел это каждый день, и каждый день он давал всё более неутешительные прогнозы. Айвен шёл впереди. Он не оборачивался лишний раз. Разговаривать с Эльхами он не хотел. Для него они оставались лишь рычагом давления, и он не собирался притворяться добрым, чтобы кому-то стало легче. Он выбирал то, что работает. Лоргон шёл рядом, чуть сбоку. Он почти не смотрел на Эльхов, потому что в его голове уже стояли ворота королевства, и за этими воротами стоял Меррор. Имя это сидело под кожей, как железная заноза. Лоргон держался молча. Рунбора двигался по левому краю колонны. Он успевал следить за тем, чтобы никто не отрывался, чтобы слабых не толкали, чтобы дети не выпадали из круга. Руя сидела на лошади ближе к хвосту, смотрела, как меняется воздух в низинах. Бертиса шла рядом с ней, иногда спешивалась, помогала подтолкнуть повозку на подъёмах. Оннун шёл чуть позади. Он держал топоры и молчал, удерживая глухую ярость в груди. Утро тянулось долго. К полудню воздух стал плотнее, ветер усилился. Начало метели не выглядело внезапным, просто видимость уменьшилась, и люди стали ближе друг к другу. Эльхи начали падать чаще, от холода. Один из старших присел на камень, подняться уже не смог. Его подхватили двое молодых, потащили в центр, и Рунбора сам снял свой плащ, набросил ему на плечи, затянул ремень туже. Эльх посмотрел на него мутным взглядом, попытался сказать что-то, язык едва двигался. Айвен заметил задержку по левому краю и коротко бросил: — Не тормозить колонну. Слабых в повозку. Темп держать. Рунбора не стал спорить. Он только поднял руку, показал жестом: «принято», потом повернул голову к двум эльхам и сказал уже им, без мягкости: — Вы двое, внутрь. Берёте детей. Никто не идёт по краю, пока метель стоит. Кто падает — кричит. Поняли меня? Кричит, пока есть голос. Они поняли. Они боялись. Страх холодов удерживал их лучше всего. Когда стало темнее, Айвен дал знак остановиться у гряды камней. Повозки поставили ближе к центру, огонь развели малый, Брани устроил раненых, Эннон помогал ему молча, с искренним беспокойством. Лоргон присел у края круга и смотрел туда, где метель заволокла дорогу. Айвен подошёл к нему. — Два дня, — сказал Айвен. — Дальше ворота. Меррор услышит наш голос. Лоргон даже не повернулся. — Если ты дашь мне возможность.. Айвен выдержал паузу. — Лоргон. Мы пришли закончить, а не убивать. Лоргон повернул голову медленно. Взгляд был тяжёлый. — Закончить что? Их веру? Их гордость? Их свободу? Айвен наклонился ближе, голос остался тихим. — Церковь и Понтифик умеют превращать народы в скот. Мы видели это в Шпиле Ветра. Я не хочу, чтобы Эльхи снова стали добычей. Мы доведём их до точки, где они выберут Высшего и порядок, либо будут лежать в снегу, пока их режут и тащат по одному. Лоргон не отвёл взгляд. — Мы просто повторим то, что делала церковь, только другими словами. Айвен не взорвался, хотя очень хотелось. — Разница в том, что церковь это делает ради выгоды. Мы же ради конца этой грязи. Я не святой, Лоргон, и я не хочу быть святым. Я хочу, чтобы на этой земле перестали творить беззаконье. Ты можешь ненавидеть Меррора сколько угодно, я тебя полностью в этом оправдываю, и понимаю, однако держи её на поводке. Лоргон медленно выдохнул. — Я удержу. Не ради тебя. Айвен кивнул один раз, и на этом разговор закончился. Он встал и пошёл дальше по кругу. Руя заметила движение в метели первой, треск в насте, который не похож на копыто. Она подняла руку, показала Бертисе, потом метнула взгляд Рунборе. Тот понял по одному её жесту, шагнул ближе к левому краю. Оннун тоже почувствовал. Он просто остановился и повернул голову туда, куда не смотрели остальные. Айвен поднял ладонь. — Тихо Не расходиться. Тень выскочила на край света у костра. Потом вторая. Потом ещё. Это не были люди. Погань шла, низко опустив головы, рывками. Рунбора встретил первую атаку на левом краю. Он оттянул тварь от эльхов, закрыл собой проход, и успел крикнуть тем, кто держал детей: — Внутрь! Сами не лезьте! Держите круг, не сыпьтесь по одному! Бертиса держала правый край, Руя сорвалась с лошади, подрезала тварь сбоку, потом отступила на шаг, не давая ей пройти к повозке. Её лицо оставалось холодным, хотя дыхание стало резче. Оннун вступил в бой, а глаза его, наполнились красным. И именно там, у повозки, случилось худшее. Один из эльхов упал рядом с колесом и уже не поднялся. Ноги не слушались. Руки не двигались. Глаза были открыты. Он лежал живой, но тело его не работало. Тварь почувствовала это и рванула к нему. Эннон стоял рядом с Брани. Он увидел рывок, шагнул вперёд и успел закрыть эльха собой. Он ударил, оттолкнул, но силы у него не хватило. Второй толчок пришёл в плечо, и он дёрнулся так, будто ему вбили клин в сустав. Брани схватил его за ремень, потянул назад. — Ко мне! — крикнул он. — Не стой там, ты мне живым нужен! Эннон попытался вырваться, голос сорвался. — Там… они не двигаются… я не могу… Лоргон оказался рядом быстрее, чем Эннон успел договорить. Он одним движением отшвырнул тварь от колеса, потом схватил Эннона за ворот и поставил его к повозке. — Ты не герой, — сказал Лоргон глухо. — Ты оруженосец, не лезь. Эннон стиснул зубы. Он хотел ответить, но не смог. В этот же миг двое эльхов в центре круга упали. Один из них был подростком, Вторая — женщина. Они не кричали. Голоса не вышли. Тело перестало слушаться. И погань это почувствовала. Айвен шагнул в центр на полшага, поднял голос. — Не ломать круг! Держать! Раненых внутрь! не оглядываясь! Его команда прошла по людям, как удар колокола. Рунбора подхватил одного эльха, оттащил к повозке. Руя закрыла проход, Бертиса добила тварь у правого края, Оннун удержал линию, пока Лоргон с Айвеном отрезали ещё двоих. Погань отступила так же, как пришла. Тени ушли в метель. Следов почти не осталось. Когда всё стихло, стало видно, что они потеряли. Двое эльхов лежали неподвижно. Брани проверил их, сжал губы, потом молча накрыл им лица плащом. Эннон сидел, прислонившись к повозке, держал плечо. Он старался не стонать. Получалось плохо. Айвен подошёл к кругу эльхов. Он не стал говорить длинно. Он сказал коротко и жёстко, так, как он умел. — Встали. Идём дальше с рассветом. Кто не идёт — в повозку. Кто мешает — останется тут. Старший эльх поднял на него взгляд. В этом взгляде была ненависть, страх, понимание. — Ты ведёшь нас к Меррору, — сказал он хрипло, они все уже догадались, ведь крестоносцы не сильно это скрывали. — Ты думаешь, он подчинится из-за наших ран. Айвен смотрел спокойно. — Я думаю, он увидит цену своей гордости. И решит. Лоргон стоял рядом и молчал, потому что состояние его оруженосца было довольно плачевное, и он явно переживал. Рунбора посмотрел на лежащих эльхов, потом на детей, потом на Айвена. Он не спорил приказу. Он просто сказал тихо, так, чтобы Айвен услышал. — Дай мне час. Айвен кивнул. — Делай. Руя подошла к Бертисе, выдохнула паром, сказала тихо. — До ворот теперь недалеко. Они будут ждать нас. И Меррор тоже. Бертиса ответила коротко: — Пусть ждут. Оннун стоял чуть в стороне. В метели на его лице остались капли талого снега. Он не вытер их. Он просто смотрел в ту сторону, где дорога вела к королевству. Айвен всё равно придёт к его воротам. И разговор начнётся.