Молитвы Ему

У ворот они остановились слишком близко. Камень здесь лежал ровным рядом, снег держался жёстко, а над настом уже поднималась тёмная линия стены, Ветер бил сбоку, тянул накидки, и от этого у Эльхов дрожали плечи. Айвен вывел повозки к самому краю дороги, чтобы раненые были на виду, и это было сделано намеренно. Он не прятал их и не прикрывал лишним плащом, держал всё так, чтобы стража на стене видела лица, неподвижные руки, чужую бледность. Эльхи в круге смотрели вниз, держали детей ближе к себе, не спорили и не пытались шагнуть к воротам первыми. Они и так понимали своё место рядом с крестоносцами, и ещё лучше понимали цену одного неверного движения в такой день. Стража на стене подняла Эльхов, натянулись тетивы, кто-то ударил в деревянную доску, чтобы поднять внутренний двор. Ворота стояли закрытыми, тяжёлыми, с железом на петлях. Айвен поднял руку, требуя тишины. — Открывайте. Я привёл ваших. Я хочу говорить с Меррором. Имя старейшины прозвучало сухо, и Лоргон рядом на миг напрягся всем телом, будто это имя было верёвкой, которую натянули вокруг его горла. На стене ответили не сразу. Несколько стражей переглянулись, один ушёл вглубь, другой остался с луком, третий смотрел вниз на повозку, где лежали те, кто уже не мог подняться. Айвен стоял неподвижно, ожидая. Скрип железа пошёл по воротам, тяжёлая створка сдвинулась, щель раскрылась на ширину человека, затем шире, и наружу вышел дозор — плотный ряд, копья, щиты, тёплые плащи. Их старший шагнул к Айвену, посмотрел на крест на лбу, затем на повозку, затем на Лоргона, и взгляд его задержался на пустых руках крестоносцев, словно он пытался понять, что за сила идёт к ним, если она даже меча не несёт. — Ты стоишь у наших ворот, — произнёс дозорный глухо. — и просто просишь? Айвен ответил так же глухо, и каждое слово было тяжёлым. — Мы вытащили тех, кого успели, и на данный момент, им всем нужны лекари. Лоргон стоял рядом и молчал, стискивая плащ в руках. Внутренний двор за воротами шумел. Там кто-то бежал, кто-то кричал, кто-то звал лекарей. Потом из-за спин стражи мелькнуло белое пятно. Лиса выскочила наружу, капюшон у неё слетел при первом порыве ветра,, волосы выбились, на щеке лежала тонкая полоса снега, и она даже не попыталась стереть её рукой. А затем увидела Айвена. Она остановилась на шаг, будто проверяя, настоящий ли он, и выдохнула коротко, неровно, по-детски. — Ты… ты правда пришёл. Айвен смотрел на неё спокойно, и легко кивнул. — Пришёл, — ответил он. Лиса моргнула, губы у неё дрогнули, и она шагнула вперёд и обняла капитана крестоносцев: крепко, двумя руками. Айвен застыл на короткий миг, затем поднял ладонь и погладил её по голове медленно, ровно, легко улыбнувшись. — Тише, — произнёс он негромко. — Тут люди смотрят. Лиса не отпустила сразу, только подняла лицо, и слова у неё пошли быстро, сбивчиво, живо. — Я думала, ты не успеешь… и я… я ждала, я тут всех достала, честно, они уже от меня прятались. Айвен отвёл взгляд на стражу, затем на повозку, затем обратно на Лису. Он только снова провёл ладонью по её волосам. Лиса наконец отступила на шаг, оглянулась на эльхов, и у неё на лице мелькнуло сожаление и боль. Она увидела Лоргона. Он стоял рядом с Айвеном, высокий, неподвижный, и его взгляд упирался в ворота так, будто ворота были не деревом и железом, а личным врагом. Лиса посмотрела на него секунду, затем шагнула к нему уверенно, хотя внутри у неё явно дрожало что-то живое. И она обняла Лоргона. Лоргон застыл так резко, что это стало видно всем сразу. Он не оттолкнул её, не обнял в ответ, не поднял рук, просто стоял, будто не понял, что делать с чужими руками на своей спине. Его лицо осталось каменным, однако глаза на миг потеряли привычную жёсткость, и в этом миге было чистое, голое удивление. Лиса подняла голову, уткнулась лбом в его плащ, затем посмотрела ему в лицо, и сказала тихо: — Спасибо. Я знаю, ты злой. Я знаю, ты страшный, но мне всё равно. Ты их довёл. Лоргон наконец выдохнул. Медленно. С усилием. Его пальцы чуть дрогнули, затем он неловко положил ладонь ей на плечо, — Отпусти, — сказал он глухо. Лиса фыркнула, почти по-детски, и отступила на полшага. — Злюка. Лоргон дёрнул уголком рта, и это было единственное, что у него вышло вместо ответа. Айвен шагнул вперёд и сказал дозору коротко: — Открывайте шире. Повозку внутрь. Лекаря к раненым. Стража колебалась, затем старший махнул рукой, и ворота распахнули шире. Эльхи двинулись медленно, тесно, головы у них были опущены, они не разговаривали и не пытались спорить. Их молчание звучало громче любых речей: они вернулись, и теперь им надо дожить до тёплого камня под крышей. Лиса шла рядом с Айвеном, то и дело поглядывала на повозку, на детей, на лица своих. Айвен заметил её взгляд и сказал негромко, так, чтобы слышала только она: — Не волнуйся. Лиса кивнула и быстро прошептала: — Я не волнуюсь. Я просто… я просто хочу, чтобы этого больше не повторялось. Айвен ответил коротко: — Понял. И колонна вошла внутрь. А дальше оставалось самое тяжёлое: дойти до зала, где сидит Меррор, и заставить его смотреть на это всё.