Глава третья
17 ноября 2025 г., 20:33
Часть 3. «Чувства — ошибка?»
Больничная палата была белой и безмолвной. Кристина, даже сейчас, в больничном халате чувствующая себя голой без своих каблуков, лежала, уставившись в потолок. Внутри все еще пылал стыд и ненависть от того воспоминания: Коля Демьяненко (высокий, голубоглазый, идеальный) и Влад (двоечник, вечно пахнущий дымом) в жарком, отчаянном поцелуе в химической лаборатории. Это зрелище переломило что-то в ней, заставило выпить то, что нельзя было пить.
Дверь скрипнула. На пороге, едва видная из-за подноса с чаем и маковым рулетом, стояла Арина. Ее хрупкая личность, прячущаяся за цинизмом и независимостью, казалась еще слабее в больничном коридоре.
— Слышала, — просто сказала Арина, ставя чай на тумбочку и садясь на высокий стул.
Кристина молчала. Арина. Та, что всегда была рядом, чьи случайные прикосновения заставляли сердце биться чаще, чего Кристина так боялась признать.
— Они… — голос Кристины сорвался. — Они…
— Знаю, — Арина встала со стула и взяла ее руку. Ее маленькие ладони были удивительно теплыми. — Ты плакала не из-за него. Ты плакала, потому что освободилась.
И это была правда. Годы притворной влюбленности в «идеального» Колю рухнули в один миг, обнажив ту, кем она была на самом деле.
— Я не знаю, кто я, — прошептала Кристина.
— Я знаю, — Арина склонилась над койкой и поцеловала ее в лоб.
Этот поцелуй был нежным, как лепесток, и горьким, как мак в рулете. Он не обещал мгновенного исцеления, но знаменовал собой начало. Начало чего-то нового, хрупкого и пугающего.
За стенами больницы жизнь в колледже кипела, булькала и периодически взрывалась, как плохо проведенная реакция. В магазине «Пятерочка», расположенном в двух кварталах от колледжа, Миша, странный забавный парень, и тщедушная Аня, вечно прятавшая глаза в капюшон, выбирали еду. Вернее, выбирал Миша, неся в одной руке две пачки «Чокопая», а в другой — пакет с продуктами, весом сравнимым с Аней. Она молча протянула ему пачку его любимых трубочек. Их пальцы встретились, и Аня вся вспыхнула, будто ее кинули в огонь. Миша, всегда суровый, улыбнулся так, что у него появились ямочки на щеках.
В тот момент Аня поняла, что только его улыбка способна вызвать в ней звон вселенской капели. Он растопил ее прежде холодное сердце даже без слов. Их молчаливые походы в магазин стали самым громким романом в колледже.
Этим романом, впрочем, никто не восхищался так, как Вова Галактионов и Полина Мануленко. Эталонные прогульщики и икона стиля в дрэнерских шмотках, наблюдали за парой из-за стеллажа с чипсами.
— Смотри, Галактионов, — Полина ткнула пальцем в сторону Миши и Ани, — настоящие чувства. Без этой всей дурацкой химии.
Вова, не отрываясь от состава энергетика, мотнул головой:
— Им легко. Они оба... простые.
Полина фыркнула и забрала у него банку. Им не нужны были слова. Они были двумя половинками одного целого, понимавшими друг друга с полуслова, с полувзгляда.
Пока староста по имени Полина не вносила разлад в их идиллию. Не в их, конечно, а в жизнь Чеботарёва. Чеботарёв любил Полину так, как можно любить пожар — опаляюще, безнадежно. Ее волосы были цвета вишни, пламени и запретного знака «Стоп». А она смотрела на Демьяна Дмитриевича, аспиранта-химика, чьи голубые глаза были холоднее жидкого азота.
