Кто истинный враг?

Арсений

После нескольких дней колючего холода, словно сговорившись, вновь наступила удушающая жара. Воздух на улице раскалился и стал густым, неподвижным, а город окутала влажная мгла. На следующее утро он проснулся с тяжёлой, свинцовой головой, в которой монотонно стучала тупая боль. Глотка была сухой и шершавой, будто натёртой песком, и никакое количество воды не могло утолить эту жажду. Каждый глоток приносил лишь секундное облегчение, сменяясь предательской сухостью вновь. Сидеть на парах превратилось в самое настоящее адское мучение. Солнце безжалостно било в огромные окна аудитории, нагревая воздух до состояния парника. От каждого движения двух десятков тел исходил тяжкий, спёртый дух. Преподавательский голос гудел где-то издалека, расплываясь и теряясь. Он пытался сосредоточиться на преподаватели, но изображение плясало перед глазами, сливаясь в размытые пятна. Казалось, сама духота, густая и осязаемая, медленно, но верно добивала его, вытягивая последние силы вместе с каплями пота, проступающими на висках. Арсений был безмерно благодарен Дорофееву за то, что тот вовремя увез его из шумной квартиры обратно в спасительные стены общежития, успев до рокового комендантского часа. Казалось, многие в тот вечер напрочь забыли о правилах или наивно полагали, что смогут безнаказанно провести ночь в городе. Их самонадеянность обернулась суровыми последствиями, не единым замечанием, а целым рядом взысканий, что мгновенно обрушило их позиции в общем рейтинге. Вова, не стал забирать Панкеева, но тот проявил неожиданную сообразительность и добрался назад самостоятельно. Такие благоразумные ребята, как Решетников, Сопровский и Велиев, разумеется, вернулись чётко по графику. Не подвели и большинство девушек, проявив завидную пунктуальность. Шевцов лишь гадал, успели ли Сергей Сигай, и Амелия Невинская пересечь порог до заветного часа. Однако их стабильное положение в рейтинге красноречиво свидетельствовало: они не опоздали. Арсений же отчётливо помнил, что видел и теперь изо всех сил старался выбросить эти тревожные воспоминания из головы. Возможно день прошел бы нормально спокойно если бы не одно. То, что он так желал забыть и не вспоминать. То, что казалось незначительным, мелким событие не стоящего ничего. Он не видел то сообщения хотя, как и всем остальным пришло к нему с незнакомого номера. На видео не было все настолько откровенно его скорее были занесли в категорию эротики, чем прям порно. Но Амелию и Сергея это вряд ли успокаивало. Кто мог это сделать? Зачем? В голове у Арсения пронеслась паника, острая и холодная, но тут же отступила. Нет, он был пьян, но не настолько, чтобы сотворить такое и благополучно забыть. Он лихорадочно перебирал в памяти лица однокурсников, но не мог даже предположить, кто из них способен на подобную подлость. И вдруг его осенило: на той вечеринке были посторонние. Левые люди. Что, если кто-то из них подстроил всё для шантажа? Не получив денег, негодяй мог выложить видео на всеобщее обозрение. Мысли путались, а окружающие вели себя так, будто ничего не произошло. Сергей, к удивлению Арсения, держался как обычно — непринуждённо и легко, хотя это было лишь маской. Амелия исчезла сразу после первой пары. И самое странное — преподаватели, делая перекличку и узнал, что ее нет, не задавали привычных вопросов. Они просто кивали, словно и так всё понимали. Арсений видел, как уголок губ Болтина дрогнул в странной, почти торжествующей улыбке, когда объявили её отсутствие. Они всё знали. Они видели. Кто бы мог подумать, что академия, готовящая охотников на монстров, окажется полна таких же мелких интриг и подлых тайн, как и самое заурядное учебное заведение. Интересно, запишут ли Амелии пропуски как уважительные? Этой чёрной шутке, промелькнувшей в сознании, сразу стало неловко, и Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Казалось бы, инцидент должен был сойти на нет. В стенах академии все были взрослыми, здравомыслящими людьми, а не недорослями пубертатного возраста, что хохочут от слова «многочлен» и видят двусмысленный подтекст в каждой случайной фразе. Однако появление Матвея было неизбежным. Кто-то непременно проболтался. Невинский поджидал их у входа в общежитие Сергея, и казалось, сама воздух вокруг него сгустился от ярости. Его и без того мощная фигура выглядела исполинской. Холодное и надменное лицо теперь искажала гримаса чистой, животной ярости, которой он уже не мог — да и не хотел — управлять. — Сигай! — его голос прорвался сквозь сжатые зубы, низкий, как рык раненого зверя. — Ты, мразь ничтожная! Сергей стал отходит назад казалось он сейчас развернутся и побежит. Арсений его понимал и сделал бы так сразу. Остальные расступились явно, боясь влезть, но все-таки им было интересно чем все закончится. — Матвей Викторович, я… — начал он, но оправдываться было нечем. Да и не стал бы слушать. Невинский был уже рядом. Из его рта вырывались хриплые, бессвязные слова о позоре, о семье, о помолвке, которая теперь висела на волоске. Пахло дорогим одеколоном и потом бешенства. — Ты думал, спрячешься за стенами этой академии? — прошипел он, и его рука, тяжелая, с массивным перстнем, впилась в воротник Сергея, прижимая его к стене. — Я тебя сгною здесь! Я тебя… Удар не состоялся. Со стороны, привлеченные громкими голосами, ворвались двое. Дежурный охранник академии Виктор Лукин и проректор Николай Мелекесцев. Виктор успел схватить Невинского перед тем как он ударил студента. — Господин Невинский, успокойтесь, — его голос был ровным, но не допускающим возражений — Вы напали на студента что видело огромное количество свидетелей. Вы ведь понимаете, что с вами будет за это? Матвей Викторович отшатнулся, дрожа от не выплеснутой ярости. Его взгляд метал молнии сначала на охранника, потом на проректора. — Вы защищаете это… это существо? — он ткнул пальцем в сторону Сергея. — Вы знаете, что он натворил? Вы видели это…? Николай Владимирович тяжело вздохнул. — Разрешить этот неприятный инцидент вам следует за стенами академии. Спокойно, без драк и… попыток убийства — Это конец! Мою дочь опозорили! Ее интимное видео… его разослали всем! Всем однокурсникам, преподавателям, нашим родственникам! Семья жениха… — он задохнулся, — Синепаловы уже прислали сообщение. Помолвка под вопросом. Из-за этого подонка! — Матвей Викторович вы знаете куда идти с этим разбираться. — Не надо меня отправлять куда подальше там уже разобрались кто, разослав видео. От услышанного все впали в заинтересованность. Все стали внимательно присушиваться и подходить аккуратно поближе. Арсений в том числе. — Кто? — тихо, почти беззвучно спросил Сигай, подойдя слишком близко к Матвею Невинскому. — Вы знаете кто это сделал? Матвей Невинский обернулся к нему, и в его глазах на мгновение появилось что-то похожее на ледяное удовлетворение. — А разве тебе не рассказали твои приятели? Тот, с кем ты, наверное, делился своими «подвигами»? Эльдар Невинский. Имя звучит знакомо, подлец? Как хорошо, что в нашей семье не принято давать детям одинаковые имена. То, что произошло дальше, ему с огромным трудом удалось выяснить. Мелекесцев и Невинский-старший направились в комнату к Эльдару. Виктор не пропустил их на этаж, так что о том, что происходило за дверью, оставалось только догадываться. Но криков слышно не было — по-видимому, присутствие Мелекесцева сдерживало пыл Невинского. Как же в итоге всё раскрылось? В телефоне Эльдара нашли видео. Он отправил их со второй SIM-карты, и никто не знал, что этот номер принадлежит ему. Конечно, он отпирался и отрицал свою вину, но кто бы поверил на слово при наличии таких прямых улик? Как выяснилось, именно он тогда и донёс Матвею Невинскому, что Арсений, якобы, парень Амелии. В итоге Невинский-старший сам и разоблачил Эльдара. Арсений — это открытие нисколько не удивило. Теперь Эльдар, который ещё несколько часов назад был на первом месте, в одночасье рухнул на двадцатое. Амелия ещё долго не появлялась в академии. Сергей же спокойно продолжал учиться — в стенах учебного заведения об этом инциденте не говорили, делая вид, что ничего не произошло. Вопрос с помолвкой всё ещё висел в воздухе. Но до Арсения дошли слухи, что семья Синепаловых хочет заменить невесту. Остаётся лишь гадать, обрадовалась ли Амелия такому повороту — ведь теперь она избавилась от нежелательного брака.

Роман

Князев не верил в совпадения. Это была чья-то воля, чей-то четкий расчет. За ним следили. Его телефонные разговоры прослушивались, а история интернет-поисков тщательно изучалась. Оставался один вопрос — кем? Мысль расспросить кого-то еще он отмел сразу. Ему уже дали ему недвусмысленный знак замолчать. Они дали понять, что он копает в правильную сторону, и, если не остановится, земля над ним провалится и похоронит его заживо. Сжав волю в кулак, Роман принялся за дело. После недолгих, но нервных поисков он нашел старую тетрадь в кладовке. Пришлось изрядно покопаться в хламе, вытащить ворох забытого барахла и выкинуть груду ненужных вещей. Тетрадь была грязной, в пыли и пятнах, но, к счастью, почти не пострадала. Разбирать образовавшийся хаос он не стал, ему было не до того. Сев читать, он с трудом разбирал собственный неразборчивый почерк. Записи были сухими и лаконичными, без эмоций, без оценок лишь голая информация. Итогов и выводов тоже не было, только факты. Он вчитывался в каждую строчку, и несколько дел зацепили его особенно. Одно из них: женщина зарезана на улице, недалеко от собственного подъезда. Ранее она разговаривала по телефону с подругой. Она и рассказала, что убитая вышла на улице потому, что к ней неожиданно приехал ее сын из армии. Такой сюрприз в середине службы. Что было неправда. Ее сын не приезжал. Ему сразу пришло сравнение с Никулиной, которая тоже вышла на улицу, потому что ее, якобы, позвал муж. Женщина на короткое время оставила двух сыновей в квартире одних. За это время пока ее не было ее младшего сына похитили. Единственным свидетелем старший брат, с испуганными глазами утверждав, что ребёнка забрал отец. Но у отца было железное алиби. Девушка убита во время тусовки. Причина смерти — удушение. Но в деле была странность, которую даже не внесли в официальные документы: на шее и груди жертвы остались свежие следы укусов. Не человеческие, не собачьи, и не кошачьи. В квартире не было и никогда не было никаких животных. Убийцу так и не смогли вычислить среди тех, кто был на тусовке. Убитые няня и маленькая девочка. Девочку задушили в её собственной кровати, няне кто-то разорвал горло. Хозяйка квартиры, мать девочки, успела получить последний звонок от няни. Даже будучи в состоянии опьянения оан запомнила, что та утверждала, что её муж вернулся домой. Но настоящий мужчина семьи в это время был за городом, в ресторане со своей супругой. Кто же вошёл в дом? Молодой успешный парень встретил девушку невероятной, почти неестественной красоты. Их роман был стремительным. А затем странная смерть. У парня разом отказали все органы, а его внешность изменилась до неузнаваемости, будто он за несколько часов постарел на сорок лет. Незадолго до смерти он продал свою квартиру. Деньги и таинственная незнакомка бесследно исчезли. Судебные медики не нашли следов яда, и смерть признали естественной, хоть и странной. Дело закрыли. Казалось обычная обманщица, которая влюбила парня в себя и украла его деньги сбежав, но странная смерть. Князев помнил рассказы со сайта страшных историй. Люди резко старели часто в это были замечены ведьмы. Князев был в шоке все то что он читал на страшных историях были здесь. Эти истории можно было даже выложить. Они были реальными, но почему тогда он не обратил внимания. Да в вперемешку с ними шли банальные бытовые преступления где все понятно. Например, про девочек, которые убили собственные родители алкоголики. Парень убившей свою девушку потому что та бросила его ради парня побогаче, муж убившей жены, наркоманы порезавшие друг друга которые потом не могли объяснить свои поступки и кончено убийства ради денег и по пьяни. Одно дело быть плохо сидящем или слепым и не замечать этих кричащих деталей, а другое дело знать, а видеть истинную часть мира, которая не особо прячется Готов ли он работать дальше, зная правду. Обманывать близких жертв что не знаешь кто убийцу и что его ищут хотя его никогда не найдут н не поймают. Соглашаться с версиями управления БС. Он понял, что нет.

Екатерина

Станислав Волков в простой темно-зеленой рубашке с закатанными рукавами включил экран. На экране застыло существо, от которого веяло первобытным ужасом. Абсолютно белая, словно лишенная пигмента кожа, длинное тело, напоминающее ящерицу, но искаженное кошмарной фантазией. Вдоль всей спины, от узкой головы до основания хвоста, тянулся гребень костяных наростов, острых и неровных. Хвост, неправдоподобно длинный, казался тяжелой плетью, способной сокрушить что угодно. Лапы были длинными и мускулистыми, оканчивающимися когтями, похожими на обостренные кинжалы. Вытянутая морда хранила вечную оскаленную гримасу. Следующий слайд был еще ужаснее, отделенная голова с раскрытым черепом, изнутри которого проглядывали ряды бесчисленных, иглообразных клыков. — Белый охотник, — холодным, отточенным голосом произнес Волков. И этого слова оказалось достаточно. Стена воспоминаний обрушилась на Катю, сметая настоящее. — Рост в холке — полтора метра, длина тела — три метра, — голос Волкова звучал как отдаленный гул, заглушаемый нарастающим стуком ее собственного сердца. Он продолжал говорить: тактика охоты, повадки, уязвимые места. Но для Кати это был не просто монстр из учебного пособия. Это было воплощение самого старого и глубокого ее страха. В первый год службы ее отца белый охотник чуть не забрал его навсегда. Тогда ей долго не говорили правду, но скрывать катастрофу было невозможно. Она помнила его в больничной палате — бледного, изуродованного. Он истекал кровью тогда, а огромные шрамы, оставленные когтями охотника, не заживали мучительно долго и остаются с ним до сих пор, как вечное напоминание о том дне. Ее отца спас капитан его отряда — Митрофан Чистилин. Катя на мгновение отогнала ужас, позволив себе вспомнить его образ. Красивый, с светлыми-русыми волосами и пронзительными, нежно-голубыми глазами, в которых читалась недюжинная сила и странная, для его профессии, мягкость. В нем было что-то от Мелекесцева, та же стать и внутренний свет. Шестнадцатилетняя Катя тогда потеряла голову. Это была глупая, пылкая, совершенно подростковая влюбленность в героя, спасшего ее мир. Но он был женат. А браки в БС — нерушимая крепость. Мысль вернула ее к суровой реальности, куда более сложной, чем учебник по монстрам. Выбирать супруга здесь нужно было с предельной внимательностью, пока у тебя еще есть право этого выбора. Она вспомнила Амелию и других девушек, чье мнение никто не спрашивал. Ее отец, мог, подобно их отцам, однажды просто поставить ее перед фактом. Но он никогда бы так не поступил. Эта мысль была единственным островком тепла в ледяном океане нахлынувших воспоминаний. Катин взгляд снова притянули к себе фотографии с места трагедии. На них была запечатлена искореженная машина, намертво врезавшаяся в могучий ствол старого дуба. Водительская дверь открыта нараспашку. Как и рассказывал Волков, семья, попавшая в аварию, стала жертвой нападения. Существо методично вытащило всех четверых из металлической ловушки. По версии Волкова, водитель, придя в себя после удара, возможно, сам распахнул дверь, пытаясь выбраться, и тут же был сражен стремительным наскоком Белый охотник. Его супруга, не пристегнутая ремнем, наверняка получила серьезные травмы и потеряла сознание при столкновении. На заднем сиденье оставались двое маленьких детей в детских креслах. Осталось загадкой, погибли ли они в момент аварии от полученных травм или же их убило не знающее пощады чудовище. Самое же жуткое и не поддающееся логике заключалось в том, что существо съело всех четверых. Этот факт вызывал леденящий душу диссонанс. Ведь Белый охотник, запечатленный на других кадрах, казался невероятно худым, почти истощенным. Его гибкое, мускулистое тело, не больше леопарда, было создано для скорости и смертоносной ловкости. Длинные конечности, острые огромные когти на передних лапах, обтекаемый череп с пастью, полной иглоподобных зубов — в своем мире он, без сомнения, был одним из самых успешных и безжалостных охотников.

Александр

Он снова оказался в этой психиатрической больнице. Впервые сюда привезли его после того, как он узнал правду о своих родителях — точнее, о том, что их убили монстры. Саша не хотел в это верить: как могло оказаться, что чудовища были рядом с ним всю жизнь? Он не понимал, почему всё сложилось именно так. План БС был прост — тихо обезвредить монстров, придумать правдоподобную причину смерти взрослых и дать ему жить дальше, думая, что родители погибли случайно. Но ничего не пошло по плану: монстры начали угрожать жизнью его и ещё нескольких ребят. Для тех, кто отвечал за порядок, жизнь подростков оказалась важнее поимки двух существ. Он видел их истинные обличья и теперь никогда не сможет этого забыть. Первые месяцы в больнице тянулись бесконечно: ему казалось, что прошли годы, хотя на деле минуло всего четыре месяца. Его загружали лекарствами, постоянно допрашивали, лезли в голову — словно считали, что он такой же, как и они. Григорьев не помнил, как попал на «обучение»; кажется, когда-то он просто сказал, что хочет убить монстров — ведь у него больше не осталось иной цели в жизни. Жалость сотрудников раздражала его тогда и раздражает теперь; она читалась в каждом взгляде и действовала на нервы. Долгое время с ним почти не общались: врачи появлялись только чтобы дать очередную таблетку, от которой хотелось только спать. В одиночестве он проклинал каждого человека и каждое чудовище, а когда слова закончились — начал проклинать себя. Он думал о своей фамилии, о имени и отчестве; казалось, почему он продолжал носить их. Наконец с ним стал работать психолог. Сначала Саша отталкивал его, грубил, отказывался говорить, но постепенно что‑то в разговорах стало менять его внутренний пульс. Ему дали свободное время и разрешили заниматься тем, что приносило утешение: читать комиксы, смотреть любимые фильмы, пробовать рисовать. К своему же удивлению, он стал быстро осваивать рисунок — так мастерски, будто практиковался лет двадцать. Ему выдали рамки, и он развешивал лучшие работы на стене: живописные леса с животными, моря с огромными волнами, город на рассвете, ночная деревня под чистым чёрным небом с полной луной. В один обычный день к нему неожиданно пришли посетители. Трое парней из его группы кажется их зовут Сопровский Петр, Решетников Самуил и Устинов Алексей. Они вели себя осторожно, говорили мало и сухо. Выразили свои соболезнование и спросили о самочувствии. Решетников держал в руках тёмный пакет и, не спеша, вынул оттуда аккуратно завернутую коробочку с моти, несколько плиток молочного и тёмного шоколада и немного фруктов с ягодами. Он выкладывал их на стол с уважением и боязливостью. — Нам разрешили передать это? — тихо, почти шёпотом спросил Самуил. Григорьев не ответил. Он сидел ровно, лицо было застылое и бледное — как старый портрет. Словно в нём вошла в силу привычка молчать: слова брались силой и умирали прежде, чем успевали родиться. — Если тебе что‑то нужно и это можно принести, скажи, мы принесём, — добавил Самуил, слегка наклонив голову. В голосе слышалась попытка быть простой и практичной: не утешать, а помочь конкретным делом. Парни пытались вести разговор дальше. Пётр коротко рассказал, что происходило в академии, пока Саша не был там: Услышать, что у Эльдара серьёзные проблемы и он сам в них виноват. Саша впервые искреннее улыбнулся. Наконец человек получил за свои отвратительные действия. Иногда Устинов и Сопровский невольно поглядывали на рисунки, что висели на стенах: на тот город на рассвете, на ночную деревню под полной луной, на море с огромными волнами. И взгляд отражал полное непонимание. Они пробыли недолго. После их ухода в палате снова воцарилась тишина. Но рядом осталось немного сладкого запаха — шоколада и фруктов — и чужая осторожная забота, которая, пусть и на время, нарушила привычное одиночество.

Арсений

Меньше недели оставалось до Хэллоуина, и в этом была своя ирония: формально праздник в управлении не отмечали — и правильно, было бы странно видеть охотников на монстров в костюмах тех самых монстров, или детей, бегущих от двери к двери и кричащих «конфета или жизнь». Для студентов кафедры — это ожидание было отягощено другим — Болтин словно нарочно выбрал 31 октября: в этот день был и итоговый экзамен, и завершение семестра. Задание преподавателя звучало просто и одновременно жутко: выбрать любое известное нераскрытое дело, собрать по нему все доступные материалы в интернете, проанализировать, попытаться реконструировать ход событий и выдвинуть обоснованные гипотезы — кто стоит за преступлением, человек, группа или что-то иное. Арсений почувствовал, как холодок пробежал по спине: два месяца обучения — а им дают такое. Что же тогда будет в конце года? Арсений остановил выбор на, безобидном деле, о котором давно слышал и которое тут же его заинтриговало. Загадочный человек под псевдонимом Дэн Купер в 1971 году захватил самолёт. Получил выкуп — 200 тысяч долларов он выпрыгнул с парашютом из летящего самолета в полную темноту; больше о нём никто не слышал. Привлекало Арсения и то, что при этом никто, по сути, не пострадал разве что сам похититель. Безумный поступок. Болтин одобрил тему, и Арсений принялся за работу: купил ноутбук и часами погружался в материалы курсовой. Его соседи тянулись к куда более кровавым историям. Панкеев Ваня успел захватить дело Зодиака его хотели многие, но Панкеев был первым. Дорофеев Вова выбрал «Чёрный георгин», жестокое убийство, где на лице женщине вырезали улыбку. Арсений заметил одну деталь: все дела, которые одобрял Болтин, были исключительно иностранными — ни одного советского случая. 31 октября. Аудитория звучала в голоса двух десятки людей, но даже не смотря на и плотно закрытые окна были слышен ветер, который сгибал деревья. Арсений заметил, что Григорьева снова нет: он не появлялся уже почти три недели. Все знали, что с ним случилось — убийство близких, нервный срыв. Григорьев лежал в психбольнице; Пётр Сопровский навещал его и, сказал, чтобы тот постоянно держался на мощных седативах и теперь словно жил в полусне и не осознавал реальность. В его палате висят плохо нарисованные рисунки словно их писал ребенок. Рисунки, придавали всему ещё более тревожный оттенок. Новость об Эльдаре Григорьева обрадовала. Эльдара понизили в рейтинге, но сам он, по-видимому, мало огорчился: его поведение быстро вернулось к прежнему. Он совершил ужасный поступок по отношению к «Благословлённому», и Сергей этого не простил — сумел настроить против него немало людей. Сигай и Амалия расстались: то, что когда-то было скрытой любовью, в одночасье превратилось в открытую ненависть, и это было видно теперь каждому. Иван Викторович Болтин распределил студентов: Панкеев и Шевцов должны были собрать курсовые у однокурсников. Арсений спокойно перешёл от ряда к ряду с папками в руках. Он двигался ровно и уверенно. Когда он подошёл к Самуилу Решетникову, который копался в сумке. Арсению было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что что-то не то. — Сэм, — тихо позвал он, наклонившись к парню. Решетников поднял голову. В его глазах читалась паника и ужас, руки дрожали. Это был тот самый примерный отличник, который всегда приходил заранее, никогда не пропускал и не опаздывал, всегда сдавал всё вовремя и спокойно отвечал на парах. Видеть его в таком состоянии было больно. Арсений уже представлял себе худший исход: строгий Болтин, публичное унижение. — Что у вас там происходит? — громко пересёк тишину голос Болтина. — Решетников, ты сдал работу? Самуил встал, лицо его побледнело до земли, и он произнёс почти шёпотом, но слышно: — Нет… я не доделал. В аудитории почувствовалась волна изумления: пронзительная тишина, шелест страниц, чей-то приглушённый вдох. Панкеев застыл с папками в руках, словно окаменев. Болтин посмотрел на парня одним холодным взглядом и сухо сказал: — Жаль. Это слово прозвучало как приговор. Самуил опустил плечи; в его глазах отразилось не столько страх перед оценкой, сколько стыд.