Кто истинный враг?

Летучие смерти — название, которое полностью соответствует их обладателям. Эти огромные существа, ростом с человека, напоминают демонов: у них мощные крылья, как у летучей мыши, густая грива и сильные лапы с устрашающими когтями. Сила их челюстей превосходит всех наземных животных на нашей планете. В своем мире они точно являются сверххищниками, и на Земле им нет равных. Что может сделать медведь против летающего монстра? Однако люди способны с ними справиться. Среди охотников убить летучую смерть считается обычном делом; каждый охотник мечтает добавить её в свой список убитых тварей. Эти существа появляются достаточно часто, и охота на них стала не только необходимостью, но и настоящим искусством. Илья Сорокопудов с пятнадцати лет занимался охотой. За почти год ему не удалось убить ни одного монстра, что, конечно, его не устраивало. Он всегда был с другими охотниками, которые не давали ему возможности проявить себя. Любая заминка могла стоить всем жизни, и рисковать ради юнца никто не собирался. Застрелить летучую смерть стало его главной целью. Илья слышал и видел, как многие охотники вешают свои трофеи на стены своих домов. Из шкур многих тварей делают прекрасные шубы, шарфы и шапки, которые принято дарить женам. Это символизирует успешность супруга, хотя можно было носить и самому. Трупы монстров использовали полностью — ничего не пропадало. Создание чучел было дорогим удовольствием, но и престижным. Охота стала не просто способом защиты от чудовищ; для самих охотников это превратилось в соревнование, которое нередко приводило к страшным последствиям, однако это мало кого отпугивало. В очередной деревне объявилась смерть, которая начала убивать скот. Летучие смерти — ночные хищники — нападали под вечер, когда уже стемнело, но скот еще не был спрятан в загон. Деревенские жители становились свидетелями их атак, а иногда и жертвами. Смерти нападали на людей, когда те оставались одни; из-за этого свидетелей нападений было немного. Люди пропадали без следа — ни живыми, ни мертвыми. В деревне обосновалась пара смертей, самец и самка. Самец в два раза больше самки. Это означало возможность появления потомства и ещё больше смертей. Летучие смерти могли образовывать пары и целые группы, что делало их ещё более опасными. Группа охотников вышла в лес в поисках монстров. Они использовали заранее установленные камеры и квадрокоптеры, применяя все современные технологии. Днем они отправились в путь; среди охотников были опытные ветераны с десятками лет за плечами. Они отлично знали повадки смертей и были готовы к встрече с этими ужасными существами. Илья стоял, словно парализованный, наблюдая, как огромное чудовище как стервятник, разрывала свою жертву на части. Лапы удерживали тело, а челюстями, оно отрывало голову. Черная шерсть быстро окрашивалось в красный, чудовище издавало странное звуки словно собака что радостно ест свое лакомство. Вокруг раздавались звуки выстрелов и крики паники — люди и монстры сражались в хаосе, но Илья не мог пошевелиться. Его тело дрожало от страха, но разум отказывался подчиняться. Внезапно чудовище обрушилось на него. Илья не успел осознать, что произошло, когда мощный удар сбил его с ног. В тот же миг он почувствовал, как боль пронзила всё его тело, а зрение стало тускнеть. Каждая клетка его существа кричала от страха и боли, но сил сопротивляться не осталось. Он закрыл глаза, погружаясь в тьму, но звуки вокруг продолжали доноситься до него — крики, выстрелы, ужас.

Арсений

Их группа оказалась на последнем месте, а команда, занявшая предпоследнюю позицию, поймала всего на одного зверя больше. Герасимов пытался их приободрить, но его слова не приносили утешения. Все находились в подавленном настроении, даже те, кто вернулся на сутки раньше оказались лучше их. Победителями стали ребята из группы В, и, конечно же, они были все благословлёнными. Главным на этой лесной базе был темноволосый мужчина с бородой по имени Валентин Переплетов, который всегда носил камуфляжную одежду. Как обычно, их собрали и выстроили в несколько рядов, как новобранцев. Валентин прошел вдоль шеренги и начал рассказывать о трехдневной охоте в лесу. Он выделил нескольких особо отличившихся, в основном парней, но среди них была одна девушка – Александра Ракосовская. На удивление, из их группы выделили Дорофеева Владимира как хорошего следопыта. Затем Валентин сообщил им о следующем задании: они должны будут научиться потрошить животных. «Вы – войны света, агенты солнца, вы выжигаете нежить огнем и не должны бояться испачкаться кровью и внутренностями», – произнес он с решимостью. Спустя несколько часов они оказались в просторном, до блеска белом помещении, холодный воздух которого пахнет антисептиком и чем-то сладковато-металлическим. Это была странная гибридная комната, не то операционная из будущего, не то стерильный морг. Ослепительный свет люминесцентных ламп отражался от глянцевой кафельной плитки, в которой, как в зеркале, двоились силуэты. Вдоль стен громоздилось молчаливое медицинское оборудование: мониторы с погасшими экранами, стальные тележки с инструментами, покрытые стерильными чехлами. Они, облаченные в униформу густого, темно-красного цвета, напоминающего запекшуюся кровь, и клеенчатые фартуки, стояли шеренгой перед массивными металлическими столами. Комната не могла вместить всех сразу, поэтому работали группами, по десять человек. Рядом с Арсением стояли его одногруппники. Он ловил их взгляды – на всех лицах читалась напряженная серьезность, опаска и та особая, затаившаяся осторожность, с которой ожидают неминуемого. Их внимание безраздельно принадлежало пожилому мужчине в такой же бордовой форме. Бельских Василий Михайлович, охотник и биолог управления БС. Он приказал им надеть перчатки и маски. Его спокойный, почти бытовой тон резко контрастировал с содержанием речи. Он подробно, с методичной точностью, объяснял, как правильно потрошить труп. Одна его фраза обожгла Арсения ледяным ужасом: «Принципиальной разницы между потрошением животного и человека практически нет». Неужели им сейчас принесут… человека? – испуганно пронеслось в голове. От этой мысли кровь застыла в жилах. А следом – слабая попытка ухватиться за рациональное: может, он имел в виду виторов? Они же почти как люди… Едва эта мысль мелькнула, дверь открылась. В комнату вошел ассистент, катя перед собой большой матовый пластиковый контейнер. Глухой звук его колес отдавался эхом в гробовой тишине. Мужчина щелкнул застежки и крышка отпала. Все взгляды, как по команде, устремились внутрь. Ассистент стал доставать оттуда и класть на каждое металлическое ложе по мягкой, безжизненной тушке. Это были зайцы. Их мех был местами свалян, а стеклянные глаза смотрели в никуда. Когда перед каждым учеником лежал его «подопытный», Василий Михайлович, не повышая тона, отдал следующую команду: «Наденьте перчатки. И маски. Приступаем». Сейчас Арсения осознал, что никогда не прикасался к холодной, влажной плоти сырого мяса. Да, мама покупала курятину или свинину, но она же брала на себя и всю магию её превращения в аппетитное блюдо. Оставшись один, Арсений не утруждал себя готовкой; его рацион состоял из того, что не требовало больше десяти минут у плиты. Мясо он знал лишь в готовом, облагороженном виде – зажаренным до хруста, тушёным с травами, аккуратными ломтиками на тарелке. И теперь перед ним лежал заяц. Настоящий, дикий, с длинными лапами и остекленевшим взглядом. Холодок от тушки проникал сквозь стол. Арсений сжал в пальцах небольшой тонкий скальпель, чувствуя, как он становится все тяжелея в руке. Экспедиции в лес под руководством инструкторов стали регулярными. Состав групп каждый раз менялся — таково было обязательное условие. Арсений постепенно вошёл во вкус: не то чтобы убийство животных доставляло ему удовольствие, но он начал понимать глубинный смысл и необходимость этого действия. Он легко сходился с малознакомыми ребятами и девушками из других групп, хотя особых успехов в охоте не проявлял, и его рейтинг оставался на прежнем, невысоком уровне. Дисциплина была строгой: обязательный ранний подъём, зарядка, завтрак и изнурительные тренировки — в основном по стрельбе, боевым искусствам, а также основам охоты и криминалистики. Отбой ровно в девять, и после этого времени выходить из бараков было запрещено. На третьей неделе всех собрали в зале, напоминающем актовый. Почти сотня человек сидела на неудобных деревянных стульях, уставившись на сцену, где выступал Переплётов. О предстоящем событии их предупредили ещё на первой неделе. Они многому научились, и теперь им предстояло пройти еще два похода в лес: один в группе из трёх случайно выбранных человек, и второй — одиночный. Оба — на трое суток. Шевцов внимательно слушал фамилии, которые оглашал Переплётов, доставая бумажки из тёмного ящика. — Поделков, Донин, Трунехин! — громко произнёс он в микрофон. Эти ребята, кажется, были из групп «Б» и «В». — Еременко, Первомайский и Липский! — прозвучала следующая тройка. Арсений встретился взглядом с Георгием Липским из своей группы, сидевшим через несколько человек. — Снежневский, Арланов и Дорофеев! Услышав фамилию друга, Арсений сразу же повернулся к нему. Дорофеев, сидевший справа, довольно кивнул ведь могло быть и куда хуже. О том, чтобы попасть в команду с близкими друзьями, никто даже не мечтал. Но некоторым везло. — Решетников, Сопровский, Яхонтов Михаил! Арсений увидел, как Пётр радостно улыбнулся и попытался переглянуться с Решетниковом, который тоже был явно доволен таким партнёром. Третьим был студент из группы «В». Однофамильцев различали по именам. Арсений знал этого парня и уже предвидел, что эта команда будет одной из лучших. Эльдар Невинский попал в группу со своим однофамильцем из группы «Б» и ещё одним парнем из «В». Девушек, которых было значительно меньше, и в группах больше чем одной девушки не попадали. — Устинов, Сорокопудов и Шевцов! Арсений не сразу поверил своим ушам. Он оказался в одной команде с лучшим студентом академии — Ильёй Сорокопудовым, уже больше месяца прочно удерживавшим первую строчку в рейтинге. А ещё — с Устиновым, парнем из его же группы, известным своим охотничьим опытом. Остальное время Арсений просидел в приподнятом настроении, на его лице, кажется, так и застыла счастливая, немного глупая улыбка. Панкееву выпало в группу с двумя девушками — Карпухиной и Дородницыной. Иван не знал, радоваться ему или огорчаться. — По крайней мере, будет не скучно, — только и сказал он Арсению. Тот мало что знал о девушках; вроде бы Дородницына была «благословлённой», но он не был уверен. В рейтинге он их не припоминал — значит, высоких мест они не занимали. Арсений знал наизусть всю первую двадцатку, и там была лишь одна девушка — Раковская. На следующее утро, тщательно проверив рюкзаки и убедившись, что ни одна мелочь не забыта, они двинулись в путь. Стало заметнее холоднее, на пожухлой траве и оголенных ветвях деревьев лежал легкий, тающий снег —вестник надвигающейся зимы. Лес поглотил их сразу же, как только скрылась из виду вышка кордона. Воздух, густой и сладковатый от запаха хвои и прелой листвы, казалось, давил на уши, погружая мир в звенящую тишину. Трое парней шли по едва заметной тропе, неся на плечах тяжёлые рюкзаки. Илья шел первым, его движения были отточенными, почти беззвучными. Он не просто смотрел по сторонам — он сканировал местность, читая следы на земле, прислушиваясь к малейшему шороху. Арсений, идущий следом, не мог оторвать от него восхищенного взгляда. Сорокопудов был эталоном, тем, к чему Арсений стремился всей душой. Лучший на курсе, будущий герой управления БС. Он ловил каждое его движение, пытаясь запомнить, перенять этот уверенный, грациозный хищнический шаг. Замыкал шествие Алексей Устинов. Его холодный, аналитический взгляд бесстрастно скользил по стволам деревьев. Его не интересовала романтика охоты или пример для подражания. Его интересовала удачно сданная практика. — Думаешь, сегодня повезет? — нарушил тишину Арсений, обращаясь то ли к Илье, то ли ко всем сразу. Илья лишь обернулся и коротко улыбнулся, но ничего не ответил. Алексей флегматично буркнул: — Шевцов, ты здесь единственный, кто ведет себя так, будто мы на пикник вышли. Закрой рот и смотри под ноги. Не спугни то немногое, что тут водится. Арсений смущенно смолк. Он пытался наладить хоть какое-то подобие дружеского общения, но парни явно хотели тихой, сосредоточенной охоты. Он вздохнул и погрузился в свои мысли, лишь изредка поглядывая на спину Ильи. К вечеру, когда солнце уже начало окрашивать макушки сосен в багрянец, удача наконец улыбнулась им. Стая диких гусей, поднятая кем-то на другом конце болота, пролетала над их участком. Пролет высоко, почти на пределе досягаемости. Илья замер, как изваяние. Движение было одним, молниеносным и эффективным. Подъем ружья, вкладка приклада в плечо, едва заметное движение за целиком — и сухой, хлесткий выстрел разорвал вечернюю тишину. В небе пушистым комочкам дернулась и понеслась вниз одна из птиц. — Браво, — не удержался Арсений. — Нормально, — констатировал Алексей, уже доставая из кармана блокнот для отметки о трофее. — Идем забирать. Илья стоял неподвижно, все еще держа ружье наизготовку, будто не веря, что выстрелил. Его лицо, обычно спокойное и собранное, стало странно пустым. А потом по нему пробежала судорога. — Илья? — осторожно позвал Арсений. Сорокопудов медленно опустил ружье. Его пальцы побелели, с такой силой он сжимал ложе. Дыхание его участилось, стало прерывистым, свистящим. — Не… нет… — прошептал он, закатывая глаза. — Опять… дым… когти… Он вдруг резко дернулся назад, будто от удара, и дикий, животный крик вырвался из его глотки. Это была не просто паника. Это была истерика, рвущаяся наружу из самой глубины души. — Отец! Прочь! Отойди от него! — он кричал, но глаза его были слепы и смотрели куда-то внутрь себя, на страшную картину, которую видел только он. Арсений и Алексей остолбенело замерли на секунду, а затем бросились к нему. — Илья, очнись! Ты здесь, с нами! — кричал Арсений, пытаясь поймать его взгляд. — Сорокопудов, возьми себя в руки! — жестко скомандовал Устинов. Но Илья не видел и не слышал их. Он бился в конвульсиях, царапая себе лицо и руки, срывая с шеи цепочку с крестиком. А потом его пальцы судорожно сжали ружье. Он дико замахнулся, и ствол карабина с страшной четкостью уперся ему под подбородок. Палец потянулся к спусковому крючку. Время остановилось. В следующую долю секунды мозг Арсения пронзила ледяная игла ужаса. Он действовал инстинктивно, бросившись вперед. Алексей, сделал то же самое. Они навалились на Илью, вырывая оружие. Последовала короткая, жестокая борьба с обезумевшим, невероятно сильным человеком. Раздался щелчок, выстрел в небо. Они успели. С выдернутым из рук Ильи ружьем они откатились в сторону. Илья, лишенный оружия, бился о землю, рыдая и хрипя. — Вяжи его! — срывающимся голосом крикнул Алексей. — Пока не натворил еще чего. С трудом, царапаясь и получая тумаки, они притащили его к толстой сосне и с помощью паракорда привязали Илью спиной к стволу. Он постепенно слабел, его крики перешли в бессвязный бормочет, а потом и вовсе стихли. Он сидел, безвольно свесив голову, весь в грязи и царапинах, тяжело и прерывисто дыша. Стемнело окончательно. В лесу воцарилась непроглядная, давящая темень. — Что… что с ним? — испуганно прошептал Арсений, протирая кровь с рассеченной губы. — ПТСР, черт возьми, — хрипло выдохнул Алексей, осматривая свое порванное рукав. — Что будем делать? — Ничего. Сидит же тихо теперь. Устал, выдохся. Проспит до утра, очнется — и будет в порядке. С кем не бывает. Арсений смотрел на бледное, искаженное страданием лицо друга и не верил — Ты что, с ума сошел? Смотри на него! Мы должны вернуться! Немедленно вызвать помощь — И завалить практику? — голос Устинова стал опасным и холодным. — Это всего лишь истерика. Он отоспится и успокоится. — Это не просто истерика! — запальчиво прошептал Арсений. — Он только что чуть не застрелился! А если мы не обратимся за помощью, и с ним что-то случится? Это будет на нашей совести. И это будет еще хуже, чем несданная практика! Они спорили шепотом, пока не замерли, услышав шорох. Илья пошевелился. Он тихо, почти интеллигентно стянул с себя ослабшие узлы. Паркорд не был завязан мертвым узлом — в спешке они сделали это плохо. Он поднялся. Его глаза блестели в темноте безумным блеском. Он посмотрел на них, но не увидел. И бросился бежать вглубь леса. — Илья! Стой! — взревел Алексей и рванулся за ним. Арсений, сердце которого упало куда-то в ботинки, дрожащими руками схватил рацию. — У нас проблема, Сорокопудов ведет себя неадекватно. Мы просим о помощи. Засунув рацию в карман, он рванул вслед за убегающими Алексеем и Ильёй. Несколько минут бешеной погони слились в сплошной ад: темнота леса, предательские корни под ногами, хриплое дыхание, разрывающее грудь. И вдруг — голос! Узнав Алексея, он ринулся на звук, и лишь тогда рука инстинктивно нащупала пустой, порванный карман. Рации не было. Их рюкзаки остались далеко позади, и теперь вся надежда была на то, что рация у Алексея. Они кричали друг другу, их голоса сближались в темноте, пока они едва не столкнулись грудью с грудью. Встреча была отчаянной, лихорадочной. Но короткая радость тут же сменилась горьким разочарованием: рация Алексея осталась в его рюкзаке. Оставалось лишь одно — верить, что помощь, вызванная Арсением, уже в пути. Несколько десяток минут они ходили по лесу, их отчаянные крики: «Илья! Сорокопудов!» — разрывали ночную тишину, пугая зверей. Они искали вслепую, пока Устинов не остановился и не указал рукой вперед. — Смотри. Между деревьев тускло поблескивало в лунном свете озеро. А на берегу, неподвижно, сидела темная фигура. Арсений, задыхаясь, подошел к Устинову. — Тише, — беззвучно прошептал тот. — Не спугни. Арсений и Алексей подошли ближе и опустились на корточки рядом с Ильей. — Иль… все хорошо. Илья не повернул головы. Его голос был тихим, глухим и ужасно спокойным. — Я хотел умереть. Только что. И много раз до этого. Он замолчал, а потом продолжил, будто признаваясь в чем-то самом обыденном. — Но не могу. Самоубийство — смертный грех. И мама… я последний ее сын. После того, как отец… я не могу разбить ей сердце. Так и живу. Он повернулся к ним. В его глазах не было безумия, только бесконечная, всепоглощающая усталость и боль. — Вы можете то, что не могу я. Арсений почувствовал, как у него застывает кровь. — Что? — Вы можете уйти — тихо сказал Илья — Всегда. В любой момент просто взять и уйти. Вас отпустят.  Он говорил с такой леденящей душу искренностью, что ни у кого не возникло и тени сомнения в его словах. В этот момент они услышали звук приближающего летевшего вертолета. Он приближался в их сторону светя. Арсений и Алексей встали чтобы их лучше было видно. Илья продолжал сидеть на земле. Алексей не сдавался. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а в глазах, уставших от бессонной ночи, плясали отблески тусклой лампы в комнате. Он видел перед собой не начальство, а преграду, которую должен был сокрушить во что бы то ни стало. — Позвольте нам вернуться в лес, выполнить задание — голос его, обычно такой уверенный, теперь звучал с хрипотцой отчаяния. Но в ответ — каменная стена. Твёрдый, непоколебимый отказ, обоснованный железной логикой приказов и соображений безопасности, которые Алексей отказывался понимать. — Почему мы должны отвечать за проблемы другого? — вырвалось у него. Командир Переплетов, мужчина с усталым и непроницаемым лицом, испещрённым морщинами, медленно поднял на него взгляд. — Вы Алексей один отряд. Одна команда. Вы отвечаете друг за друга, и за ошибку одного отвечают все. Потому что доверяют друг другу. И потому что только так можно выжить и сделать дело. Понял?» Алексей не ответил. Слова повисли в тяжёлом, спёртом воздухе палатки, наполненном запахом махорки и влажной земли. Он обернулся к своему напарнику. Арсений сидел рядом, сгорбившись, уставившись в деревянный пол. Он знал, что бесполезно упрашивать. Задание было провалено. Арсению, Алексею и Илье пришлось коротать время на базе в ожидании остальных. Чтобы парни не сидели без дела, им поручили уборку. До отъезда оставалось чуть больше недели, но каждый день казался вечностью. Для Арсения время текло мучительно медленно, густым, как смола. И он был не одинок в этом ощущении — казалось, безумие, тихое и ползучее, окутывало всех, запертых в этой лесной ловушке. Отрезанные от мира, лишенные привычных связей, люди начинали сходить с ума. Напряжение витало в воздухе, густое и едкое. Конфликты, еще недавно решавшиеся на словах, теперь все чаще перерастали в ссоры, а затем и в драки. Ответная реакция начальства ужесточалась: провинившихся безжалостно понижали в рейтинге, и несколько ребят в одно мгновение потеряли свои высокие места, поддавшись слепой ярости. Распорядок дня был выверенным инструментом подавления. Ночные дежурства, уборка снега посреди снегопада, изматывающее копание ям без всякой видимой цели. Изнурительные тренировки, бесконечная уборка… Начальство добивалось своего — ни единой свободной минуты. Даже разговоры во время работы были под строжайшим запретом. К концу дня от людей оставалась лишь выжатая, безмолвная оболочка. Они валились на койки и моментально проваливались в беспробудный, мертвый сон, чтобы наутро снова встретить тот же бесконечный день. Для Арсения даже три дня, проведённые в одиночестве в лесу, стали своего рода отдыхом — спокойным и безмятежным. По крайней мере, здесь его никто не трогал и не кричал на него. Охота давалась нелегко: обычно спутники помогали ему выследить зверя. Ведь самое сложное — не выстрелить, а именно найти добычу, уловить её присутствие в безмолвии чащи. В последнюю ночь, сидя у потрескивающего костра, Арсений вновь вернулся к навязчивой мысли: почему за всё это время он не столкнулся ни с кем? Неужели лес настолько огромен, что можно не встретить и даже не услышать другого охотника? Эта тишина, сперва казавшаяся благословением, теперь ощущалась почти зловещей.