Кто истинный враг?

Выйдя из школы, Алексей сразу заметил своего друга и одноклассника Никиту. Тот не пришел сегодня на занятия — это было для него вполне обычным делом. Мать Никиты, казалось, не придавала значения его пропускам, в то время как сама школа пыталась хоть как-то повлиять на ситуацию. Леша не мог не завидовать своему другу: для тринадцатилетнего парня возможность не идти в школу была настоящей мечтой. Никита, полный энтузиазма, весь путь рассказывал о новом сериале, который смотрел все утро. Алексей, с трудом сдерживая восторг, слушал его, ведь кто-то учился и сидел на скучных уроках, а кто-то в это время смотрел сериалы. Никита активно жестикулировал, меняя интонации, когда цитировал персонажей, создавая атмосферу интриги и напряжения. Леше лишь оставалось периодически вставлять свои «охи» и «ахи», восхищаясь рассказом друга. День выдался солнечным и теплым. Они не шли никуда конкретно, просто гуляли по городу. Вернее, Леша так думал. Вскоре Алексей заметил заброшенное здание, окруженное высоким забором. — Давай, пошли! — сказал Никита с азартом. Алексей почувствовал легкое беспокойство. Он не боялся заброшек, но его смущала мысль о том, что он может испачкать школьную одежду. К тому же с рюкзаком не так удобно лазить по таким местам. Тем не менее, найдя дыру в заборе, они пролезли на территорию. Перед ними предстал двухэтажное здание с выбитыми окнами, заваленный мусором и граффити на стенах. Они осторожно передвигались по коридорам здания, стараясь не наступать на острые осколки и шприцы, разбросанные по полу. Никита часто подгонял его вперед. Алексей чувствовал себя неуютно. Хотя они и раньше исследовали заброшенные места, сегодня что-то было не так. Он искал повод уйти: может, сказать, что мама срочно зовет домой? Это чувство тревоги нарастало внутри него, словно инстинкт подсказывал бежать — быстрее и подальше — Ну ты чего замер? — воскликнул Никита, его лицо светилось радостью, а улыбка была широкой, даже слишком. Он подскочил к Алексею и схватил его за руку. — Пошли! Алексей позволил Никите тащить его за собой. Смотря на его руку, он увидел, точнее, не увидел шрама. На тыльной стороне ладони Никиты был небольшой еле заметный шрам. Он получил его буквально недавно, летом, когда упал с велосипеда. Камень серьезно распорол кожу. Но сейчас его не было. Алексей резко остановился. Но Никита, обладая невероятной силой, словно стал намного сильнее, тянул его дальше. — Мне мама звонит, дай ответить! — крикнул Алексей, пытаясь вырваться из хватки друга. Никита остановился и повернулся к нему с холодным взглядом. — Зачем ты врешь? Тебе никто не звонил! — произнес он с усилием, стараясь сохранить спокойствие. Алексей увидел в глазах Никиты искры гнева и отчаяния. Внутри него раздался тревожный сигнал. Он быстро достал телефон и набрал номер мамы. Но прежде чем он успел нажать кнопку вызова, Никита с невероятной быстротой вырвал телефон из его рук и разбил его о бетонный пол. Алексей замер от ужаса и страха. Что он сделал? Его сердце колотилось в груди, а мысли путались. Никита грустно взглянул на разбитый телефон, а затем перевел взгляд на Алексея. — Как ты понял?

Илья

Проблекс, Элефтерия, Засейвацн, Синее Пламя, Охрименко, Мокошь, Дараха Деревень и других сотни ковенов, сражающихся на развалинах некогда великой империи. Именно они и стали причиной её падения. Но в этой хаотичной борьбе победителем вышел Яхонт, утверждающий, что пришёл мирно и не желал войны. Ковены, большие и маленькие, сами уничтожали друг друга, а Яхонт лишь воспользовался их слабостью. Когда появились виторы, стало ещё проще сваливать вину на них. К тридцати годам Яхонт утвердился у власти, тогда как остальные ковены ослабли и не могли противостоять его амбициям. Ковены убивали друг друга, а Яхонт добивал ослабленных победителей. В этом мире победитель — не тот, кто сильнее, а тот, кто хитрее, кто ждал своего часа и не лез на рожон, наблюдая за противниками и наращивая свои силы. Савелий Яхонт — завоеватель, великий человек и мученик, убитый чудовищем. Судьба позволила ему уйти достойно и величественно; его смерть сняла с него все грехи и преступления. Кровавый убийца, чьи злодеяния запрещено обсуждать. Однако люди, не углубляясь в историю, не знают о нём правды. Неужели его друг Мстислав понимает, что не стоит так возвышать и идеализировать Яхонта? Информации о самом Мстиславе в учебниках истории ещё меньше — если она вообще существует. Илья никогда ничего о нём не находил. Огромное потомство Мстислава невозможно скрыть; его фамилия звучит повсюду, но сам Мстислав остаётся в тени. Его считают тайным правителем России, хотя осязаемые не могут занимать политические должности. Но Мстислав никогда официально не признавался проявителем СССР. Он не занимает никакой официальной должности, но все понимают, кто истинный правитель. Странно, что Мстислав Невинский до конца не сделал Савелия святым или героем СССР. Савелий есть в истории — даже памятник ему установлен. Верхом на коне. Илья видел этот памятник и пришёл в ярость: он точь-в-точь напоминал памятник Есиславу, установленный в городе, названном в честь самого Есислава. Убийца и его жертва — с одинаковыми памятниками. Если бы история сложилась иначе, возможно, памятники поменялись бы местами: Есислав стоял бы в Москве, а Савелию установили бы памятник его родные в своём городе. Илья родился в Есиславе, где ненависть к Яхонту не просто не принята — она опасна для обсуждения вслух. Но шёпот и тихие разговоры ото всюду доходили до него, наполняя его душу ненавистью к Яхонту и его творению — Белому Солнцу. Почему ковены Есислава вступили в Белое Солнце? Савелий убил их верховного и желал уничтожить всех остальных. Возможно, они устали прятаться от Яхонта и теперь должны будут скрываться от монстров ночи, появившихся во время Великой Отечественной войны. Белое Солнце — детище трех ковенов из трех стран-победительниц Второй мировой: Яхонт из СССР, Элхэм из Великобритании и Акантха из США. В 1950 году Шевэли убивает Савелия, что становится причиной создания Белого Солнца. Самого Шевэли объявляют врагом человечества, первым, кому вручат этот титул, а также весь его вид объявляют чудовищами и врагами человечества. Насколько это правильно — объявлять весь вид, всю нацию низшими и недостойными, которых можно убивать без разбора особенно после окончания Второй мировой и победой над нацизмом? Нацисты, уничтожавшие другие расы, были осуждены за свои мысли, законы и действия. Но теперь вы сами повторяем то, что делали они. Им нельзя было, а вам можно? Вы сжигаете и душите их. Официально разрешили убивать детей и всех виторов без разбора. Если кто-то является витором, он должен быть уничтожен. Ваша цель — истребить всех виторов. Но кто кого одолеет первым? Яхонт теперь не может просто сидеть и ждать, когда враги уничтожат друг друга. Пора действовать. Белое Солнце разработало план "Ковчег" на случай, если виторы устроят полномасштабное вторжение. Вы понимаете, что против полноценной войны с виторами ничего не сможете сделать? У вас уже есть план на случай поражения. Время уходит. Короли готовы, Тайнс силен и беспощаден. Илья ждал этого момента: виторы изменят мир и сделают его лучше. Виторы ценят своих друзей и обязательно их отблагодарят. Илья испытывал невероятную гордость за то, что помогает витору в академии. Никто из этих студентов не догадывается о том, что рядом с ними находится монстр, который все слышит. Смерть его одногруппников, погибших в огне, была ироничной: он радовался их кончине, в то время как все молились за упокоение душ. В мыслях Илья злорадствовал и насмехался над ними. Он делился своими мыслями с витором, но даже он был поражен его ненавистью к этим студентам и тем, с каким упоением он рассказывал о их смерти. Смерть Болтина он тоже встретил с радостью: "Ваш Бог вас любит и ценит, защищает вас. Вы особенные, у вас уже при рождении готово место в раю. Но вы все равно умираете, как обычные люди". С трепетом Илья ждет начала службы. Смотря на ребят, он уже представляет, как жестоко они будут убиты. Их тела будут изуродованы так, что хоронить их можно будет только в закрытом гробу. Скорей бы...

Екатерина

На следующий день Арсений, Иван и Катя решили поговорить с Вовой в комнате парней. Это решение далось им нелегко, но они понимали, что обязаны рассказать ему правду. В комнате царила напряженная атмосфера: четверо друзей сидели на кроватях, и каждый из них чувствовал важность момента. Арсений расположился рядом с Вовой, а Иван с Катей заняли другую кровать. Арсений был назначен говорить первым, но волнение сковало его. Он сидел, теребя край своей футболки, и не мог вымолвить ни слова. Вова, казалось, уже догадывался о том, что его друзья собираются сказать, и спокойно ждал, не торопя их. Иван, заметив замешательство Арсения, начал жестами подсказывать ему, чтобы тот все же начал говорить. Арсений глубоко вздохнул, собравшись с мыслями, и наконец начал говорить. Его голос дрожал от волнения. Он рассказал о том, как Болтин сотрудничал с виторами и как произошла его трагическая смерть. Слова Арсения звучали тяжело и угнетающе. "Мы были в шоке, когда узнали, что Мелекесцев назвал это несчастным случаем... Мы до сих пор не понимаем, почему он так поступил", — продолжал он, глядя в глаза Вовы. В этот момент Иван вставил свое слово: "Эльдар тоже сыграл свою роль в этом. Он толкнул Болтина, и именно это привело к его смерти. Может быть, из-за него дело просто прикрыли под предлогом несчастного случая". Его голос звучал гневно, и в нем чувствовалась обида. Дорофеев внимательно слушал весь разговор, не перебивая. Его лицо оставалось серьезным, а в глазах читалась бездна опустошенности. — Прошу, никому не говори — произнес Арсений тихо, но с настойчивостью. Вова, вскинув бровь, задал вопрос: — Болтин был единственным или есть еще кто-то? — Мелекесцев сказал, что есть как минимум еще один. Но кто, мы узнать не успели, — ответил Арсений, его голос дрожал от волнения. Иван неожиданно обратился к Кате: — Кать, вы же в декабре с Дашей проверяли студентов. Все оказались чистыми? Катя замялась от резкого появления к ней интереса, но быстро нашла слова: — Я с Дашей проверяла лишь Арса. Она говорила, что ребята проверяют других. — Что именно за ребята? — спросил Вова, прищурившись. — Я не знаю, — ответила она, чувствуя нарастающее напряжение. — Вов, Вань, вас проверяли или вы замечали что-то похожее на проверку? — спросил Арсений, переводя взгляд на своих друзей. Иван пожал плечами: — Я не помню такого. Да и вообще, я вне подозрений — я раскрыл Болтина. Будь я виторам, я бы точно такого не сделал. Все трое вновь обернулись к Вове, ожидая его реакции. Он задумчиво посмотрел в пол и произнес: — Меня скорее всего Даша за эти месяцы отношений много раз проверяла. Катя вспомнила тот момент, когда впервые узнала о том, что Вова и Даша вместе. Это произошло после январских каникул; как оказалось, эти двое проводили много времени вместе. Фактически их отношения начались одновременно с ее романом с Арсением. Она знала, что Катя и Даша больше не общаются, но ей всегда было интересно, знал ли Арсений о том, что Дорофеев стал встречаться с Дашей. Если знал, то почему почти молчал? Хотя парни не часто обсуждали свои отношения друг с другом, Арсений действительно мог не знать — все каникулы он жил на территории академии. — Ну так кто тогда еще один предатель? — задал вопрос Вова, его голос звучал настойчиво. Все замерли в ожидании ответа; похоже, у никого не было подозреваемых. Прошло несколько минут тишины, прежде чем Вова снова заговорил, теперь уже пристально смотря в глаза Арсению: — Арс, ты кого-нибудь подозреваешь? — Тебя, — произнес Арсений с такой серьезностью, что все пришли в шок. Это звучало как шутка, но Арсений никогда не шутил в таких ситуациях. Катя ожидала, что он просто заразился тупым юмором Панкеева или Скворцова, она ожидала что он рассмеется, но этого не происходило. — Объясни? — спросил Вова, приблизившись к Арсению еще ближе. — Болтин топил студентов ради тебя, чтобы ты стал первым в рейтинге. Ты владеешь гипнозом и заставлял других делать нужные тебе вещи. Меня ты тоже гипнотизировал; мне становилось плохо. На дне рождения Никиты мы застукали Сигая и Амелию вместе. Ты сделал видео и подставил Эльдара. Ты сделал так, что Решетников не успел сделать доклад — от этого он понизился в рейтинге. Ты воздействовал на Илью Сорокоподову; он говорил, что ты забрал его место. Он подходил к нему перед тем, как тот направился в лес; он не помнит большую часть с тобой диалога и спокойно охотился после того происшествия. Но почему именно в тот день увидел тело и кровь — свихнулся. Арсений остановился, но было видно, что он мог говорить и дальше. Однако Вова не дал ему продолжить: — Ты понимаешь, что все, что ты сказал — очень натянуто? Арсений, ты больше меня подозревать не будешь и забудь про поиски предателя в академии. Вы нашли Болтина и больше в академии никого нет. Ты понял? — Да, — завороженно произнес Арсений и словно застыл на месте. Иван попытался встать, но Вова одним взглядом заставил его замереть: — Стой на месте. — Затем он обернулся к Кате: — Замри. Катя осознавала происходящее, но не могла пошевелиться. В это время Вова также гипнотизировал Ивана, чтобы тот все забыл. Слезы текли из ее глаз от страха осознания того, что она ничего не может сделать. Как часто Дорофеев стирал им память и менял ее! Когда он закончил с Иваном, тот все еще неподвижно стоял. Дорофеев подошел к Кате и посмотрел на нее сверху вниз. Аккуратно взяв ее подбородок, он поднял голову так, чтобы она смотрела на него. Его улыбка была обычной человеческой — она не нарушала анатомию — но в ней была жуткая холодность. — Катя, забудь все, что сейчас сказал Арсений. Вы никого больше не подозреваете и не ищите в академии. Ты еще больше желаешь Арсения быть его женой и понимаешь, что лучше тебя быть домохозяйкой, мамой и женой и не лезть в управление БС. В этот момент мир вокруг нее стал тускнеть. Она чувствовала себя потерянной в бездне безысходности и страха перед тем, что будет дальше.

Арсений

Арсений не выключил запись после того, как Дорофеев завершил свой гипнозе на Кати. Он хотел, чтобы Мелекесцев услышал все, что было зафиксировано на диктофоне, вплоть до момента, когда сам Арсений обнаружил, что его телефон записывал все звуки вокруг. Волнение переполняло его, тело трясло, словно ледяной холод пробировал его до костей. В горле пересохло, и он не мог заставить себя сделать вдох — казалось, воздух стал слишком тяжелым. Руки продолжали трястись, не поддаваясь его воле, как листья на ветру. Все из-за записи, но он был доволен тем, что решил прослушать все три часа записи. Самое важное было запечатлено в первые двадцать минут, а дальше — обычные разговоры, не представляющие интереса. Не торопясь, Арсений прослушал все без перемотки. Когда дошел до момента с гипнозом, его сердце забилось быстрее. Он переслушал этот фрагмент несколько раз, не веря своим ушам. Воспоминания о разговоре начали всплывать в сознании, но лишь до того момента, когда началась тема подозрений. Он помнил лишь, как они рассказали Вове о Болтине, и тот пообещал молчать о том, что узнал. Пытаясь восстановить цепочку событий, Арсений ощутил нарастающую панику. Почему он вообще дошел до мысли, что Дорофеев — витор? Как он связал все события между собой? Ощущение ужаса сжимало его грудь. Арсений не мог вспомнить, почему решил включить диктофон перед тем, как все рассказать Дорофееву. Если он действительно подозревал Дорофеева в том, что тот витор, то почему же открыл ему все свои тайны? В начале записи царила долгая тишина. Арсений помнил, что не спешил говорить. Что если Дорофеев заставил его рассказать? Как тогда с признанием с убийством Болтина? Мысли путались в его голове, и он уже не понимал, где реальность, а где ложь. Вдруг промелькнула мысль: а не была ли эта запись создана специально для того, чтобы подставить Дорофеева? Кто мог это сделать? Панкеев? Фадеева? Вспоминая о Фадеевой, Арсений вспомнил ее слова о любви и желании быть с ним. Что если все эти чувства были созданы искусственно? Теперь ему казалось, что к Кате он больше не испытывает тех же самых эмоций — они словно были кем-то вставлены в его сознание. Он начал размышлять о Болтине. Может быть, он не сотрудничал с виторами и стал жертвой манипуляций? Арсений не помнил, кто именно толкнул его в тот роковой момент; Панкеев постоянно утверждал, что это был Эльдар. Теперь же он сомневался в этих словах. Но по словам Мелекесцева была камера, которая зафиксировала все происходящее. Арсений уже не понимал, где заканчивается реальность и начинается ложь, созданная каким-то монстром. Что он делал по собственному желанию, а что было навязано ему извне? Вместе с проректором Мелекесцевым они прослушали все три часа записи. Арсению казалось, что тот может не поверить ему и решить, что запись была составлена с какой-то целью. Но какую именно — Арсений так и не смог придумать. Когда запись закончилась, Мелекесцев сложил руки на столе и опустил голову, погружаясь в глубокие размышления. Арсений, ожидая, что проректор поделится своими мыслями, почувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Однако вместо слов, которые могли бы развеять его тревоги, Мелекесцев вдруг достал телефон и начал звонить кому-то. Не здороваясь с собеседником, он произнес с холодной решимостью: — Дорофеев Владимир Сергеевич... возможно витор-гипнотизёр. Нужно взять его живым. Арсений облегчённо вздохнул. Мысль о том, что Дорофеева схватят, и он наконец узнает правду о том, кто этот человек, придавала ему уверенности. Но в глубине души он оставался наивным. Мелекесцев не осознавал всю силу чудовища, которое могло скрываться под маской Дорофеева. Через несколько минут они стояли на втором этаже общежития, и зрелище, открывшееся перед ними, повергло Арсения в шок. Пол был залит кровью, а вокруг лежали тела вооружённых мужчин в полном обмундировании. Он старался не смотреть на них — от мерзкого запаха ему стало нехорошо. Но уйти было нельзя: он был прикован к месту ужасом происходящего. У некоторых из павших были отрублены головы и конечности. Это было первое столкновение Арсения с истинной природой виторов — клинки их врагов были острейшими, способными разрубить даже кости и бронежилеты. Мелекесцев слушал доклад выжившего солдата, который описывал события с явным напряжением в голосе. Арсений впитывал каждое слово. Охрана академии узнала, где находится Дорофеев, но он был не один — ситуация требовала осторожности. Нужно было сделать так, чтобы Дорофеев остался один. Звонок от куратора Волкова, который призвал Дорофеева спуститься в комнату на втором этаже. Это место Волков часто использовал для встреч со студентами вне учебного времени, и поэтому не должно было вызвать подозрений у него. Дорофеев понял ещё до того, как открыл дверь: они не понимали, как он понял, осознавая, что он пытался сбежать они пытались его остановить, в тот момент Дорофеев принял свой истинный облик. На Дорофееве была броня, закрывавшая всё тело и голову; в руках он держал магический клинок. Этот монстр с лёгкостью одолел нескольких вооружённых бойцов. Мелекесцев молча наблюдал за последствиями действий витора; его спокойствие лишь усиливало страх Арсения. Внутри него всё перевернулось. Человек, с которым он жил в одной комнате и который стал для него другом, оказался чудовищем, использовавшим его в своих целях. Весь этот кошмар казался ему нереальным, жутким сном от которого он не мог проснуться. Когда Мелекесцев выслушал всё от солдата Арсений не удержался и задал вопрос: — Что теперь будет? Проректор посмотрел на него сверху вниз с выражением решимости и произнес: — Решим. Почему-то это слово вызвало у Арсения невольный смех — на его лице появилась улыбка, он даже немного хихикнул. Но тут же его охватило чувство страха за своё поведение; он надеялся, что никто этого не заметил. Внутри него закралась мысль: они объявят всё несчастным случаем. Но Арсения никто отпускать не собирался. Неизвестно было, что ещё Дорофеев — вернее, монстр, скрывающийся под этим именем — мог сделать с ним. Лекции были временно отменены. То, что произошло сейчас, было катастрофой, которую невозможно было игнорировать, словно ничего не случилось. Смерть студентов на дороге вдали от академии могла быть несчастным случаем, но смерть преподавателя, объявленная просто следствием болезни, была чем-то, что нельзя было списать на случайные обстоятельства. Арсения оградили от других людей. Он не общался с Катей и Иваном, погруженный в свои мысли. Он много думал о Вове Дорофееве, в последние дни между ними царила напряженность, и они почти не разговаривали. Все происходило так быстро, что Арсению было сложно осознать реальность; всё казалось нереальным, возможно, на него так влиял гипноз Дорофеева. Сколько раз он пользовался этой силой? Сколько воспоминаний заставил его забыть и сколько ложных создал? Что он делал по его указке? Арсений уже не был уверен в своей личности. Хотя ему прямо не говорили об этом, на Арсения обращали удивительно много внимания. Он раскрыл витора в месте, куда тот не мог проникнуть, а до этого помог раскрыть слугу виторов. С огромным страхом и трепетом он ожидал, что будет дальше. Арсения посадили в комфортное мягкое кресло. Вооруженные бойцы все еще находились рядом, но теперь они не внушали ему такого страха — он видел, что один витор сделал с ними. В кабинет вошли трое мужчин: проректор Николай Мелекесцев, а следом за ним он увидел знакомое лицо молодого человека, который тоже сразу его узнал. «Михаил Нечаев», — пронеслось в мыслях Арсения. Он заметил, как мужчина кивнул с самодовольной улыбкой; похоже, он был в хорошем настроении и ничуть не изменился. Третий мужчина, значительно старше двух других, оставался для Арсения незнакомцем. Он сразу понял: именно этот человек был главным. — Арсений, познакомься, — начал проректор, — это Хотькевич Геннадий Витальевич, координатор учебных заведений. А это Нечаев Михаил Алексеевич, психолог-гипнотизер; он проведет сеанс, чтобы вернуть тебе утраченные воспоминания. — Приятно, — неуверенно произнес Арсений, все еще сидя в кресле. Ему только сейчас стало неловко; наверное, стоило встать, но в принципе ему уже было все равно. Нечаев шагнул вперед, подвинул кресло ближе к Арсению и сел напротив него. — Приятно снова тебя увидеть, Арсений. — Мне тоже, — ответил тот. Мелекесцев и Хотькевич уселись на диван, стоявший недалеко. В воздухе витала напряженность и ожидание; каждый из них понимал важность предстоящего сеанса и что может еще раскрыть. — Как ты понимаешь, Арсений, сеанс будет долгим. Если захочешь попить или в туалет — просто скажи. Если станет плохо, мы на время остановимся. Не могу обещать, что не будет больно; сам понимаешь, витор манипулировал тобой почти год. Арсению не нужно было ничего говорить — Нечаев уже спокойно читал его. В дальнейшем казалось, что ничего не происходит: Нечаев, не моргая, смотрел в глаза Арсения, странно двигая руками, словно дирижер, управляющий невидимым оркестром. Арсений не чувствовал ничего неприятного, хотя Нечаев в данный момент копался в его сознании. Может быть, это действительно не больно и не ощущается? Он продолжал сидеть молча, иногда переводя взгляд на мужчин, сидящих на диване. Они откинулись на спинку дивана: Мелекесцев внимательно наблюдал за происходящим, в то время как Хотькевич смотрел в другую сторону. Бойцы все так же смирно стояли рядом. Арсений не знал, как работает гипноз, но ожидал, что он уснёт и увидит воспоминания из прошлого, или они сами придут к нему, или, в крайнем случае, Нечаев их прочитает. Интересно, он только читает мысли или может увидеть картинки? — Ты можешь меньше думать. Твои мысли очень мне мешают, — произнес Нечаев с лёгкой досадой. — Извини, — ответил Арсений. Он попытался очистить разум от мыслей, но это оказалось сложным заданием. В конце концов, он решил закрыть глаза, но почти сразу почувствовал легкий удар по лбу. Открыв глаза, он увидел Нечаева, нависшего над ним. — Не спи. Это разозлило Арсения и пробудило в нём смелость; он решил высказаться. — Долго ещё? Ты похоже ничего не можешь сделать. Сразу после этого Арсений замолчал, осознавая, что сейчас получит нагоняй. Лицо Нечаева искажалось гримасой недовольства и злобы — впервые он видел его таким. Неожиданно грубый мужской голос раздался рядом: — Похоже, витор сильнее, чем мы думали. Так ведь, Нечаев? Хотькевич посмотрел на Нечаева с укоризной, как на студента, который не может решить простую задачу. Нечаев избегал взгляда. — Мальчишке Дорофееву ведь только в марте исполнилось восемнадцать лет, но ты… — он теперь обращался к Арсению. — Понимаешь, что витор куда старше. Арсений не понял, был ли это вопрос. Он вспомнил, что Дорофеев действительно казался намного старше; но никто не обращал на это внимания. Арсений не впервые встречал людей, которые вели себя взрослее своего возраста. — У Арсения много дыр в воспоминаниях и повреждений в коре мозга, что указывает на то, что ему часто отдавали приказы о действиях. — Ты не сможешь узнать, какие были приказы и вернуть удалённые воспоминания. Казалось, Хотькевич не спрашивал, а утверждал. Арсению стало жалко Нечаева; он переживал так, словно сам находился на его месте и сейчас получал выговор. — Может, Венедикта позвать? — подал голос Мелекесцев, также подходя к ним. — Можно попытаться, конечно, но я не уверен, что его график позволит сделать это в ближайшее время. — Хотькевич уже собирался выйти, как вдруг добавил: — Шевцова отправь в больницу; пусть обязательно проверят голову. Затем он вышел. Мелекесцев бросил взгляд на Арсения и сказал ему остаться здесь ещё немного; потом его вывезут. Арсений уже смирился с тем, что с ними ещё не скоро закончат, и недовольно вздохнул. Он и Михаил Нечаев остались вдвоём — не считая бойцов; Арсений уже привык их не замечать. У него возник ещё один вопрос, который его интересовал, и неизвестно было, когда он снова встретится с Нечаевым. — Михаил, я бы хотел узнать кое-что? Нечаев сидел с опущенной головой; казалось, ему непривычно терпеть поражение. Он не поднимал головы, но заговорил: — Можно ли гипнотизеру создать влюблённость? Арсений опешил от такого вопроса, но быстро понял — Нечаев снова прочитал его мысли. Внутри себя он подумал: «Да, мне это важно узнать». — Гипнотизёр может многое кроме приказа убить себя или кого-то. Он может заставить испытывать сексуальное влечение, но только если это не противоречит внутреннему миру человека. Он не заставит тебя захотеть переспать с мужчиной или с ребёнком, или животным, если в тебе нет этих влечений. Гея тоже не заставит спать с женщиной. И он не создаст влюблённость в человека из ничего: должна быть искра — даже маленькая симпатией будет достаточной.