Время после

Ночь ещё была глубокой, и лишь редкий свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески. Они лежали лицом друг к другу на большой кровати. Лиса всё ещё держала его за запястье — как будто боялась, что если отпустит, он испарится. Леви тихо, почти шёпотом, сказал: — Спокойно... я никуда не уйду. Её пальцы слегка сжались, и он почувствовал тепло её руки. Она ворочалась, немного метаясь со стороны в сторону, будто искала удобное положение, но в конце концов устроилась прямо на его груди. Леви задержал дыхание. Её щёка касалась его, а ладонь медленно скользнула по его торсу, направляясь к сердцу. «Вот так... она всё ещё доверяет мне... и никогда не изменится», — мелькнула мысль. «И как она это делает... даже во сне?» Он чувствовал, как её тепло распространяется по нему, как её дыхание успокаивает собственный ритм сердца. Все прошлые тревоги, сожаления о том, что он не смог быть рядом на Парадизе, всплыли мгновенно, но сейчас они отступили перед этим моментом. «Я должен быть здесь. Для неё. И точка.» Он осторожно опустил руку на её спину, не двигаясь, позволяя ей устроиться на его груди. Её дыхание стало ровным и глубоким, её тело — тяжёлым, но мягким. Леви закрыл глаза, почувствовав, как впервые за долгое время ночь и тишина дают ему право быть просто рядом, без приказов, без боли, без контроля. «Она так много пережила... и я не позволю, чтобы теперь ей было холодно», — думал он, прижимая её к себе ещё чуть крепче. И в этом молчании, в этом тепле, Леви позволил себе впервые за долгое время уснуть рядом с ней, ощущая её как тихое, живое доказательство того, что иногда всё бывает именно так, как должно быть. Утро пробивалось сквозь занавески тонкими полосками света. Лиса открыла глаза и на секунду зависла — рядом с ней был Леви. Она резко села, глаза широко раскрыты: — Что... что ты здесь?! — тараторила она, почти не переваривая увиденное. — Почему ты здесь?! Леви медленно поднял веки, всё ещё полусонный, слегка нахмурившись. Его голос звучал слипшимся, сонным бредом: — Я... вообще-то здесь живу. Лиса моргнула несколько раз, пытаясь осознать услышанное. В её голове мелькнули все образы прошедшей ночи: балкон, дождь, чай, как она уснула на его плече. — Ах... — выдохнула она, откинув волосы с лица, — ну да... логично. Живёшь тут... — голос её постепенно становился тише, но глаза ещё сияли удивлением и лёгким смущением. Леви тихо усмехнулся уголком рта, снова закрывая глаза: — Вот видишь. Никаких сверхъестественных происшествий. Просто я живу здесь. Лиса не смогла удержаться и мягко фыркнула, садясь на кровати рядом: — Ты всё равно выглядишь, как будто только что спал под мостом, а не в своей квартире. Он не ответил, просто повернулся на бок и притянул её к себе, будто проверяя, что она действительно здесь, рядом. Лиса замерла на мгновение — её сердце забилось быстрее, а мысли рвались в разные стороны. «Что это...? Почему так тепло?» — удивлялась она внутренне, ощущая, как его руки обвивают её, и как будто всё напряжение последних лет постепенно сходит на нет. «Он... так близко. Настолько близко... и мне... не страшно. Не холодно. Совсем не страшно...» Она ощущала ритм его сердца под своим ухом, глубокий и ровный, и впервые за долгое время почувствовала, что может просто расслабиться. «Я могу быть слабой. Я могу доверять. Я могу... здесь быть собой» — думала она, и лёгкая улыбка невольно появилась на её лице. Каждое прикосновение его пальцев, каждое медленное движение руки по её спине казалось ей знаком: «Я рядом. Я держу. Всё будет в порядке». И в этот момент Лиса впервые за долгое время позволила себе просто раствориться в его объятиях — не думая о прошлом, не тревожась о будущем, а просто наслаждаясь тем, что он здесь, рядом, и что она наконец может чувствовать себя защищённой и нужной. Леви открыл глаза, медленно потянулся и слегка нахмурился, глядя на Лису, прижатую к нему. Его голос был тихим, сонным, но с привычной колкостью: — А тебе не кажется, что спать с капитаном — это некоторое превышение полномочий? Лиса лениво повернула голову, посмотрела на него сквозь полуоткрытые веки и ухмыльнулась: — Превышение полномочий... только если ты всё ещё капитан. А так... — она приподняла бровь и слегка потянулась, не отпуская его руку, — считаю, что это просто удобное использование твоей... щедрости. Леви слегка усмехнулся, не скрывая едва заметного раздражения и одновременно удовольствия: — Щедрость, говоришь... — пробормотал он, а уголок рта дрогнул. — Я ещё посмотрю, на что ты готова ради такой «щедрости». Лиса рассмеялась тихо, мягко, и снова прижалась к его груди, словно подтверждая: да, я готова, и мне здесь хорошо. Леви первым отвёл взгляд, потянулся и тихо произнёс, уже вернув себе свой обычный деловой тон: — Ладно... хватит валяться. Мне пора в чайную, — он поднялся, поправляя рубашку. — Хочешь — зайдёшь со мной, на чашечку чая. Лиса быстро моргнула, будто наконец вспомнила, что это утро — настоящее, а не продолжение сна. — Чай звучит прекрасно, — улыбнулась она, собирая волосы в лёгкий хвост. — Только если ты не будешь ворчать, что я заказываю слишком сладкий. — Буду, — бесстрастно бросил Леви. — Но всё равно налью. Она тихо хмыкнула и пошла вслед за ним вниз по лестнице, чувствуя, как после ночи в его объятиях весь мир кажется чуть теплее. В чайной было ещё пусто — ранний час и мягкий свет делали место почти домашним. Леви ловко заваривал чай, опираясь на стол одним локтем, а Лиса сидела на высоком стуле, подпирая щёку ладонью и наблюдая за ним. — Ты так серьёзно смотришь, будто оцениваешь мою технику, — сказал он, не оборачиваясь. — Может, и оцениваю, — хитро пожала она плечами. — У меня ведь теперь свой бизнес. Я всё оцениваю. Леви фыркнул, подавая ей чашку. — Оценивай молча. Она тихо рассмеялась и сделала глоток. Чай оказался чуть крепче, чем обычно — но именно так, как она любила. — Спасибо, — искренне сказала Лиса. Он только кивнул. Несколько минут они сидели в спокойной, уютной тишине, но Лиса вдруг посмотрела на солнце, пробившееся в окно, и резко выдохнула: — Ох, нет... Я совсем забыла! Леви вскинул бровь. — Что ещё? — У меня сегодня финальная примерка у одного клиента! — она уже вскочила, хватаясь за сумку. — И если я не успею, он меня убьёт. Ну... не буквально. Но будет очень громко недоволен. Леви медленно сделал глоток чая и кивнул: — Иди. Прежде чем на тебя кто-то кричит, кроме меня. — Ты и так редко кричишь, — сказала она с усмешкой, уже на пороге. — Особенно утром. Он пожал плечами, будто эта тема его не интересовала: — Завтра я исправлюсь. Лиса улыбнулась шире, чем собиралась. — Посмотрим. И выбежала на улицу быстрым лёгким шагом — так, как она умела, когда её работа требовала её всей. Леви проводил её взглядом, чуть дольше, чем нужно, и только после этого вернулся к своим чашкам. Колокольчик на двери звякнул, как только Лиса влетела внутрь. В мастерской пахло льном, мятной нитью и утренним светом — запахи, которые стали для неё почти домом. На манекенах висели начатые платья, на столе — аккуратно сложенные ткани, от нежного шифона до плотного жаккарда. Несколько эскизов были разложены под прессами, а цветные ленты свисали со стеллажа, как радуга. И посреди всего этого хаоса — в кресле, словно на троне, сидела её клиентка. — Ты опоздала, — протянула девушка. Особа около её возраста, но с осанкой королевы. Светлые волосы, тонкие перчатки, холодный взгляд — и при этом знакомая, почти сестринская искорка. — Лиса, дорогая, если ты ещё раз заставишь меня ждать... — Ты будешь жаловаться моей маме? — перебила Лиса, бросая на стол сумку и ловко надевая рабочий фартук. — Или опять скажешь, что я «подрываю репутацию голубых кровей»? — Я серьёзно! — возмутилась подруга, но глаза её смеялись. — У меня бал уже через неделю! И если платье будет сидеть плохо... я умру. — Ты умираешь раз в неделю, — хмыкнула Лиса. — Давай лучше посмотрим, как оно сидит. Платье оказалось нежным, почти воздушным — серебристая ткань струилась по фигуре клиентки, как вода. Лиса быстро обошла её, проверяя каждую складку, каждый стежок, ловкие пальцы скользили по ткани, будто танцевали. — Потянись, — велела она. — Теперь повернись. Отлично. Ох... пойдёт ещё чуть выше по талии. — Лиса, — вздохнула подруга, — Ты работала три дня подряд. Не хочешь хотя бы иногда... отдыхать? Лиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова вдруг застряли. Отдыхать. Слово тихо отозвалось в голове — и вместе с ним вспыхнули образы утра. Леви, лежащий рядом, ещё сонный, тёплый, с лохматой чёлкой, упавшей на глаза. Как она проснулась раньше него и несколько секунд просто смотрела на его лицо. Как он, нехотя открыв глаза, буркнул что-то насчёт «превышения полномочий». Как его рука автоматически подтянула её ближе... будто он делал это сотни раз. И чуть позже — его чайная. Леви у стойки, молчаливый, сосредоточенный, уверенный в каждом движении. Пар над чашками, терпкий запах свежего чая. Его короткое: — Буду ворчать, но чай налью. Она вспомнила, как непривычно легко было говорить с ним утром. Как внутри появилась спокойная, мягкая тишина — такая, которую она давно не чувствовала. Возвращение в реальность было плавным. Лиса тихо выдохнула, улыбнулась — почти незаметно. — Для меня это и есть отдых. — Она ловко заколола булавку, отступила. — Когда я шью... всё становится простым. Ты в курсе, что ты мой самый несносный клиент? — А ты — лучший мастер на всём континенте, — вздохнула девушка. — Не думай, что я тебе это повторю. Лиса улыбнулась. Работа действительно давала ей крылья — ничего не давило, ничего не тянуло вниз. Здесь она была свободной. Тем временем — в чайной Леви Леви опускал в ящик новые свёртки, когда в дверях появился мужчина в дорогом пальто, с огромной коробкой и усталым лицом. — Капитан. — Я не капитан, — машинально ответил Леви, вытирая руки. — Что принёс? — То, что вы заказывали, — поставщик аккуратно поставил коробку. — Новый сорт. Вы говорили, вам нужен мягкий вкус с терпким послевкусием? Леви кивнул, недоверчиво. — Хочу попробовать. Если это снова окажется дрянью — на этот раз я тебя в чай заварю. Поставщик нервно засмеялся. Леви распаковывал коробку аккуратно, почти бережно. Он вдохнул аромат — насыщенный, глубокий, с лёгкой сладостью. Нечто новое, но в то же время знакомое... почти домашнее. На секунду он представил, как Лиса сидит здесь же, за стойкой, щурится, пробуя очередной сорт, и ворчит, что он опять выбирает «чудовищно крепкое». Тц... надо будет принести ей попробовать. Он сам удивился этой мысли — слишком мягкой, почти заботливой.