В перерыве от работы

— Обожемойблять, божеблять, боже, — закричала Кортни. Всё было слишком… опять много. Чересчур. Идеально. Господи, Роберт. Каков Роберт — она пыталась это сказать, но… — Роб- Ах! Пожалуйста! Да! Да, — вместо этого Дива могла только кричать. Она была на пределе. Ее тело напрягалось в объятиях — Роберт чувствовал дрожь Кортни, лихорадочное содрогание мышц. Она обвила его, плотнее прижала к себе и удерживала так крепко, будто боялась, что Роберт остановится. В комнате было так жарко, что от рук Дивы оставались красные пятна на его коже. Она оставила на нем и другие следы — отпечатки фиолетовой помады вперемешку с засосами, царапины, яростные укусы, которые сигнализировали о желании получить еще большего удовольствия, чем Роберт ей мог дать сейчас. Он справлялся отлично, но Кортни хотела большего. Роберт давно перестал понимать, что такое время, — казалось, будто это всё нереально. Пару часов назад они только закончили битву с Пологом, еще чуть позже — поедать тако, а сейчас он здесь с Кортни, которая по-настоящему хотела быть с ним. К этому нужно привыкнуть, даже сталкиваясь с очевидными доказательствами, — их одежда в беспорядочной куче на полу, жаркие поцелуи, объятья, искренняя близость. Роберт не переставал двигаться, проникая языком в рот Дивы, губами ведя дорожки от скулы до груди. Он дотягивался до тех мест, насколько позволяло их положение (помните, что он идиот, у которого всё еще нет кровати). Синяки, которые Кортни оставила на его плечах, чуть перебрав с супергеройскими силами и не совладав с эмоциями, разливались по телу Роберта, когда он впервые вошел в нее. Сколько времени прошло? Что такое время? На самом деле, какая разница. — Кортни… — вместо нормальных слов Роберт прохрипел между вздохами. Он хотел сказать что-то горячее, что-то… В голову ничего не приходило. Стоны Кортни — великолепная музыка, и мужчина хотел отплатить ей комплиментом. — Ты ощущаешься дьявольски хорошо. Классический прием, пойдет. — Да? — ее спокойствие внезапно исчезло, глаза стали пронзительными и ясными. — Опиши мне, — прозвучал приказ. — Так хорошо, — снова сказал он. Роберт больше не мог совладать с собой, его взгляд с каждой секундой становился менее четким и вскоре превратился в кашу из оттенков Дивы. — Ты безумна хороша. Мне не хватает тебя, я хочу тебя всю. — Кортни извивалась в его руках, удовольствие превратилось в мучение. — Пожалуйста, — ох, походу ей действительно это понравилось. — Прошу, я… — простонал он. Разум отказывался составлять из букв хоть что-то. Ноги дрожали и горели от боли, но ему было всё равно. Кортни нуждалась в нем, его словах. Роберт желает ее — так пусть повторяет это снова и снова. Дива таяла под его хрипом и признаниях о том, как она прекрасна. Она хотела быть превосходной — особенно для него. Эта мысль засела в ее голове, от нее становилось плохо — в хорошем смысле, — набат в ушах становился громче и громче. Ноги сводило под чужими руками, спина ныла от шероховатости стены и толчков в нее. Но это уже не имело значения. Кортни была так, так близка. Прежде она никогда не ощущала себя так счастливо. Кортни позволила наслаждению поглотить ее. Она кричала. Девушка была в этом почти уверена. Наверное. Да плевать. Прерывистые стоны, искры, блуждающие по ее телу, охватившая бедра дрожь, — Кортни забыла, как дышать. За собственным шумом Дива не могла разобрать слова Роберта. Это и не была какая-то речь — утихнув, она услышала стоны мужчины, которые становились глубже, громче и настойчивее. Всё его тело напряглось, когда остатки сдержанности полностью исчезли. Кортни жадно впитывала это, и Роберт хотел видеть, как она выглядит в этот момент. Она целовала всё, до чего могла дотянуться, пока наконец не наткнулась на его губы. Разгоряченные, приятно опустошенные, они застыли перед друг другом, переводя дыхание. Дива чуть не соскользнула, когда попыталась переложить затекшую руку на спину Роберта. Он был весь мокрым от пота. Роберт перехватил Кортни за бедра. Пока она смеялась, Дива вновь оказалась полностью прижата к стене. Своими бедрами она ощущала чужую дрожь, но не сладостную, а скорее такую, когда в спортзале уже слишком изнурен тренировками. Приятно просто прижать его к себе и зарыться лицом в чужое плечо. Роберт улыбнулся, почувствовав мимолетные поцелуи Кортни на ключицах. Напоследок она вцепилась зубами — Дива наслаждалась тем, как резко менялось выражение его лица. Цапнула она больно. Кортни осторожно разомкнула ноги, обвивавшие чужую талию. Они вместе осели на пол и, изнеможенные, некоторое время вслушались в собственное неровное дыхание и мягкий шум дождя. — Ты говоришь «пожалуйста», даже когда доминируешь, — прервала тишину Кортни, рисуя кончиками пальцев маленькие круги по груди Роберта. — Так можешь только ты. — Слова звучали слегка насмешливо, но тон был совершенно теплым. — Разве кто-то конкретно был сверху? — Роберт притворно возмутился. — Мы в основном стояли бок о бок. — Он улыбнулся в ее волосы и глубоко вдохнул. Хотел уловить ее запах так глубоко, как только мог. Она фыркнула в ответ. — Ты скрепил мои руки над головой в конце. — И что? — А то. Это заводит. Повторим? — Дай мне пару минут, — засмеялся Роберт. — Но да, конечно. Много раз. — Его улыбка стала надменной. — Пожалуйста. Кортни, сохраняя полное спокойствие, вдруг защекотала его. К ее сожалению, это не вызвало того эффекта, которого она добивалась, — Роберт должен был умолять ее прекратить это мучение, но в действительности даже бровью не повел. Тогда Дива слегка толкнула его в грудь, делая вид, что сердится, но улыбка всё равно выдала ее игривость. — Если собираешься издеваться надо мной в постели, то ты не имеешь права заставлять меня делиться этим, — сказала Кортни неподдельно строгим тоном. — Мы даже не в постели. — О, верно. Ну тогда продолжай. Кортни снова притянула его к себе и поцеловала. Удовлетворенный смешок Роберта подарил ей больше удовольствия, чем она могла себе представить. — Слушай, это… — его голос сменился с игривого на нежный. — Это прозвучит странно, но… спасибо. Думаю, мне это было нужно. Ты была нужна мне. — Он замялся, не зная, как продолжить, не запутавшись в собственных словах. Кортни поймала его взгляд, прежде чем он утонул бы в тревоге от сказанного. — И ты был нужен мне, — прошептала она. — Невероятно сильно нужен.