В перерыве от работы

Наступа рассвет. Ярко-желтый луч солнца коснулся щеки Кортни, и она невольно зажмурилась. На самом деле, Дива последний час или около того лежала без сна, прислушиваясь к дыханию Роберта и чувствуя, как его грудь поднимается и опускается в такт ее собственной. Он уснул, прижавшись к ней, и с того момента Кортни периодически просыпалась, чтобы проверить самочувствие ее парня. Сейчас Роберт казался безмятежным и спокойным, хотя всего пару часов назад в его глазах застыло безумие — он был похож на загнанного зверя, готового сражаться и умереть. Широко поднятые брови, удивленный взгляд — Кортни впервые видела его настолько встревоженным. Роберт так сильно сжимал кулаки, что после на ладонях остались кровавые полумесяцы от ногтей. Дива не могла видеть то, как он страдает. Она запустила пальцы в его волосы, нежно поглаживая. Роберт завозился от прикосновения, но не проснулся. Кортни положила другую руку на затылок и медленно провела ногтями от шеи к волосам — мужчина успокоился и как-то тяжело вздохнул. Последние дни были безумными. Дива полностью выдохлась и как супергерой, и как человек. Усталость тянула веки вниз, но даже сейчас Кортни сторожила чужой сон. Она знала, что это непрактично и абсурдно. Явный перебор. Однако после первого раза кошмары не прекратились: ночью Роберт снова метался в постели, бормотал отдельные слоги, мычал, будто пытался прокричать что-то сквозь кляп или из-под воды. Это случалось посреди тихого сна, и Кортни каждый раз казалось, что он вот-вот проснется. Она прижимала его ближе, говорила с ним, он даже что-то отвечал. Но затем, так же внезапно, как всё начиналось, Роберт снова расслаблялся и погружался в сон. Наотрез Дива отказывалась принимать тот факт, что действительно помогала Роберту со сном. Во-первых, она не имела ни малейшего понятия, что делает. Во-вторых, прошлые отношения Кортни далеки были от здоровых. Утешение — последнее, что она и ее бывшие партнеры могли предложить друг другу. Пассивная агрессивная, перманентное раздражение и ненависть, резко переходящая в страсть и мимолетную любовь, — единственный опыт, который был у Дивы, и она считала его для себя самым реалистичным и достижимым из всех видов отношений. Хорошие люди в ее жизни — это редкость, которая пугала настолько, что Кортни приходилось прекращать с ними общение до того, как наступит какая-то катастрофа (а она ведь обязательно наступала!) Гравитация притягивает. Дважды два ровно четыре. Кортни невозможно любить. Небо голубое. Смиритесь, это константы. Факты Вселенной. Список вещей, которые знают все. Вот так просыпается ненавистный внутренний голос — наверное, не только Дива тут умирала от бессонницы, поэтому пришел кое-кто, чтобы добить их всех окончательно. Однако она не невозможно любима, а горестный опыт не будет преследовать всю жизнь — Роберт ее любит, это гребаный шах и мат. Кортни злорадствует, представляя, как перебивает всех своих внутренних голосов-хейтеров. — Ммм…? Доброе утро, любимая… — сонно промямлил Роберт. Она улыбнулась ему и легонько поцеловала в губы. — Доброе, — ответила Кортни. — Любимая… это что-то новенькое, — мягко поддразнила девушка. — Тебе не нравится? — он был всё еще в полубессознательном состоянии, бормоча слова. — Я этого не говорила, — Кортни поцеловала его снова, на этот раз глубже. Роберт счастливо вздохнул, заставив ее сердце забиться чаще. — Хорошо,— теперь он звучал более осознанно. Мужчина зевнул. — Боже, не помню, когда в последний раз спал так хорошо, — он открыл глаза и встретился с озадаченным выражением лица Дивы. — Что? — Ты не помнишь, как ты ночью ворочался и подрывался с криками? — сказала Кортни и тут же пожалела о выборе слов. Она хотела быть деликатнее, но мысль о том, что Роберт может пытаться скрыть или отрицать свои кошмары, беспокоила ее. Мужчина поморщился. — А, это. Да… — он отвел взгляд. — Такое иногда случается. Извини. Роберт казался тихим. Неуверенным. Сгорающим со стыда. — Всё нормально, я просто хочу помочь, — предложила Кортни. — И немного тебя поговнить, — успокоила она. Ей не хотелось перегружать момент искренностью в такую рань. Роберт слабо улыбнулся. — Фантастика! Обожаю, когда меня поливают говном. Особенно с самого утра. — Круть, тогда сделаешь кофе? — Кортни поцеловала его в щеку и задержалась на мгновение. — Любимый, — обратилась она. — Будет сделано, — ухмыльнулся Роберт. В комнату медленно проникали лучи рассвета. Мужчина потянулся и прошел на кухню, чтобы повозиться с кофеваркой, а затем достал сковородку из шкафчика. Запасы еды были скудными, но что-нибудь придумать из этого можно. Разбив три яйца в свою единственную миску, он взбил их вилкой и добавил горсть тертого сыра, который очень долго лежал в холодильнике, но умудрился-таки пройти «нюх-тест». Вылив смесь на сковороду с последними каплями масла со дна древней пластиковой бутылки, которая была у него еще со времен колледжа, Роберт дал массе прихватиться, прежде чем добавить немного соли, немного перца. Он позволил жару соединить смесь воедино, пока сыр плавился, а яйца готовились. Роберту нравилось делать что-то руками, чтобы оправиться от своего ночного дерьма. Что-то тактильное, вроде варки кофе или готовки завтрака, заставляло его чувствовать себя более живым. Безусловно, самая трудная часть дня — столкновение и преодоление дереализации, которая преследовала его весь день после яркого кошмара. Это было не после каждого сна, но всё равно случалось такое довольно часто. Роберт выложил сырную яичницу-болтунью на свою единственную тарелку и задумался. Точно. Ему не помешало бы больше тарелок. Озаренный вспышкой вдохновения, он вспомнил, что с прошлой доставки у него остались черствые тортильи и банка сальсы в холодильнике. Он смастерил в стиле Макгайвера что-то похожее на завтрак-буррито. Вернувшись к готовому кофейнику, он налил две чашки — уж момент с кружками мужчина предусмотрел. Когда он обратился к Кортни, чтобы узнать, голодна ли она, Роберт заметил ее свернувшуюся в одеяло. Дива лежала на самом краю, прячась от солнца, и дремала. Через некоторое время она проснулась, почувствовав запах кофе и чего-то молочного рядом с собой. — Мм… еще и завтрак, — она практически замурлыкала, как кошка. — Ты, должно быть, взаправду меня любишь или типа того. Роберт поцеловал ее в макушку. — Еще бы, засранка, — Кортни издала сонный, счастливый звук в ответ. — Но я также люблю завтрак, так что ешь свой, пока он теплый, или это сделаю я. Это утро и ее смех — прекрасное комбо. Он запомнит их навсегда. Роберт щедро полил свой буррито сальсой и откусил. Знакомый вкус принес невероятное наслаждение. В последнее время он совсем перестал готовить: зачем, если есть доставка? Однако сегодня у него появилась шедевральная причина. Роберт улыбнулся Кортни, и в груди растеклось приятное теплое чувство. Да, лучшая ночь и утро за последние годы.